Это интервью хорошо было бы выпустить к 9 сентября, когда отмечается День тестировщика, или к 7 февраля, это День робототехники.
Но мы решили приурочить его к 8 марта, потому что просрочили выпуск к 7 февраля хотим не только рассказать вам о профессии тестировщика горных роботов, но и нанести еще один удар по гендерным стереотипам в ПромТехе. У нас в гостях — Лилия Никифорова, глава отдела тестирования в команде «Цифра Роботикс», создающей автономные системы грузоперевозок (АСГП) и бурения для горной отрасли.
— Лиля, расскажи, пожалуйста, чем ты занимаешься.
— Мы в «Цифра Роботикс» роботизируем самосвалы и буровые установки для горнодобывающих предприятий. То есть делаем их способными работать автономно — без участия или с минимальным участием человека. Конкретно я возглавляю отдел тестирования. Наша задача — сделать так, чтобы наши автономные системы выполняли свои функции эффективно, безопасно и без сбоев. У нас сейчас на участках катаются одновременно 2-3 робота-самосвала.
— С роботами карьер становится безопаснее для людей?
— Предполагается, что роботизированные добычные участки должны быть полностью безлюдные. Нет человека в опасной зоне — остается позаботиться только о стабильности и безопасности техники в заданных погодных и производственных условиях.
Но горная отрасль еще только на этапе обсуждений, оценок и подготовки почвы для полной роботизации, да и нашим автономным системам есть куда расти. Так что пока наши беспилотные самосвалы работают в паре с экскаватором с оператором в кабине, порой на участок приезжают руководители и технические специалисты.
Наши роботы всегда находятся под присмотром оператора АСГП и сервисного инженера, у людей на участке есть кнопки для аварийной остановки, и сами машины оборудованы системой предотвращения столкновений. Все это способствует безопасности, но полностью риски не исключает.
Так что мой ответ: карьер станет безопасным только тогда, когда будет полностью безлюдным. Но с людьми или без, наша задача — обеспечить безопасное и бесперебойное движение и оперирование техники, насколько это возможно. На этом мы и акцентируем внимание в отделе тестирования.
— Как давно ты в профессии тестировщика промышленных роботов?
— В самом тестировании я работаю четыре года, с конца 2019. Но в «Цифра Роботикс» я пришла раньше — на роль программиста, будучи совсем джуном. На тот момент такой сущности, как тестировщик, в нашей команде не существовало. Это было скромное, но подающее большие надежды R&D-подразделение компании ВИСТ, специализирующейся на цифровизации горных работ.
Моей первой задачей было следить за макетом роботизированного карьера. Он был сделан из строительной пены и включал зоны погрузки/разгрузки с двумя роботами-самосвалами, вместо руды перевозящими кофе.
Мы показывали этот макет потенциальным заказчикам в нашем офисе в Сколково и на различных конференциях. Однажды даже посчастливилось продемонстрировать его главам Узбекистана и Беларуси. Без казусов не обошлось: за пять минут до их прихода я обнаружила, что ноутбук со всем софтом оказался отключенным от питания, и пришлось перезапускать всю систему, наблюдая приближение правительственных делегаций к нашему стенду.
Я отвечала за поддержку софта и железа для этого макета. Так как я была еще совсем джуном, мне очень помогала команда, и как-то так сложилось, что я стала таким связующим звеном: и с софтом пыталась разобраться, и с железом, и организовывала демонстрацию этого макета на конференциях, и порой работала с паяльником. С того времени осталось много приятных воспоминаний.
— А как попала в тестирование?
— После освоения макета у меня было больше задач с реальными самосвалами. Но ребята в команде заметили, что я много времени уделяю одной задаче, потому что пытаюсь разобраться, как работает вся система и разные ее части, какая есть связь. И я ломала каждый раз им что-то. В какой-то момент, устав, что я вечно все ломаю, мне предложили стать тестировщиком. Пошло постепенное развитие по этому пути. Некоторое время я была единственным тестировщиком в дивизионе, но пару лет назад мы начали активно нанимать людей. Сейчас вместе со мной у нас 6 тестировщиков, и это невероятная радость — видеть, что многие вещи получается делать быстрее и качественнее.
— То есть главное дело тестировщика — ломать?
— Можно и так сказать. Дело в том, что разработчики любят создавать и созерцать, смотреть, как их творение работает, а вот ломать обычно не любят. Тестировщики эту миссию берут на себя. Хотя опытные разработчики знают, что лучше самим сначала испытать функционал, прежде чем сдать его на тестирование. Так меньше шансов, что тебе его быстро вернут на исправление.
—Порог входа в профессию тестировщика роботизированных систем высокий?
— Еще несколько лет назад я бы сказала, что да. Потому что было мало (почти не было) инструментов и методик, как тестировать наших горных роботов. А сейчас, когда мы набрали команду, наработали опыт, которым можем поделиться с новыми людьми, чтобы они, глядя на этот опыт, могли что-то свое придумать, этот порог не кажется столь высоким. К нам приходят и успешно работают ребята даже с небольшим опытом. Был, например, специалист, который присоединился к команде, имея за спиной лишь 9 месяцев работы по профилю тестирования и небольшой образовательный курс. Он прекрасно ломал нам весь функционал и находил самые криповые баги. Благодаря ему серверный софт у нас значительно прокачался в плане стабильности.
— Как подбираешь людей в команду?
— Сначала при подборе я акцентировала внимание на людей с техническим профилем, но вскоре поняла, что намного важнее критическое мышление.
Успешный кандидат, владея лишь ограниченной информацией, должен уметь задать правильные вопросы, чтобы понять устройство системы, определить, что в ней нужно протестировать, какие инструменты и методики применить для этого.
То есть не ограничиваться лишь тем, что тебе дали, а стремиться расширить свои знания и выдать больше, чем можно было на основе первоначальных вводных.
— Как у вас организовано тестирование?
— По блокам. То есть у нас есть бортовая часть — это все, что относится непосредственно к машине: высокоуровневый управляющий софт, системы сканирования окружения, низкоуровневые системы. И есть серверная часть, отражающая все, что связано с карьером: площадки погрузки/разгрузки, траектории движения роботизированной техники и прочее. Плюс система диспетчеризации. За каждым блоком закреплен тестировщик.
Мы пока мало применяем автотестирование, так что все тестировщики у нас «ручные». В первую очередь мы сосредоточены на тестировании функциональности и безопасности работы роботизированных систем. Проверка на надежность, отказоустойчивость и совместимость железа и ПО тоже есть, но пока в большей степени этим занимаются разработчики и инженерная команда.
— Автотестирование — в планах?
— Да. Есть потребность автоматизировать в первую очередь регрессионное тестирование. Мы его пока делаем вручную, и это уже занимает очень много времени в цикле внедрения новых функциональностей. Это мечта наших разработчиков, так как функционал продуктов — и системы автономного бурения, и грузоперевозок — растет, а вместе с ним и сроки ручного тестирования.
На этом фоне у нас порой случаются торги с разработчиками и руководителями продуктов за время — мы хотим получить больше времени на тесты, а они — побыстрее запустить новые функции. Автотесты этот временной пресс значительно облегчат. Однажды у нас, наверное, появится профессиональный автотестировщик, но пока будем пытаться отладить автотесты собственными силами.
— Вы работаете в тесной связке с разработчиками?
— И с разработчиками, и с сервисными инженерами. Последние отвечают за техническую поддержку автономных систем на месте их эксплуатации. Без этой связки просто невозможно. Хотя поначалу тестировщики, я в частности, чувствуют некоторое неудобство, что приходится отвлекать коллег от основной работы и задавать много вопросов о машинах и системах.
Тестировщик просто не может знать все — и особенности БЕЛАЗов, и нюансы работы лидаров, радаров, и управляющий софт, и прочее.
Такое разделение ответственности несколько упрощает работу. Плюс всем больше нравится любоваться улучшениями после тестирования, чем вместе объясняться за баги в продакшене.
— На реальных машинах тестируете?
— У нас есть симуляторы, и мы в основном используем их. Но также отлажено подтверждающее «очное» тестирование. Мы подключаемся удаленно к реальным системам в карьере, разработка раскатывает новый софт, и мы вместе его проверяем. На месте эксплуатации, как я уже говорила, нам помогают сервисные инженеры. Их можно считать частью команды тестирования. Это наши руки и глаза.
— А «в поля», в смысле — в карьеры, тестировщики часто выбираются?
— К счастью, нет. Но у нас бывают периоды, когда нужно тестировать непосредственно на месте эксплуатации. В прошлом году, например, мы заново разворачивали автономную систему грузоперевозок в Сибири — на новом участке, и там у нас команда тестирования работала посменно около трех месяцев с реальными машинами.
Опыт работы с реальным горным роботом, этой громадиной под 250 тонн, помогает понять, какая на тебе большая ответственность как на тестировщике. Начинаешь с повышенной внимательностью проверять и перепроверять системы.
— Можешь вывести три золотых правила тестировщика?
— Думаю, что первое — подходить критически к новому функционалу и тестировать по принципу «лучше больше, чем меньше». Второе — профессионально развиваться. Это справедливо для всех в ИТ: технологии меняются, методики улучшаются, и проапгрейдить свою работу — это всегда приветствуется. Третье правило на собственном опыте нажито — если нет желания тестировать, то лучше не тестировать. Если ты вдруг пришел к тому, что тебе стало неинтересно расследовать, ломать, разбираться в нюансах, то есть риск сделать свою работу плохо. Лучше тогда на время переключиться на что-то другое. В дополнение к этому правилу вот что скажу. Однажды, так как я давно работаю в этом направлении, я вдруг обнаружила, что перестала бояться, что мы что-то в тестировании сделаем не так, и наша машина куда-то покатится и создаст опасность. И тот факт, что я перестала бояться, меня сильно испугал. Груз ответственности всегда должен быть. Если ты вдруг перестал его чувствовать — нужно остановиться и подумать, что не так и что нужно сделать, чтобы этот груз вернуть.
— Какой совет можешь дать начинающим тестировщикам?
— Можно вместо совета пожелание? Тестирование многие рассматривают как точку входа в ИТ. Этот путь, конечно, хорош. Ты сначала смотришь и узнаешь, как работает ИТ-компания, разбираешься в ее продуктах и процессах, а потом уже апгрейдишь свои знания и можешь что-то свое привносить. Через тесты это делать легче. Но хотелось бы, чтобы тесты не были лишь дверью, через которую люди заходят в ИТ и потом идут в разработку и прочие направления. Тестировщики тоже очень важны, взращиваются они долго, и было бы здорово, если бы больше людей рассматривали эту часть ИТ для карьерного развития.
— Вопрос по случаю приближающегося 8 марта. Ты чувствуешь присутствие гендерных стереотипов в своей сфере?
— У нас смешанная команда, и в целом в ПромТехе женщины спокойно работают на многих направлениях и ролях, включая руководящие. Даже на стороне заказчика, а это горное предприятие, на верхнем уровне проектом роботизации рулит женщина. Я никогда незамечала, чтобы чье-то мнение игнорировалось или к мнению коллег-женщин прислушивались меньше, чем к мнению специалистов-мужчин. Определяющими являются опыт и компетенция.
В целом, я думаю, у нас в команде здоровая уважительная атмосфера – все стараются помогать друг другу без влияния каких-либо стереотипов, учитывают сильные стороны друг друга и позволяют взращивать новые навыки.