Тот субботний вечер поначалу ничем особенным не выделялся. Супруга смотрела телевизор, а я перечитывал лекции А.В. Снежневского. Но часов в восемь, с улицы раздался громкий шум двигателя, звуки ударов и крики. Любопытство одержало верх, я подошёл к окну и увидел поистине дикое зрелище. Некто на светлой легковушке таранил стоявшие во дворе автомобили. Поначалу я принял это за неудачные попытки припарковаться. Однако вскоре понял, что он не пытался, а целенаправленно бил машины. Ударял передом одну, сдав задом – другую, затем переключался на следующую, постепенно перемещаясь вправо. Какие-то мужчины кричали, требуя прекратить, но никакого эффекта это не имело. Вскоре злодей уехал, не обращая внимания на свой оторванный передний бампер и едва державшийся – задний.
На другой день, возвращаясь из магазина, встретил знакомую, живущую в другом подъезде. Относится она к той категории пожилых людей, которые подобно матёрым операм, владеют гигантским объёмом информации и готовы получать её беспрестанно.
- Здравствуйте, Юрий Иваныч! Видели, что Ромка-то натворил? – спросила она. Этот вопрос служил лишь формальным поводом рассказать все подробности случившегося и мой ответ не играл никакой роли.
- Вы имеете в виду, что все машины поразбивал?
- Да, да. Он в первом подъезде живёт. Мы все просто в шоке! Всегда такой серьёзный, пьяным никогда не видели и вот, пожалуйста, что наделал!
- А в чём причина-то?
- Хотел свою машину поставить, а все места заняты. Ну вот и психанул.
- Он бандюган, что ли?
- Нет, нет, что вы! Нормальный мужчина, крановщиком работает, у него семья хорошая, двое детишек.
- Так это он трезвый натворил?
- Нет, говорят, сильно пьяный. Но мы его никогда таким не видели.
- А сейчас он где?
- Забрали в милицию, дело завели. Ой, как жалко, наверно посадят! И что на него нашло, понять не можем.
- Никто его заставлял. Надо было думать о последствиях.
- Дык он же выпивши был, ничего не понимал. У него, наверно, аффект!
- Бросьте, Нина Николаевна, никакого аффекта тут и близко не было. Так что, пусть отвечает.
- Ну не знаю, Юрий Иваныч, мне всё равно жалко.
Раньше умышленные тараны стоящих автомобилей, я видел только в интернетовских видеороликах. При этом никогда не думал, что стану очевидцем такого события.
В общей сложности виновник повредил восемь машин, к слову, не самых дешёвых. Представляется, что уголовная ответственность для него – это сущая ерунда по сравнению с гражданско-правовой. Ведь без сомнений, владельцы повреждённых авто потребуют возмещения имущественного вреда. И общая сумма получится впечатляющей.
По моему убеждению, виновник не заслуживает ни понимания, ни сочувствия. Он, взрослый дееспособный человек, должен был понимать, что творит. Состояние опьянения не только не освобождает от ответственности, но и служит отягчающим обстоятельством. Конечно, бывают и настоящие психозы, спровоцированные алкоголем, в частности параноид и патологическое опьянение. Да, возможно победителю машин проведут судебно-психиатрическую экспертизу. Но почему-то думается, что его признают вменяемым и от ответственности не освободят.
Давно заметил, что по сравнению с былыми временами, поведение людей в состоянии алкогольного опьянения разительно изменилось. Скажу сразу, что советское прошлое я не идеализирую и отрицать «пьяную» преступность не намерен. Однако в те времена у подавляющего большинства алкоголь повышал настроение, веселил и делал добродушными. Выпив, люди пели песни, потому что душа ликовала.
Но сейчас всё стало совершенно по-другому. В лучшем случае, алкоголь действует отупляюще и оглушающе. А в худшем – вызывает агрессию, озлобленность, конфликтность. Пьяные теперь не песни поют, а матерятся и приключения ищут на пятую точку. Нет, разумеется, так себя ведут не все. Но всё-таки многие.
Главная причина такого поведения заключается в тотальном уничтожении морально-нравственных норм. Правонарушения перестали осуждаться обществом, и даже наоборот, криминал возводится в культ. Другой причиной является внутреннее напряжение от ощущения неопределённости и непредсказуемости будущего, отсутствия уверенности в завтрашнем дне.
Соседка Альбина Петровна, которой за приличные деньги сделали неприличные зубы, руки не опустила и пытается исправить ситуацию. Вот только пока безрезультатно. Написала, как могла, претензию и пошла к халтурщику-стоматологу. При этом была уверена, что заставит его задрожать от страха и пойти на любые условия. Однако он тоже оказался не лыком шит. Спросил, мол, почему же вы на примерке никакого недовольства не высказали? И Альбина Петровна не нашла, что ответить.
Далее, стоматолог предложил сделать зубы из другого, более дешёвого материала, стоимостью всего сорок пять тысяч рублей. От других вариантов, предложенных Альбиной Петровной, он отказался наотрез.
Тогда она не придумала ничего лучше, как обратиться в полицию. Там вполне резонно ответили, что это не преступление, а гражданско-правовой спор. Ну и послали её на три буквы. То есть в суд. Но это только сказать легко. В первую очередь надо грамотный иск составить и о доказательствах позаботиться. Да, гражданском судопроизводстве обязанность доказывания лежит на сторонах. Со всем этим у Альбины Петровны проблемы, а денег на адвоката нет. Теперь она решила пойти в Роспотребнадзор. Так что посмотрим, чем всё закончится.
В один из выходных вновь выходил на подработку. Дежурил на соревнованиях по плаванию среди школьников. Признаюсь честно, педиатрические знания из меня почти выветрились. А где их восполнишь? Детских вызовов нам не дают, соответствующую подготовку тоже не проходим. Да это и к лучшему, ведь работа с детьми в тысячу раз ответственней, чем со взрослыми.
Скажу сразу, что с юными пловцами ничего плохого не случалось и моя помощь им не потребовалась. Но, беда пришла, откуда не ждали. Под самый конец соревнований, меня срочно позвали к пожилому мужчине, сидевшему среди зрителей. Был он мертвенно-бледным, с капельками пота на лбу. Пожилая женщина, видимо супруга, обмахивала его носовым платком и сквозь слёзы причитала.
- Что случилось? – спросил я.
- С сердцем плохо! – ответила она.
- Раньше такое было?
- У него стенокардия. Когда прихватит, спреем брызнет и всё проходит. Но так плохо ещё никогда не было.
- Боль только сейчас появилась?
- Нет, он почти час терпел. Я говорила: «Вон врач сидит, давай позовём!». А он ни в какую, твердит: «Сейчас всё пройдёт». Ну вот и дотерпелся…
Мысленно матерясь, помчался в машину за кардиографом, дефибриллятором, наркотической укладкой и мягкими носилками. При этом даже не догадался взять кого-нибудь в помощники. От таких нагрузок я отвык, а потому вернулся запыхавшийся, обливающимся потом, взбудораженный. К тому времени больной стал заваливаться на бок, но какой-то мужчина, крепко удерживая, упасть не позволял. Долго так продолжаться не могло, и мы положили его на носилки.
Снимая ЭКГ, я был заранее уверен в инфаркте и не тешил себя никакими дурацкими «А вдруг нет?». Как на грех, инфаркт оказался крупноочаговым, а вишенкой на торте выступал кардиогенный шок. Сразу вызвал на себя бригаду, поскольку перспектива везти в одиночку тяжелейшего больного меня как-то не радовала.
И вдруг, нежданно-негаданно, появилась молодая женщина:
- Я – фельдшер, давайте помогу? – предложила она.
- Конечно! Буду вам очень благодарен! Кубитальный катетер поставите?
- Да, сейчас.
Меня неприятно осенило: забыл взять из машины укладку с растворами и амбушку. Но сам не пошёл, а попросил молодого человека.
Моя добровольная помощница наладила капельницу, набрала в шприц г***рин и тут пришли спасители в лице реанимационной бригады. С души словно камень упал и стало непередаваемо легко. Коллеги работали быстро, слаженно, без суеты и нервозности.
К нам подошла перепуганная плачущая девочка лет двенадцати, как оказалось, внучка пациента.
- Бабуль, деда умирает, что ли? – панически спросила она.
- Нет, никто не умирает. Сейчас его увезут в больницу и там помогут, - нарочито бодро ответил я, прекрасно понимая, что жизнь её дедушки висит на волоске. Возможно кто-то осудит меня за эту ложь, но непреодолимый внутренний барьер не позволил обрушить на ребёнка суровую правду.
Наконец-то все хлопоты закончились, и мы вместе с добровольными помощниками потащились в машину. Когда всё имущество загрузили, я увидел стоявших чуть поодаль бабушку с внучкой. Реаниматологи не разрешили им сопровождать больного. И правильно, потому что в любую секунду могла потребоваться сердечно-лёгочная реанимация. Это священнодействие не терпит присутствия никого, кто в нём не участвует.
Было видно, что бабушка с внучкой раздавлены внезапно свалившимся горем, поэтому я настойчиво предложил их подвезти. Перед тем, как сесть в машину, супруга больного поделилась наболевшим:
- Мы ведь Настю вместо родителей растим, - кивнула она на внучку. – Не дай бог, с Колей что-то случится, как я её одна вытяну?
- А родители-то где?
- Отца, нашего сына, в две тысячи семнадцатом убили. А мать видно обрадовалась, пустилась во все тяжкие. Пьёт, да с мужиками развлекается. И на ребёнка наплевать, последний раз даже с днём рождения не поздравила.
- Алименты не платит?
- Нет, какой там! Даже несчастной конфеткой Настю не угостит, а уж про деньги и речь не идёт.
Хоть и было не по пути, но довезли мы их прямо до дома. А на Центре медбрат-анестезист реанимационной бригады Сергей Щукин сообщил печальное известие: скончался наш дедушка. Причём смерть наступила ровно в тот момент, когда врач приёмника расписался в карте и отпустил бригаду. Юридически они уже не отвечали за больного и могли спокойно уйти, но несмотря ни на что, приступили к реанимации. К сожалению, все усилия оказались напрасными. Да это, в общем-то, не было неожиданностью. Из-за обширного повреждения миокарда сердце стало полностью неработоспособным. Вот и не будь после этого фаталистом…
Весна наступила не просто формально-календарная, а самая, что ни на есть, настоящая. Плюс пять на улице, резвая звонкая капель повсюду, наледь стремительно тает, обнажая асфальт. Теперь идти можно уверенней, не особо остерегаясь. Понятно, что будут ещё и морозы, и снегопады, но победа весны неизбежна.
У крыльца дымили коллеги из прежней смены, с изумлением слушая рассказ фельдшера Титова.
- Приветствую всех! О чём повествуешь, Владислав Андреич? – поинтересовался я.
- О том, что люди в конченных иди***ов превращаются. Мы в детский травмпункт ребёнка привезли, с родителями. А там на стене рисунок: радуга, цветы, ещё чего-то. И папанька <докопался> до этой радуги. Визжал как резаный, мол, из-за таких рисунков дети потом «голубыми» вырастают. Грозился жалобу написать за ЛГБТ-пропаганду.
- Да уж, настоящий при***урок. И к сожалению, таких сейчас немало. Какой-то массовый психоз, - ответил я.
- Наверное он и сам-то «голубой», только скрытый, - заметила врач Попова.
Да, коллега права. Слишком пристальный интерес к этой теме и параноидальная подозрительность, говорят о внутренней неуверенности в своей традиционной ориентации. Ведь человеку, необременённому подобными проблемами и комплексами, нет нужды выставлять напоказ и доказывать собственную «традиционность». Вывод из всего этого прост: громче всех кричит «Держи вора!» сам вор.
Зашёл в «телевизионку» поздороваться с коллегами, и врач Анцыферов поинтересовался:
- Иваныч, ты Лёшу Тарасова помнишь?
- Помню, конечно! Его и захочешь не забудешь.
- Вчера Ильина его законстатировала. Умер до приезда.
- Болел, что ли?
- Нет, зарезали прямо дома. Два проникающих в грудь.
- Ну что ж, этот финал закономерный. Он сам к нему шёл.
- Да уж, такие люди своей смертью не умирают.
Давно, больше двадцати нет назад, Алексей Тарасов работал санитаром на психиатрической бригаде. К счастью, не с нами, а в четвёртой смене. Тогда ему было лет тридцать, внешне ничем особенным не отличался. Коротко стриженный, коренастый, физически крепкий. Но его человеческие качества вызывали неприязнь и отторжение. С руководством и врачами – липко-слащавый, угодливый, а ко всем остальным, наоборот, относился свысока, пренебрежительно, грубо. Лёша поработал у нас недолго, года два всего. Но его расставание со «скорой» было громким и даже освещалось местными СМИ. Правда, в рубриках «Криминальная хроника».
А получилась всё так. Санитарская зарплата Алексея не устраивала. Человек законопослушный выбрал бы один из двух вариантов: найти место с более высоким доходом или хотя бы подработку. Но ведь в том и другом случае надо трудиться, а Лёша этого страсть как не любил. Поэтому и решил пойти по преступной кривой дорожке.
Короче говоря, стал он по совместительству вором-домушником. Причём квартиры обносил не наобум, не первые попавшиеся. Во время дежурства на психиатрической бригаде, брал на заметку адреса, откуда госпитализировались одинокие больные. Ну а потом, в свободное время, проникал в квартиру и брал всё, что хотел.
Почувствовав себя уверенней, Лёша расширил свою преступную деятельность. Под видом врача стал приходить и к больным, которых в больницу не повезли, оставив дома. Но опять-таки не ко всем подряд, а лишь к психически несостоятельным, неспособным объективно оценивать происходящее. Ладно хоть жизни не забирал, ограничиваясь материальными ценностями.
Мне неизвестно, на чём Лёша погорел и как попался. Но его преступную деятельность пресекли резко. По приговору суда, он переквалифицировался из санитара и джентльмена удачи в обычного зека. Не знаю точно, на сколько его осудили, вроде бы лет на пять. И до сей поры о нём ничего не было слышно. Вот так бесславно закончил Алексей свой жизненный путь. Правильно гласит народная мудрость: на чужом несчастье – счастья не построишь.
По причине воскресного дня конференции не было, поэтому законное безделье оказалось долгим и приятным. Но, к сожалению, этот замечательный процесс прервал вызов: избит мужчина пятидесяти пяти лет.
Открыла нам женщина в домашнем халате весёленькой расцветки, которая совсем не соответствовала её настроению.
- Мужа изувечили! – сквозь слёзы сказала она. – Прямо у подъезда какой-то ур***д напал и избил!
- Ограбил, что ли?
- Нет, за пе***фила принял!
- Дааа, звучит интригующе! – заметил я. – Ладно, сейчас пообщаемся, узнаем из первых уст. А он в сознании?
- Да, да, только не видит ничего, глаза заплыли.
Пострадавший сидел на диване, откинувшись на спинку. Лицо его было разбито основательно, вдрызг. Чувствовалось, что неизвестный агрессор подошёл к делу серьёзно.
- Здравствуйте, что случилось? – спросил я.
- Избили…
- Кто и за что?
- Парень какой-то… У подъезда…
- Это мы уже слышали. Супруга сказала, что вас приняли за пе***фила.
- Да… Эх, говорить тяжело… Я шёл из магазина, а впереди меня - девчонка маленькая, лет семи. Она к нашему подъезду подошла и в домофон позвонила. А я чуть позади остановился, стал ключ искать, чтоб дверь открыть. И какой-то парень меня за шкирятник схватил, к себе развернул и орёт: «Что, <самка собаки>, на детей потянуло? Я видел, как ты за ней шёл!». Даже слова не дал сказать, сразу бить начал. Говорит, вас, пе***филов надо без суда убивать! До меня дошло, в чём дело, кричу: «Перестань, я в этом подъезде живу, в пятьдесят второй квартире! Пойдём, если не веришь!». И всё, после этого его как ветром сдуло.
- Что вас сейчас беспокоит?
- Мутит и в голове гул стоит…
После оказания помощи, пострадавшего увезли в стационар с закрытой черепно-мозговой травмой, сотрясением головного мозга, переломом костей носа и контузией глазных яблок.
Бдительность, неравнодушие, готовность прийти на помощь – прекрасные качества. Но проявляя их, нельзя терять рассудок и здравомыслие. В противном случае, итогом будет не добродетель, а преступление.
После этого поехали в Учебный центр МВД. Там как-то неправильно себя вёл молодой человек двадцати четырёх лет.
В дежурной части нас встретил старлей и проводил в общежитие. По дороге я пытался выяснить подробности, но ничего вразумительного не услышал.
Виновник торжества, худощавый, коротко стриженный, одетый в футболку и шорты, сидел на кровати. Был он напряжён, резко, по-птичьи, вертел головой, не произнося при этом ни звука. Кроме него в комнате находились два офицера с мрачными лицами.
- Здравствуйте! Я – начальник курса, - представился немолодой подполковник. – Вот, смотрите на красавца! Упоротый полностью! Они втроём обдолбались, а двое свалили, где-то здесь на территории гасятся.
- Значит он – курсант? – уточнил я.
- Уже всё, считайте бывший.
- Так вроде у вас есть свой медпункт и медики? – спросил я.
- Есть, но врач и два фельдшера сейчас на больничном, а дежурный фельдшер уехал на стрельбы.
- Всё ясно. Ладно, сейчас посмотрим. Нам бы его документы.
- Сейчас поищем.
На наш разговор болезный никак не реагировал, находясь в своей особой реальности.
- Уважаемый, как дела? – спросил я.
- Да, - отрывисто ответил он.
- Как тебя зовут?
- Да.
- Что «Да»?
- Пам.
- Вот и славно, трам-пам-пам! Ну так как же тебя зовут?
- Матвей.
- Вооот, уже хорошо! А фамилию скажешь?
- Матвей.
- Фамилия, фамилия как?
- Да.
- Матвей, что ты употребил?
- Употребил.
- А что именно?
- Именно.
- Давай одевайся, поедем в больницу.
- Куда?
- В больницу.
- Куда?
- Матвей, надевай штаны и обувайся!
- Куда?
Процесс одевания для Матвея оказался невыполнимой задачей. Моим парням удалось напялить на него брюки, а вот обуть не получилось и было решено везти в сланцах.
На удивление, Матвей пошёл в машину спокойно, безо всякого сопротивления. В сопровождении командира взвода увезли мы его в стационар с диагнозом «Отравление неизвестным веществом». По всем признакам он был под воздействием какого-то синтетического наркотика. А специфических антидотов к ним нет. Раньше, когда потреблялись в основном опийные наркотики, было намного проще. Только введёшь волшебный нал***сон и сразу, как по волшебству, интоксикация исчезала.
Если бы подобное приключилось в любом другом учебном заведении, я не испытал бы особого удивления. Но сотрудник полиции, потребляющий психоактивные вещества – это какая-то дикая фантасмагория, не поддающаяся пониманию. Радует лишь одно: Матвей и компания теперь навсегда распрощаются с «органами».
Здесь может возникнуть вопрос: как же такие люди прошли отбор и кучу проверок? Да элементарно. Если кандидат на службу не наркоман, сидящий на «системе», не состоит на учётах, не вращается в определённых кругах и не имеет криминальных связей, то проблем у него не возникнет.
После этого нас вызвали к женщине пятидесяти восьми лет с психозом.
Из-за двери нужной нам квартиры слышались громкие крики, вроде как скандал. Дверь была не заперта, но из соображений безопасности, заходить не стали. На стук к нам вышла насмерть перепуганная молодая женщина:
- У нас мама с ума сошла! – выпалила она.
- А она не выпивала?
- Нет, она вообще не пьёт!
- Прямо ни с того ни с сего, взяла и сошла с ума?
- Да, получается так!
- Раньше такое было?
- Нет! Всё, идёмте быстрей, а то она папу сейчас убьёт!
Больная, невысокая полная женщина с растрёпанными волосами, являла собой разъярённую фурию. Супруг, тоже невысокий, щуплый, словно мальчишка-подросток, безуспешно пытался остудить её гнев.
- Рита, перестань! Всё, иди сядь! Пойдём на кровать! – уговаривал он. Но она его оттолкнула и всё внимание переключила на нас:
- Что, пришли мне почки менять? Нет, я сказала! Никакого согласия не дам! Нет!
- Маргарита Сергеевна, вы о чём говорите? Какие почки? – спросил я.
- Такие! Я всё знаю, своими ушами слышала, как вы договаривались!
- И как же вы это слышали?
- Всё, хватит! Я в операционную не поеду, никуда меня не увезёте! Самые умные, даже лестницу сделали!
- Какую лестницу?
- А чтоб хирург спустился! Но ничего у вас не выйдет, не надейтесь!
- Маргарита Сергеевна, ваши почки нам не нужны. Давайте присядем и померяем давление.
- Я никуда не поеду, оставьте меня в покое!
- Не надо никуда ехать. Пойдёмте вот сюда, на кроватку.
Пусть и нехотя, но Маргарита Сергеевна послушалась. Её всю трясло, лицо было багрово-красным. Давление оказалось очень высоким, аж двести тридцать на сто десять, плюс тахикардия за сотню. По правилам, нужно сперва снять ЭКГ, но промедление с помощью могло обернуться геморрагическим инсультом. Выбор пал на старую добрую м***зию, поскольку она обладает не только гипотензивным, но и нейропротекторным действием.
Больная утратила боевой пыл, обмякла, и поэтому медбрат Виталий беспрепятственно ввёл м***зию в вену. Давление снизилось, но совсем чуть-чуть. Подождав минут десять и не увидев тенденции к дальнейшему снижению, сделали фур***мид. И наконец пришло счастье: Маргарита Сергеевна «размочилась». Да, вот такие мы ненормальные. Больная всего лишь пописала, но это вызвало у нас непередаваемую радость. С этого момента уверенно пошла положительная динамика.
Маргарита Сергеевна буквально на глазах превратилась из буйной сумасшедшей в спокойную доброжелательную женщину.
- Ну как вы себя чувствуете? – спросил я.
- Хорошо… Ой, как легко стало… - блаженно ответила она.
- Давайте-ка в больницу поедем!
- Нет-нет, не надо, спасибо, - отказалась она. – Мне подремать хочется…
- Маргарита Сергеевна, вы от давления что-то принимаете?
- Только когда повысится. Забыла, как таблетки называются…
- А часто повышается?
- Да уж третий день. Раньше у меня, наоборот, низкое было, выше ста пятнадцати не повышалось.
- Как вы себя чувствовали в эти дни?
- Плохо. Голова как чугунная, того и гляди лопнет. Боль нестерпимая, пульсирующая, хоть кричи. Я уж чего только не пила, и пен***гин, и ас***фен, и три***гин, ничего не помогало.
- Так вы этими таблетками только хуже сделали. Надо было давление снижать, тогда бы и состояние улучшилось. Ваша первоочередная задача – обратиться к терапевту, чтоб назначили правильное лечение. Актив в вашу поликлинику я передам. Но на всякий случай мы вам оставим пять таблеток мокс***дина. Если опять давление подскочит, положите под язык одну таблетку. Ладно, распишитесь вот здесь за отказ от госпитализации.
Состояние Маргариты Сергеевны серьёзных опасений не вызывало. На ЭКГ ничего ужасного, патологической неврологической симптоматики нет, гемодинамика стабильная, глюкоза крови нормальная. Так что ушли мы с этого вызова со спокойной душой.
Что же случилось с Маргаритой Сергеевной? А случился самый настоящий психоз. Только вызвала его не психическая, а соматическая патология. Выражаясь точней – гипертоническая болезнь, осложнённая кризом. Сразу скажу, психозы при таком недуге встречаются редко. Однако это не означает, что к повышенному давлению можно относиться легкомысленно, принимая лекарства от случая к случаю.
Гипертония представляет угрозу для всех органов и требует пожизненного лечения. Да, именно пожизненного. Некоторые, после стойкой нормализации давления, прекращают приём лекарств, думая, что болезнь ушла безвозвратно. И вот тогда она непременно вернётся и отомстит. Поэтому к лечению нужно относиться ответственно.
К сожалению, обед не разрешили и дали вызов: без сознания мужчина семидесяти под вопросом лет, предположительно находившийся в состоянии алкогольного опьянения. Вызов был уличным, а значит срочным-пресрочным. И даже если там заведомая пьянь, мы всё равно должны лететь с третьей космической скоростью.
Мужчина в грязном коротком пальто, лежал на боку, лицом к стене продуктового магазина. Осмотрел я его сразу на месте и оказалось, что это был уже не человек, а безжизненная телесная оболочка. Не теряя времени, вызвал полицию. Из киоска «Роспечать», стоявшего напротив магазина, к нам подошла продавец:
- Здрасте! Ну чего он, упился, что ли? – спросила она.
- Насчёт «упился» не знаю, но умер он однозначно, - ответил я.
- Да вы что? Ой, какой ужас!
- Вы его знали?
- Ну я с ним, конечно, не знакомилась. Просто он здесь каждый день стоял, даже когда морозы были. У прохожих деньги и сигареты просил. Вон, видите какой ср***ч устроил? Дворник убирает, а этот тут же мусорит.
- Он бомж?
- Наверно, скорей всего.
От чего он скончался, было непонятно. Ломать голову я не стал, а просто выставил смерть по неизвестным причинам. Тело накрыли одноразовой простынёй, дождались полицию и наконец-то поехали обедать.
На Центре вновь было много бригад, что говорило о небольшом количестве вызовов. Странно, конечно, для выходного дня, но очень даже неплохо.
Удивил меня своим присутствием главный фельдшер.
- Приветствую, Андрей Ильич! Что это тебе не отдыхается?
- Завтра придут кардиографы поверять, надо кой-чего подготовить и порядок навести.
- Так ведь есть старший фельдшер, которая за это отвечает. Почему ты её не задействуешь?
- Да она и так, как белка в колесе, крутится без передышки. Тем более у неё двое детей.
- Ты скажи, как твоё состояние? Таблетки пьёшь?
- Юрий Иваныч, спасибо тебе! Намного лучше стало, голова просветлела.
- Ну и хорошо. Только уж на полпути не бросай, закончи курс.
- Конечно, обязательно!
И вновь свободного времени нам дали вдоволь. Успели и дела доделать, и пообедать не спеша, и вздремнуть неплохо. Вызов прилетел, когда мы уже бодрствовали: дежурство на пожаре в жилой многоэтажке. Возникло чувство, что огненная стихия проявила деликатность и терпеливо ждала нашего пробуждения.
С балкона шестого этажа валил мощный, беспросветный чёрный дым. Вдруг раздался хлопок, вырвалось пламя и вниз посыпались осколки стекла. Далее хлопнуло ещё несколько раз и огонь вконец разбушевался.
Эвакуированные жильцы и просто зрители, реагировали по-разному: одни смотрели восторженно, воспринимая происходящее как эффектное шоу, другие – со страхом и скорбью. Но всех объединяло одно: отсутствие равнодушия.
Чрезмерное любопытство – не самая лучшая черта. Но во мне она застряла намертво, так, что уже не избавишься. Супруга пытается наставить меня на путь исправления, но, к сожалению, безуспешно. Вот и в этот раз не смог удержаться. Выяснил, что в «нехорошей» квартире шёл грандиозный ремонт. Готовили её к сдаче в аренду. Но всё пошло не так, планы оказались разбитыми вдребезги.
Через час с небольшим, пожар потушили. Главное, обошлось без жертв и пострадавших, а материальные ценности – дело наживное.
После освобождения нас вызвали к мужчине сорока одного года с психозом. Этот пациент знакомый, не один раз у него были. Шизофренией страдает давным-давно, дефектный.
Открыла нам его мать с выражением неизбывной тоски на лице.
- Ой, как он меня измучил! – сказала она безо всяких «здрасте». – Все нервы истрепал! Я наверно и сама-то скоро чокнусь.
- Что с ним происходит? – спросил я.
- Дурь какую-то городит. Говорит, что я его газом травлю. Окно открыл, в квартире холод собачий и закрыть не даёт, замахивается, угрожает.
Больной лежал на диване, вытянув руки по швам, бессмысленно глядя в потолок.
- Здравствуй, Игорь! Как дела?
- Нормально.
- Зачем маму обижаешь?
- Какую?
- А что, у тебя мама не одна?
- Нет, их две. Белая спит, а чёрная меня подковыривает.
- Что значит «подковыривает»?
- Она газ запускает, чтоб я умер. Мне Владимир Петрович дал бутылку пива, и я теперь всё знаю.
- А что именно?
- Ну вообще всё, только говорить нельзя.
- Игорь, где ты сейчас находишься?
- У чёрной матери.
- «Голоса» слышишь?
- Со мной Владимир Петрович разговаривает и пр***тки из Питера.
- Где разговаривают? В голове или в другом месте?
- Вот здесь, - показал он на темя.
- Всё понятно. Давай, Игорь, вставай, одевайся и в больницу поедем.
- Да нууу!
- Нет, никаких «Да ну».
Увезли мы его без проблем, заранее зная, что какого-то ощутимого эффекта от лечения не будет. Нужно бы его в интернат оформить, но мать ни в какую не хочет. Нет, не из-за лени. Боится, что родня не поймёт и осудит. Эх, поселить бы этих «осуждальщиков» к психически больному, чтоб узнали, прочувствовали, каково это жить в аду. Но мне никто не давал права соваться с поучениями. Сами разберутся.
Вот и всё, этот вызов оказался последним. Смена вновь оказалась спокойной, даже несмотря на воскресенье.
Придя домой, неожиданно вспомнил, что давненько грибы не проверял. И заглянув в пакеты, испытал непередаваемую радость. Появились шиитаке и ежовик гребенчатый. Пока ещё очень маленькие, срезать рано, но главное, что мои труды не пропали даром! Фото выложу в закреплённом комментарии в самое ближайшее время.
Все имена и фамилии изменены