В первой части этой статьи я рассказал о приходе в японские земли Христианства, о том трудном пути, которое оно прошло от начала проповеди до полного запрета и гонений на верующих.
Если вы не читали первую статью, рекомендую сначала ознакомиться с ней.
В своих статьях, посвящённых истории Рима, я несколько раз касался темы взаимоотношений русских и ромеев. Однако в ту же эпоху Русь имела общение не только с христианским "западом" (беру в кавычки, ибо назвать Ромейскую империю "западом" можно только с большой натяжкой), но и с исламским "востоком" (опять-таки, "восток" был и есть далеко не только исламский).
Сведения, которыми обладали наши предки до XVII века
Ряд историков высказывают весьма смелое мнение, что, возможно, первые, хоть и косвенные контакты, происходили едва ли не с IX века. Конечно, речь не идёт о каких-то прямых отношениях, будь то посольства, торговые и/или военные экспедиции. Нет, всё не настолько фантастично и масштабно.
Русский японист Кирилл Евгеньевич Черевко, в своём труде "Зарождение русско-японских отношений" писал следующее:
"В начале VII в. держава Сасанидов (государство, располагавшееся на территории современного Ирака и Ирана- прим. автора) была завоевана арабами. С этого времени ко дворам арабских халифов, где служила "славянская гвардия", стали доходить первые, правда ещё неотчетливые, сведения о Японии... Русские купцы, путешествовавшие в Хорезм... куда от китайцев и перекочевавших из Манчжурии киданей по Великому шёлковому пути проникали ранние сведения о Японии, возвращаясь на родину, также распространяли эти сведения."
Однако примерно до XVI века, знания о том, что где-то в районе Индии, существует некая другая страна, были очень расплывчаты. Под "Индией" наши предки долгое время понимали огромную территорию, в которую в том числе входила Корея и Япония. Так, например, русский летописец Нестор, в "Повести временных лет", в самых первых строках сообщает:
"По потопе трое сыновей Ноя разделили землю – Сим, Xaм, Иaфeт. И достался восток Симу: Персия, Бактрия, даже и до Индии в долготу..."
Примечательно, что при описании земель, которые достались другим братьям, летописец даёт куда более подробное описание этих территорий. Это тоже, хоть и косвенно, говорит о том, сколь немногое было известно нам о Дальнем Востоке в те времена. Напомню, Нестор жил в XII веке.
Первое личное знакомство
Доподлинно известный контакт произошёл уже в XVII веке, в правление Петра I. В то время каждого японца, который покинул страну, ничего хорошего по возвращению не ждало, ему даже могла грозить казнь. Об этом было сказано в первой части статьи.
В 1697-9 году у берегов Камчатки терпит крушение японское судно. Выжившие члены экипажа были схвачены ительменами (коренной народ полуострова Камчатки). Чуть позже единственного оставшегося в живых японца по имени Дэмбэй спасают люди казачьего пятидесятника Владимира Атласова, который и присоединил полуостров к Российской Империи.
"А полонянин (пленный - прим. автора), которого на буссе принесло, каким языком (говорит) не ведаем, а подобием как гречанин: сухощав, ус не велик, волос черен; а как у русских увидел образ Божий, зело плачет и говорит, что у них такие образы есть же..." - письмо Владимира Васильевича Атласова Петру I.
В 1702 году Дэмбэя представляют ко двору Петра I. Царь, несомненно заинтересованный узнать как можно больше о Японии, приказывает обучить Дэмбэя русскому языку, а ему поручает обучить японскому русских юношей. На родину тот никогда не вернулся и умер, как считается, примерно в 1710 году.
После, уже в 1736 году, в Петербурге была открыта школа по изучению японского языка. Примерно в это же время японец Годза, взявший себе имя Демьян Поморцев составляет первый русско-японский словарь. Через сорок лет, в 1781 году, японец Сампати, известный под именем Андрей Татаринов, создаёт второй словарь, названный "Лексикон".
Попытки установления дипломатических отношений
Первым японцем, который побывал в России и смог вернуться на родину несмотря на запрет, стал капитан корабля, Дайкокуя Кодаю. История его пребывания в Российской Империи поистине удивительна. В 1783 году, отплыв от берега с грузом риса, его корабль попал в бурю и потерял управление. В своём письме соотечественникам (которое так и не попало в Японию, а было передано русским немцем Георгом Томасом Ашем в коллекцию Гёттингенского университета) он подробно описал все обстоятельства своего попадания в Россию:
"Наш корабль отправился в плавание из бухты Тоба, в Японии... В тот же вечер... поднялся сильный западный ветер, поломало рангоут, порвало снасти, и нас несло в открытое море неизвестно куда. Мы выбросили весь груз, оставив лишь немного рису, и питались им... Для питья приходилось пользоваться дождевой водой... У нас не было ни руля, ни мачты, и корабль несло в ту сторону, куда дул ветер."
Такое бедственное положение терпел Кодаю и его товарищи полгода. В конце концев их судно отнесло к берегу Алеутских островов, где они пробыли четыре года и где произошла их встреча с русскими.
В 1789 году при содействии местной администрации японцы были перевезены в Иркутск, где к этому моменту уже сформировалась японская община, состоящая из таких же потерпевших крушение моряков, принявших Крещение и взявших себе русские имена и фамилии.
Отдельно стоит отметить, что русское правительство с большой заботой относилось к потерпевшим бедствие японцам. Им назначалось содержание и предлагалось выбрать род занятия своего.
Двое из спутников Дайкокуи Кодаю, Сёдзо и Синдзо, приняли решение остаться в России, крестились и жили под именами Федора Степановича Ситникова и Николая Петровича Колотыгина (который впоследствии дослужился до титулярного советника). Остальные же просили отправить их на родину.
"...на пятый год (мы- прим. автора) переправились на край страны Эдзо (так Дайкокуи называет Россию- прим. автора). А сейчас я прибыл в то место, где находится властительница этой страны."
Несложно понять, кто в этот момент был правителем Российской Империи. Там же, в Иркутске, Кодаю и его спутники познакомились с Кириллом Густавовичем Лаксманом, учёным естествоиспытателем и профессором Петербургской академии наук. Он принял самое деятельное участие в их судьбе, поняв, что с помощью Кодаю можно установить контакты с японским правительством и учёными. Лаксман приложил все усилия, дабы доставить их в столицу, и в начале 1791 года отправился вместе с ними в Петербург.
Прибыв туда, Кирилл Густавович подал Екатерине II прошение о возращении японцев на родину вместе с официальным посольством.
Императрица была заинтересована в этом предложении и 28 июня 1791 года приняла в Царском Селе Дайкокуи Кодаю и Кирилла Лаксмана. Рассказ о злоключениях японских моряков вызвал сострадание у Екатерины, о чём сообщает сам Кодаю в своих записях.
Прожив у нас десять лет, он хорошо выучил русский язык и даже умел на нём писать. От него нам остались японские книги, пометки в которых были сделаны на родном для нас языке. Ныне они хранятся в Петербургском Институте восточных рукописей РАН.
Итогом этой и ещё нескольких встреч стал указ № 16985 иркутскому генерал-губернатору генерал-поручику Пилю об отправке в Японию экспедиции в целях установления торговых отношений.
"Никакому европейскому народу нет столько удобностей иметь торговые с Япониею обращения, как российскому, в рассуждении ближайшего по морю расстояния или, так сказать, соседства..." - письмо графа Александра Воронцова к графу А. А. Безбородко.
Указ был отправлен в Иркутск, где сын Кирилла Лаксмана, Адам, был назначен главой экспедиции и отправился в Охотск. Экспедиция была хорошо профинансирована, на её организацию было отпущено 36 318 рублей.
9 октября 1792 года, к берегам Хоккайдо прибыла бригантина "Екатерина", в составе экипажа были геодезисты и купцы. Также на борту находились японцы, в том числе и Дайкокуя Кодаю.
Прибыв на Хоккайдо (в русской традиции того времени именовался Иесоо) и оставшись там на зимовку, Лаксман отправил губернатору острова письма, в которых сообщалось о возращение японских моряков и о целях прибытия - установление дипломатических и торговых отношений.
Однако японская администрация настороженно восприняла известия о прибытии русских, письма были отосланы в столицу для получения указаний.
Японская сторона, ссылая на то, что не могут точно знать, кого представляет Адам Лаксман и указывая ему на то, что любые сношения с иноземцами допускаются только в Нагасаки, отказали ему в встречи с кем бы то ни было. Но приглашали его туда для проведения переговоров. В определённом смысле уже это приглашение можно считать успехом. Все японские порты были закрыты для европейцев, и только голландцы пользовались правом захода в Нагасаки.
До сих пор неясно, отчего после первой попытки Екатерина II не приказала организовать новую экспедицию в Нагасаки. Русский мореплаватель, совершивший два кругосветных путешествия, Василий Михайлович Головнин в своих мемуарах писал:
"Неизвестно, почему покойная государыня не приказала тотчас по возвращении Лаксмана отправить корабль в Нагасаки. Вероятно, что беспокойства, причиненные в Европе французскою революциею, были тому причиною."
Хотя цели экспедиции не были достигнуты, в России её посчитали вполне успешной, ибо начало в любом случае было положено. Адам Лаксман оставил подробный журнал посольства, где описал всё, что произошло во время экспедиции.
С этого времени Япония заинтересовалась своим северным соседом. Страна в то время проводила изоляционистскую политику и крайне дозированно допускала общение с иноземцами, в первую очередь с голландцами. Надо отметить, что голландские купцы намеренно искажали информацию о других государствах, дабы не терять своего исключительного торгового статуса. Японское правительство в то время знало о нас куда меньше, чем мы о них.
В 1794 году, по приказу сёгуна Токугавы Иэнари, учёным Кацурагавой Хосю был написан труд "Краткие вести о скитаниях в северных водах", в основу которого были положены рассказы Дайкокуя Кодаю. В том числе в него вошел первый японо-русский словарь.
"Краткие вести" рассказывали о различных аспектах устроения государства и общества. Об организации Церкви (сёгуна слабо интересовали вероучительные вопросы) там сказано следующее:
"Священнослужители не стригут на голове волосы и не бреют бороды... Из священнослужителей никто не ест мяса птиц и животных, но от рыбы не отказываются, а миряне даже во время поста едят рыбу... Главная святыня — это образ Иисуса, распятого на кресте, а также много священных книг..."
Дайкокуя Кодаю и его спутники, по возращению в Японию неоднократно вызывались на допросы. Дознаватели хотели понять, что побудило их соотечественников, получивших высокое положение в России, вернуться. Причина была в сущности простой - тоска по родине. Кто может этого не понять?
Таким образом, Дайкокуя Кодаю оказался первым японцем, кто поведал своему правительству правду о России, а не сказки голландцев и англичан.
На протяжении XVIII и первой половины XIX века было предпринято ещё несколько попыток установления прочных связей с Японией. Ни одна не возымела существенного успеха, впрочем и не вызвала большей напряженности между государствами.
В следующей и завершительной части статьи будет рассказано об "открытии" Японии для русских подданных и прибытии первых Православных миссионеров.
История Христианской Церкви в Японии. Часть 1.
Когда Чехия была православной. Святой Прокопий Сазавский.
Обязательно подпишитесь на канал, поставьте лайк и напишите комментарий - ваша активность помогает развитию канала. Благодарю за внимание. Ευχαριστώ.