- Юль, глянь, тебя ждет, ходит под окнами, ботинки истоптал, - Людмила кивает на окно. Там, рядом с больницей, уже больше часа прохаживается Алексей.
- Ну вот, снова рано пришел, - оправдывается Юля.
- Да беги ты уже, не томи парня, - Люда подталкивает ее, - беги, беги, пришло твое время.
Юля выходит на улицу, где апрельское солнце светит до самого вечера, а земля уже покрылась зелеными лоскутами молодой сочной травы.
Первая глава здесь:
Он стоит без шапки, загадочно улыбаясь, ждет ее. – Смотри, что у меня есть, - берет ее руку и, расстегнув куртку, направляет во внутренний карман куртки. – Ну, доставай…
И она осторожно достает упаковку, еще не зная, что это, - в ее руках шоколад «Аленка».
- Это мне?
- Конечно!
- Откуда, где ты ее достал?
- Очень старался… для тебя…
Юля держала в руках шоколадку, и так явно вспомнился отец, когда она была маленькой и также в кармане находила сладкий подарок. И вспомнилось детство, и что-то теплое коснулось ее души. – А можно кусочек прямо сейчас?
- Конечно, это же для тебя.
Она убрала обертку и, развернув, ахнула: шоколад наполовину растаял. – Лёша, какое у тебя горячее сердце, шоколадка-то растаяла…
- Елки-палки, как я не подумал, надо было в другой карман положить, - он явно расстроился, увидев, что сюрприз «растаял».
- Ничего, - Юля, не боясь замазаться, попробовала шоколад, но следы на губах все же остались.
- Ты вымазалась,
- А и ладно, пробуй, - она протянула шоколадку, и как-то сразу стало легко, весело от шоколада, разделенного на двоих.
- Ешь, - сказал он,- это все твое.
И она, смеясь, делилась с ним, и оба забыли, что стоят посреди улицы.
- Выходи за меня, - сказал он совершенно обыденно. И она не поняла сразу, потому что оба о чем-то говорили, смеялись и ели шоколад. – Выходи за меня замуж, - сказал он уже совершенно серьезно.
- Наверное, надо родителям сообщить, я маме напишу, ты своей маме напишешь, подождем ответ…
- А что измениться, Юля? Если согласна, то ничего не изменится.
Юля задумалась.
- Я не сказал самого главного… люблю я тебя.
- Лёша, а я не знаю, что я чувствую. Но если бы сказали, что ты завтра не придешь, и послезавтра тоже… что ты вообще не придешь, я бы не смогла без тебя, даже не представлю… вот так вот я чувствую.
- Значит, ты согласна?
- Да, я согласна.
- Тогда подаем заявление, и надо твоим Колосковым сказать, что ты от них съезжаешь.
Юля испугалась. – Подожди, не надо им говорить, расстроятся, они привыкли ко мне, да и я к ним.
- Юля, да не бросим мы их, заходить будем, помогать, похоже, что у них родственников нет… одинокие они.
- Да, все это время одни, да еще соседи, ну и я на квартире у них. Хотя, честно сказать, живу как будто у близких родственников.
__________
- Круглова, как это просто расписаться?! А мы?! – Люда, ошеломленная новостью, не понимала, как это без свадьбы.
- Ну, понимаешь, и его мама, и моя приехать вряд ли смогут, да и не хочется их материально напрягать. А мы с Лёшей сами справимся.
- Ладно, поняла, пусть без свадьбы, но хотя бы вечер, хотя бы посидеть, поздравить вас… нет, это нечестно по отношению ко мне. А Колосковы? А твоя Ольга Федоровна и Павел Иванович? Ты же общаешься с ними, постоянно перезваниваешься…
- Ладно, Люда, я поговорю с Лешей, мы что-нибудь придумаем, но свадьбу точно не хочется. Мы хотели тихо расписаться…
- Расписывайтесь, тихушники, но я пойду подарок готовить, да и наша Эльза тебе не простит, если скроешь замужество.
Как и хотели Алексей и Юля, свадьбы не было. Сделали вечер в райцентровской столовой, пригласив самых близких друзей с работы жениха и невесты, да еще Колосковых.
Свадебное платье Юля тоже не собиралась покупать, но Людмила, подговорив Алексея, выбрала платье сама, рискнув угадать как раз по фигуре.
- Ты что, говорят, жених не должен перед свадьбой видеть платье невесты, - испуганно сказала Юля, когда Алексей подал сверток.
- Так он и не видел, - ответила Людмила, - платье выбирала я, а он потом рассчитался.
- А если не подойдет?
- Ушьем, или разошьем.
Платье было почти как раз, не пришлось даже подшивать длину. И было оно простеньким, без лишних украшений, к низу, слегка расклешенное, и подчеркивало девичий стан невесты.
И народу было немного, и как-то прошло все тихо, почти по-семейному. Родителям все же сообщили заранее, и хотя никто из родственников не приехал, оба получили письма от матерей. И когда Юля прочитала, что мама Алексея называет ее дочкой, слезы сами потекли, и ей захотелось обнять эту женщину, которую она никогда еще не видела.
_____________
А в Березовке неделей раньше отгремела свадьба Виталия и Светланы. И, в отличие от Юлиного торжества, у Виталия почти полсела гуляло. Родственники съехались со всей округи, невеста в пышной фате, окутавшей ее как облако, гордо поглядывала на гостей, и смущенно опускала глаза, когда кричали «Горько!»
Знали они друг друга давно, но лишь после того, как Юля сказала,что не вернется к Виталию, он обратил внимание на свою ровесницу Светлану.
Виталий сдержанно слушал поздравления, принимая подарки. Что он чувствовал в этот момент – было непонятно. Антонина, поглядывая, вовремя ли подают на столы, успевала пустить слезу и одернуть мужа Виктора, если вдруг сказал лишнее.
Вечером молодых проводили в дом, и Виталий, не включая свет, обнял молодую жену.
Прошло пять лет
Юля с мужем и дочкой Олей возвращались из Синего бора от Ольги Федоровны и Павла Ивановича. Теперь она хорошо знала эту дорогу, вспоминая, как больше пяти лет назад случайный УАЗик остановился, чтобы подвезти ее до автостанции.
Машина на которой ехала семья Лавровых, была служебной – с работы Алексея.
- Юля, свою машину хочу, надеюсь, когда-то у нас будет свой транспорт.
- Маленькую машинку? – спросила четырехлетняя Оля.
- Ага, доча, маленькую, такую, чтобы мы все втроем на ней ездили. – Алексей смеется, Юля улыбается, она привыкла к вопросам подрастающей дочки.
По обе стороны от дороги раскинулось ржаное поле. А где-то там, на горизонте, зеленой полосой тянется лес. И это рыжее поле, и эта темная полоса леса бросались в глаза.
- Лёш, останови ненадолго, - попросила Юля, - такая красота вокруг.
Они вышли. Юля засмотрелась на колосья ржи. Легкий ветер колыхал их, и казалось, солнечное море плещется у самых ног.
Девочка шагнула в это солнечное море.
- Можно доча, можно, -подбадривала Юля. - Можешь даже сорвать колосок, - разрешила она.
И светлые косички девочки теперь были видны среди колосьев.
- Слушай, почти как море, - сказал Юля, - только другого цвета.
- Да, что-то есть, - согласился Алексей. – Ну, что, девчонки, поехали, мне еще машину вовремя в гараж надо поставить.
- Оля, возвращайся в машину!
Три года, как семья Лавровых переехала в двухкомнатную квартиру из общежития. Несколько домов в центре были построены недавно, и молодым специалистам вручили ключи. Алексей также работал на подстанции, а Юля в больнице. Оля ходила в садик.
И, казалось бы, все у них хорошо. Но год назад умер Петр Никифорович, и его жена Александра Афанасьевна осиротела. Единственная отрада – это Юля.
Переехав от них к Алексею, она часто к ним заходила, сроднившись с чужими людьми. Алексей при случае заменил всю проводку в доме, потому как и сам домик был уже старым, как и его хозяева. Петр Колосков долго храбрился, не поддаваясь болезни, но годы взяли свое, и Юлины старания вылечить деда Петю не помогли.
- Баба Шура, я буду приходить… а хочешь, поживи у нас.
- Да зачем же я из своего угла пойду, - отвечала хозяйка, - лучше вы заглядывайте, и Оленьку приводи, если оставить не с кем будет.
Так, помогая друг другу, протянулся год. И вот, возвращаясь из гостей, Юля думала о бабе Шуре, надеясь все же положить ее в больницу. Упрямая старушка отказывалась, надеясь, что так пройдет.
Вернувшись домой, заглянула к ней на другой день и, застав в постели, вызвала скорую помощь. – Поздно мне, Юляша, по больницам разъезжать, - сказала хозяйка.
- А мы попробуем подлечиться, - уговаривала Юля.
И в палату часто заглядывала, тревожно было на душе. В тот день зашли вместе с Эльзой Яковлевной. Казалось, уснула бабушка, но почувствовав взгляд, открыла глаза.
- Присядь, Юля, - она протянула ей морщинистую руку.- Чего сказать хочу… домик-то я на тебя подписала…
Юля подумала, что бабушка в бреду, попыталась успокоить.
- Юля, ты уж не побрезгуй, вещи там какие соседям раздай, а домик продать надобно добрым людям… авось найдутся такие.
Юля в полном недоумении переглянулась с Эльзой Яковлевной.
- Баба Шура, рано тебе, вылечим…
- Послушай меня, дочка, сделай, как говорю…
- Так может родственникам, - теперь уже понимая, что старушка говорит в полном сознании, заикнулась о родственниках.
- Нет у нас родственников. Была у Пети родня… дальняя родня, только мы их уже сколь годов не видели, двадцать, а может и все тридцать прошло. Так что ты наша родня.
- Ну, вот что, баба Шура, рано тебе, сейчас капельницу поставим…
- Юля, - она снова схватила ее за руку, - сделай, как говорю, это же я Петин наказ выполняю. Как Петя просил сделать, так и сделала. Спасибо, что порадовала нас на старости лет, в радости прожили, ты нам и за дочку и за внучку была. Тебе домик-то теперь, а там уж разберетесь с Алексеем.
Юля повернулась к Эльзе, скрывая слезы, и та понимающе посмотрела на нее.
Через три дня баба Шура умерла.
Юля с Алексеем и районный совет ветеранов взяли на себя все хлопоты. Девять дней прошло, сорок дней - все как в тумане. Потом раздала соседям вещи на память о супругах Колосковых. И совершенно не знала, что делать с домом.
- Надо попытаться найти родственников, - предложил Алексей, - не может быть, чтобы никого не было.
Этими мыслями Юля поделилась с Эльзой и с Людмилой, в надежде, что они подскажут, где искать родню Колосковых.
- Вот что, Юлия Андреевна, - Эльза Яковлевна обратилась к ней официально, - не морочьте вы с Алексеем себе головы. Ты же слышала, что она сказала, нет у них родни. А дальняя родня с ними десятки лет не зналась, да и где их искать. А их последний наказ выполнить надо. Сказано: продать дом, значит, продавай, это их последняя воля. К тому же домик у них скромный, почти на окраине, много денег не выручишь. А у тебя расходы, еще ведь и памятник надо поставить – теперь уже общий. Так что делай, как старички завещали, ты ведь им тоже сколько добра делала, может годы жизни продлила…
- Да мы с Лешей уже все передумали, не ожидали, что нам подпишут… вообще об этом не думали.
- Милая моя, положа руку на сердце, - сказала Людмила, - заслужили вы. Пять лет навещали, помогали старикам безвозмездно, от души…. Ну так и ты прими этот подарок тоже с душой.
___________
Прошел еще месяц, лето было в разгаре. После обеда, когда дел стало меньше, Эльза Яковлевна заглянула к заведующему Александру Васильевичу, и присев напротив, подала исписанный листок.
- Это что?
- А вы почитайте, - сказала Эльза, - нашего работника касается.
Заведующий, надев очки, стал вглядываться в строчки.
«Втёрлась в доверие к старикам», - прочитал вслух заведующий,
- Слово-то какое неприятное – «втёрлась»,- прокомментировал он и стал читать дальше:
«Обманным путем завладела наследством…»
Заведующий отложил письмо в сторону: - Эльза Яковлевна, что это вы мне принесли? Это вообще о ком речь? И зачем это нам?
- Анонимка это, Александр Васильевич, обыкновенная анонимка на нашу медсестру Юлию Андреевну Лаврову.
- Ну, раз анонимка - выбросить ее и забыть.
- Если бы… сдается мне, что не успокоится аноним…
Заведующий задумался и теперь уже внимательно прочитал анонимку. – Слушай, Эльза Яковлевна, Лаврову мы знаем давно, на хорошем счету у нас... но все-таки, а вдруг есть доля правды в подброшенном письме…
- Правда в том, что Лаврова не претендовала на наследство, она вообще об этом не знала. По доброте своей душевной помогала Колосковым, в свое время они тоже душевно ее приняли. Ну вот понимаете, просто человеческие отношения между людьми. Так что Юлию напрасно пытаются очернить.
- Ну, хорошо… а что делать-то? А если и в самом деле не успокоятся, и ляжет пятно на нашу больницу, сколько шума будет, девчонке биографию могут подпортить…
- Есть у меня одна мысль, - сказала Эльза, - хочу сходить в райсовет, есть там у меня хорошая знакомая, умнейшая женщина – Ирина Сергеевна Ильясова.
- Слышал, знаю… а чем она поможет?
- Ну, хотя бы посоветоваться. Ее многие знаю, пусть подскажет, как быть.
____________
Ирине Сергеевне оставалось год до пенсии. Но ее энергии могла бы позавидовать целая дивизия. Чувство обостренной справедливости заставляло ее вникать в дела, от которых, порой, отмахивалось начальство, говорят, ее даже в районном отделе милиции побаивались
- Ну, надо же, доктора уже сами приходят прямо на работу, - рассмеялась Ирина Сергеевна. Ее пышная прическа не менялась уже много лет. Привыкла она к ней, и каждое утро укладывала каштановые волосы, скрепляя шпильками. – Нет, дорогая Эльза Яковлевна, я еще в силе, бодра, весела, здорова... ну, относительно здорова.
- Да ладно, Ира, давай без официоза, сколь лет друг друга знаем. И что такое ответственность перед людьми тоже знаем…
- Ну, тогда говори, что привело, какая надобность.
Эльза подала листок: - Вот такая у нас неприятность.
Ирина Сергеевна, пробежав глазами, усмехнулась – Надо же, анонимка… кто-то вспомнил старые методы, - она вернула листок, - кого решили опорочить?
- Нашу медсестру.
- Что, разве повод был?
- Да медсестра девчонка добросовестная, на доске почета ее фотография висит. А повод… домик ей подписали, не ахти какой, но все же наследство. Она у старичков жила одно время, подружились они, как родная им стала. Ну, вот и подписали. А теперь эта анонимка.
- Ну вот, сама видишь, ваша медсестра не виновата, так и выброси эту анонимку.
- Ира, тут такое дело… думаю я, что не успокоятся, будут и дальше «капать», сплетни пойдут по району, до разбирательства дойдет… хотелось бы на корню пресечь. А как - не знаю? Потому как неизвестно, кто написал.
- О-ооо, дорогая моя, да кто угодно мог написать, да вон хоть соседи.
- Допускаю, могли и соседи… а могли и родственники.
- А у них есть родственники?
- Никто не знает и не помнит их родню, сын еще в молодости погиб, внуков не было, да и сама покойная старушка призналась что была родня дальняя, только они с ними много лет не виделись, носа к старикам не показывали.
- Ну, а эта медсестра, ты уверена, что не она была инициатором, стать владелицей дома.
- Да при мне было, я как раз в палате рядом с Юлей была, все слышала, в полном сознании бабушка сообщила.
- Ну, ладно, поняла я тебя, - сказала Ирина Сергеевна, - пройдусь по своим связям, узнать надо для начала, кто у них родственники и где проживают. И с соседями пообщаться надо.
- Вот спасибо, очень выручишь.
- А сама-то ваша работница знает, что на нее анонимку написали?
- Не-еет, что ты, кроме меня и заведующего никто не знает.
- Вот и хорошо, раз не доказано, нечего людям нервы мотать.
Автор: Татьяна Викторова
Заключительная глава здесь: