Еще раз напоминаю читателям - задание такое " "Я буду у тебя первый"- зажав ей рот ладошкой, отчим повалил ее на кровать, как вдруг из-за спины раздался крик" Это требование заказчика. Я изворачиваюсь как могу.
Ксюша никогда не видела, чтобы дети так радовались празднику, как этот старик. А еще говорят — старый да малый. Детей сейчас ничем не удивишь. Родители соревнуются. Торты от домашних кондитеров с затейливым дизайном, аниматоры, клоуны, барбекю…Круче, чем у одноклассников сына. Ребенок доволен, но восторга в глазах нет.
А у Калеба глаза сияли от восторга – на что бы он не переводил из. Садовые деревья окутаны гирляндами в виде светящихся пчелок, тщетно пытаются сорваться и устремиться в небо связки разноцветных воздушных шаров. Торт хоть и из обычного магазина, но такой большой и, несомненно, самый прекрасный в мире.
Калеб сидел на зеленой лужайке в кресле-качалке (эта вещь ему понравилась больше всего) и с улыбкой доброго гостя смотрел на гостей. Он видел – все довольны, всем весело.
Олег жарил мясо на гриле, и вместе с дымком до собравшихся долетал божественный запах. На особом столике стояли кувшины с холодным лимонадом и стаканы. Пиццы, разрезанной на аппетитные куски, хватило всем.
Олег, конечно, не стал никого приглашать со своей стороны. И зря. Калеб понравился всем гостям, никому и в голову не приходило смеяться над стариком. А дочь Софьи, «солнечная девочка» Леночка и вовсе не отходила от него. Со всей непосредственностью Леночка устроилась на коленях возле кресла старика, и они вместе то любовались узорами в калейдоскопе, то болтали о других подарках.
Что касается подношений – всех переплюнула еще одна подруга Оксаны – Тамара. Она принесла большую, в человеческий рост, куклу из с-екс-шопа.
— Ты рехнулась? — коротко спросила ее Оксана.
— Почему? — хотя Тамара не могла сдерживаться и хихикала, — Посмотри, она даже похожа на тебя. Волосы такого же цвета, и вообще…С ней ваш дедушка не будет чувствовать себя одиноким.Резиновую Зину купили в магазине…. И… как там дальше?
— Иди-отка….Это стихи Агнии Барто для детей, а не то, что ты думаешь. Унеси эту пошлятину в его комнату, не выставлять же ее на всеобщее обозрение.
— А…где он..?
— У меня в мастерской его поселили. Бери Зину подмышку – и дуй…
Ксюша развлекала Лариску и других своих подруг, которые с удовольствием приехали, чтобы провести день за городом. Девчонки постелили скатерть прямо на траве, разложили закуски и устроили настоящий пикник.
И никто не заметил, как Леночка стала приносить себе и Калебу коктейли с другого стола, и напитки эти были совсем не детскими. Просто они показались Леночке такими красивыми – яркого цвета, с кусочками фруктов, с трубочками…
Уже после второго бокала оба повеселели. Им казалось, что они никогда так прекрасно не проводили время.
— Смотри, как они понравились друг другу,— с умилением сказала Софья, наблюдая за щебечущей парочкой.
Сама она выглядела неважно. Леночку ей приходилось тянуть самой. Отец попытался было полюбить «особенного ребенка», но не выдержал и ушел из семьи, когда малышке не исполнилось еще и трех месяцев. Софья хорошо шила, и все эти годы провела дома, за швейной машинкой, чтобы и дочка была рядом и какой-никакой получался заработок. Она рано постарела и, несмотря на красивое голубое платье, сшитое своими руками, вид у нее был измученный.
Между тем Калеб поднялся.
— Мне нужно в дом, — сказал он Леночке, — А ты покачайся пока….
Леночка с восторгом оседлала кресло-качалку, которое уже давно занимало ее. А старик зарысил по дорожке к особняку. Все-таки не надо было пить так много коктейлей. Успеть бы добежать и не оскандалиться при всех…К счастью, где туалет — он помнил, ведь с момента переезда он посетил его уже столько раз.
…Когда он вышел из уборной, на ходу подтягивая брюки (Оксана уговорила его отказаться от штанов с пуговицами — его старческие пальцы уже не всегда могли совладать с ними, и теперь он предпочитал треники с резинками) он снова запутался в доме. Кажется, здесь была его комната…или нет?
Старик с опаской заглянул в дверь, он очень боялся попасть куда-нибудь не туда, и помешать людям. С облегчением увидел он собственную кровать и тяжелые ботинки, которые снял по приезде. Но в кресле, кажется, кто-то сидел.
Это была прекрасная юная девушка, так похожая на кого-то, кого он прежде знал. Она смотрела на него молча и, кажется, чего-то ждала.
Если бы Калеб был трезв, он распознал бы подвох. Но выпитые коктейли сыграли с ним дурную шутку. Старик осторожно коснулся руки прекрасной незнакомки – она показалась ему такой теплой и шелковистой.
На какую-то минуту Калеб ощутил себя совсем молодым, и в нем взыграло желание показать этой леди, что он еще мужчина ого-го. Подхватив красавицу – она была очень легкой, почти невесомой, но этот факт отметил лишь какой-то уголок его сознания — он повалил ее на кровать. При этом он зажимал ей рот ладонью — если красавица в порыве страсти начнет кричать, то она, конечно, переполошит всех гостей.
— Я буду у тебя первым, — с гордостью объяснил он ей и начал стягивать с себя треники.
В это время за его спиной раздался крик:
— Папа, что ты делаешь?!
Старик вздрогнул так, что свалился с постели. И обернулся, уже сидя на полу.
В дверях комнаты стояла женщина, так похожая на ту, другую, которую он только что…чуть не… Только эта женщина в дверях старше, она то ли сердится, то ли смеется, и закрывает рот ладонью. И, кажется, он ее знает. Да, без сомнения, это – Оксана. Она его дочка, да…
От неловкости ситуации старик вспотел.
— Папа, ты куда пропал? Тебя все ждут…Без тебя не хотят резать торт. Давай, я помогу тебе одеться – и пойдем.
Оксана вывела Калеба из дома под руку, и, видя, что Леночка не намерена уступать полюбившееся ей кресло, подыскала для старика другое место – удобный стул возле самого стола.
Перед тем, как вернуться в кухню за тортом, она шепнула Тамаре, проходя мимо:
— Твой подарок вызвал просто фурор…
И, наконец, настал торжественный момент — на столе перед гостями красовалось произведение кондитерского искусства. Свечей решили не зажигать, все-таки детей среди приглашенных было мало, и Оксана решила, что это будет ни к чему – утыкать весь торт свечками.
Так что розовые и белые розы красовались во всем своем великолепии. Леночка устремилась было к торту, но мать удержала ее за руку.
— Я тебе объясняла – это не твой праздник, это дедушкин. Подожди немножко — тебе тоже дадут красивый кусочек.
Старик несколько мгновений любовался тортом.
— Как пахнет! — сказал он восторженно.
Сладкий запах ванили действительно был отчетливо ощутим. Калеб наклонился, чтобы опустить лицо в благоухающие розы. Оксане удалось удержать его в последний миг.
— Папа, сейчас ты будешь это есть… И все тоже.
Конечно, первый кусок преподнесли имениннику, и надо было видеть, как старик взял его прямо с тарелки, как наслаждался его видом и вкусом. А что при этом оказались перемазанными щеки и нос, так это только добавило удовольствия.
Впрочем, и остальные гости не были обделены, а некоторым досталась даже добавка.
Праздник завершился, когда стемнело. Последним его действием стал небольшой фейерверк, в небо взлетели ракеты. Леночка завизжала и захлопала в ладоши. А на глазах у Калеба были слезы.
— Ты чего? — Ксюша наклонилась к деду.
У нее не было с собой носового платка, а слезы уже катились по щекам, и она промокнула их мягким воротником дедовской рубашки.
— Если бы это видела твоя бабушка,— сказал старик, — Как она была бы рада…
— А она, наверное, оттуда все видит, — серьезно сказала Ксюша,— Мама рассказывала, что, когда она была маленькой, ты читал ей книгу сказок. Там была одна – про звезды. Наши умершие там, где они горят, и оттуда смотрят на нас.
Ни про какую книгу мама никогда не упоминала, но дедушка не будет сомневаться, что так оно и было.
А Калеб сказал:
— Мне очень неприятно, что я не могу быть больше с этими добрыми людьми. Я, кажется, сейчас засну….Этот день был таким прекрасным, и таким длинным.
— Конечно,— согласилась Ксюша,— Пойдем, я тебя провожу…
На прощанье старик еще потрепал по голове Леночку, которая бросилась его обнимать, и никак не могла разжать рук.
Но еще некоторое время после того, как девушка увела именинника в спальню, гости не хотели расходиться. Сидели — кто на стульях, кто на траве, пили коктейли и лимонад, вспоминали своих родителей. И на душе была светлая грусть, которая неизменно сопутствовала осознанию того, что за весной и летом неизбежно приходит осень, а следом – зима с ее бесконечной ночью.
*
— Нет, об этом и речи быть не может…, — Оксана в поиске поддержки обернулась к мужу.
Гости уже разошлись, а старик давно спал. Но Ксюша пришла в родительскую спальню. Ей нужно было поговорить сейчас, иначе – она это чувствовала – она опять проведет бессонную ночь. И даже, если выключит телефон – она будет прислушиваться к каждому шороху за окном.
— Когда ты надумала к ней ехать?
— А почему ты считаешь, что это такая плохая мысль? — спрашивала Ксюша, — Что в этом такого?
Речь шла о старшей сестре отца, тете Оле. Когда-то, когда Ксюши еще не было на свете, врачи сказали тетке, что она перестанет болеть, только если будет жить в сухом теплом климате. Тетка, которая по полгода лежала в больнице, то с тяжелыми б-ронхитами, то с пне-вмониями, приняла это к сведению и пошла на компромисс. Она продала свою квартиру и акции, оставшиеся от мужа, и уехала к морю. Купила домик в небольшом поселке.
Она писала родителям, что совсем перестала болеть, и что это прекрасно – выходить из дома и есть свои абрикосы – прямо с дерева. Собирать с земли орехи. Жарить рыбу, которая утром еще плавала в море.
«А рядом с моим домом – парк,— писала тетка,— Все лето, до самой осени там цветут розы, а когда стемнеет – летают жуки со светящимися *-опами…»
Вот только с работой там было туго. В теплый сезон устроиться — не проблема. Но к октябрю разъезжались последние курортники, и найти место было проблемой. Но в конечном счете у тетки все получилось наоборот. Летом ее нанимала одна армянка. Тетка сидела в лавочке на мини-рынке, продавала душистое мыло и украшения из ракушек. У армянки были искусные руки, и за зиму она изготавливала товару – на весь сезон.
А когда наступали холода – тетка уходила сторожить турбазу, жила там отшельницей, следила за порядком.
Ксюша не помнила – звала ли их тетка хоть раз в гости или нет. Может быть, такая мысль и не приходила ей в голову.
— И представь, она хочет ехать с дедушкой, — мама говорила об этом отцу, как о чем-то невозможном, — И речи не может быть о том, чтобы высадить ей на голову ребенка и старика.
— Оля нас, конечно, приглашала, но не в таком составе, — отец устало потер ладонью лоб.
Так Ксюша узнала, что приглашения от тетки все-таки поступали.
— Это классический пример наглости, — не соглашалась мама, — Как только человек переезжает к морю, у него сразу обнаруживается куча родственников, готовых высадиться ему на шею…
— Но мы-то ни разу не воспользовались Олиным гостеприимством.
— И не стоит начинать,— отрезала мама.
Но Ксюша сложила на груди руки:
— Пап, ты можешь ее хотя бы спросить? Пожалуйста-пожалуйста….Иначе я все лето просижу дома, А если ехать без дедушки, то… Вам же действительно надо ходить на работу, как же вы его оставите, на кого? А там он обещал научить меня плавать. Он хорошо плавает…
Зря она это сказала. Тут уж взвились оба.
— И речи быть не может! Он утонет сам, а ты из чистого благородства составишь ему компанию, — это отец.
— Чтобы ты с ним и близко к воде не подходила, — мама.
— Хорошо, буду ходить на пляж без дедушки. Обещаю на глубину не заплывать, — взгляд у Ксюши был — сама невинность,— Значит, мы едем?
Отец обменялся взглядом с мамой.
— Давай ты не будешь ни на что настраиваться. Я просто позвоню Оле и спрошу. Очень большая вероятность того, что она откажет. Ты же это понимаешь, и не будешь расстраиваться?
— Может быть, она примет тебя одну, — добавила мама, — Сомневаюсь, что она готова взвалить на себя двойную нагрузку.
— В любом случае мне нужно уехать как можно быстрее, — Ксюша пробормотала это так тихо, что родители ее не услышали.
Продолжение следует