Отличное кино. Красивое, тихое, отпускающее от суеты мыслей. Погружающее в свой мир и свою атмосферу. В которой привычные вещи начинают рассказывать непривычное. И где есть, как я говорю, прибавочная стоимость. Вроде посмотрел про одно, а мысли потом пришли про многое другое или, лучше сказать, далеко про другое.
«Идеальные дни» затягивают, подключают к своему ритму, очаровывают своей поэзией, и под занавес вы скорее всего всплакнете, даже не вполне сознавая, о чем. Потому что эмпатия. И прекрасный Кодзи Якусё в главной роли.
Как сказано в анонсе, фильм про токийского уборщика туалетов. И это так. И тут главное – не уйти глубоко и сразу в «туалетную тему». Потому что погрузиться в нее очень даже легко и… хочется! Ибо про токийские туалеты можно написать отдельный пост и даже статью. Недаром Вим Вендерс (задолго до худфильма) хотел снять док о дизайнерских токийских сортирах. Они действительно необычные. Хотелось бы еще думать, что и пользователи сего дизайнерского коммунального блага какие-то особенные, в том смысле, что «место делает человека», но, как мы знаем, это далеко не всегда так. В любом случае, туалетной темы бояться не стоит – она только красит это кино. Все будет стерильно и эстетично! И даже познавательно.
Отмечу еще, что WC эти не только работают на отличную картинку, но и примечательны своей символикой. Занятие героя как социально значимая профессия – апофеоз общественного блага (уж тому, кто этим зарабатывает, точно не стоит мучиться вопросами «коптит ли он зря небо?» и «кому все это нужно?»). Да и, в метафизическом смысле, что может быть круче, чем делать чистым то, что, по определению, грязно? Здесь все хорошо складывается. Но фильм, прямо скажем, не об этом. Не об этих «высоких» понятиях. И не о том, что герой по этому поводу думает. И вообще не про то, что он думает. А скорее, про то, кАк он это делает. Как он делает все.
Про самого героя – немолодого мужчину по имени Хираяма – мы мало что знаем. Его прошлое и даже недавнее настоящее сокрыты от зрителя. Видим только, что человек он образованный, любитель хорошего (интеллектуального даже) чтения и хорошей музыки (от Нины Симон до «Роллинг Стоунз»). Живет один в крошечном жилище с минимумом городских удобств. Обходится без гаджетов (слушает аудиокассеты, фотографирует на «мыльницу» и ведет коммунальный быт образца 80-х) и весьма успешно. Где-то далеко есть сестра и отец, с которыми герой не общается.
«Анонимность» героя, делающая его несколько нереальным и даже фантастичным, идеально работает на универсальность высказывания. Образы, создаваемые «Идеальными днями», от этого только кристаллизуются.
Пока следишь за сюжетом, вроде все просто, понятно и чисто конкретно. Нам в подробностях показывают ежедневной ритуал жизни героя – очень внятный, достойный и прекрасный в своей простоте и значимости, не подлежащей сомнению. Мы видим, как Хираяма просыпается, едет на работу, трудится в поте лица, перекусывает на скамейке в сквере, смывает трудовой пот в общественной бане, ужинает в забегаловке в подземном переходе и читает перед сном; выходные разнообразят прогулки по городу на велосипеде, обед в чуть более интересном заведении с традиционной кухней, поход в прачечную и посещение фотомастерской с целью проявить отснятую за неделю на допотопном «Олимпусе» пленку (Хираяма – фотолюбитель). Такой «день сурка», но нет.
В однотонное полотно повседневности жизнь вплетает свои нити, степень яркости которых зависит от наблюдателя. А наш герой очень внимательный. И отзывчивый.
Он наблюдает восходы и закаты с городских набережных, следит за игрой солнечных бликов в ветвях деревьев, замечает пробившееся к свету растение, а иногда и вовсе видит такое, что другим не дано. И вполне довольствуется этой данностью. К тому же мир вокруг в постоянном движении. Он ежечасно (но точнее все же ежедневно) норовит вторгнуться в «идеальные дни» – вызывает на контакт проявлениями случайных прохожих, сталкивает с параллельной реальностью чужой жизни (приезд племянницы, встреча с сестрой), цепляет внимание и участие перипетиями жизни напарника или неожиданной исповедью незнакомца в непростой ситуации… Но даже эти «вторжения» не нарушают «идеального» течения жизни, ибо Хираяма достиг какой-то удивительной степени гармонии с собой и окружающим и даже гармонизирует мир вокруг себя.
История не давит и не требует моментального отклика. Но оставляет долгое послевкусие и много вопросов после титров. Главный из которых – про что она? Замечательно, что ответов может быть множество, о чем свидетельствуют и отклики зрителей, и рецензии профи. Такое в буквальном смысле неоднозначное кино.
И тут мы вступаем на зыбкую почву. Здесь как с классической музыкой: про что эта симфония или соната? про то, что услышит в них слушатель. Или с живописью: про что этот натюрморт? про то, что увидит и почувствует в нем зритель.
«Идеальные дни» – это и кино про уходящую натуру, как признание в любви к ощущениям и вкусу жизни времен своей молодости (или лучше, со времен своей молодости). И проекция кинематографической ипостаси режиссера в герое (в его склонности замечать и запечатлевать мгновения, а потом хранить их в коробках с фото, датированных прошедшими месяцами и будущими). Здесь есть и тема «простых вещей», которых не нужно много (ибо мир и так отражается в каждой вещи вполне — главное, как на нее посмотреть и что почувствовать). И поэтизация городской жизни (Вим Вендерс верен своим «песням» о больших городах). И тема уважения к одиночеству – как опыту жизни вне заданных связей, когда можно быть свободным, не утрачивая эмпатии, не становясь отшельником (как сказал Вендерс в одном из интервью: «Одиночество — это не проблема. Нужно пройти и через одиночество, чтобы суметь затем общаться с людьми и любить»).
Но не это торкнуло больше всего. В хорошем кино всегда есть, как я называю, прибавочная стоимость. Так и здесь, переварив первые – несомненно приятные – впечатления от увиденного, задаешься вопросом, можно ли примерить «идеальные дни» на себя, возможны ли они в реальной жизни.
В рецензии для Кинопоиска я сказанула о том, что «Идеальные дни» вряд ли осуществимы в реальности. При том, что в кино все работает идеально и даже вдохновляет, сама история, по большому счету, не убеждает в жизнеспособности «рецепта». Идеальной жизни, так сказать. Слишком много возникает вопросов. И герой довольно фантастический, и очень уж зыбко то, что держит его на плаву (особенно одинокого и немолодого героя). Но кино это – не про конкретные рецепты идеальных дней.
История героя не очень убедительна, но она дает возможность взглянуть на привычные вещи иначе. А главное, почувствовать состояние, которое транслирует этот фильм. Живите здесь и сейчас. Отпустите свое прошлое, не загоняйтесь мыслями о будущем. Такие «идеальные дни», как сейчас, не будут вечны, «потом – это потом, а сейчас – это сейчас». И фильм внушает надежду, что у каждого времени, и у «потом» тоже, будут (могут быть) свои идеальные дни. А вот какие именно, каждый решает сам.
История как будто говорит о самой возможности отнестись ко времени, миру и себе по-другому – с особым вниманием. О том, что нет рецептов счастья, но есть счастье выбора – сознательного выбора отношения к миру, и такого, какое может дать ощущение счастья.
В отношении героя к жизни есть что-то от дзена. Когда есть ощущение, что мир каждый день как будто рождается для тебя заново — в погоде (сегодня солнце, завтра дождь), природе (новый узор ветвей дерева, пробившееся к свету растение), людях (новая встреча со знакомым или незнакомцем), твоих реакциях (сегодня ты мельком взглянул, а завтра посмотрел на то же самое пристальней и увидел, чего не знал раньше). И ты рождаешься для мира каждый день, выпуская себя в него (как выходя из дома поутру). Когда человек не закрывается от мира, а доверяется ему безусловно. Понимая и признавая мир как череду едва уловимых мгновений и постоянных преображений. При этом нет необходимости ни «спорить», ни «воевать» с этими переменами, достаточно фактом своего присутствия «в потоке» быть его частью и, если хотите, причиной и следствием этих изменений. И тогда даже ежедневное повторение привычного ритуала становится сродни естественному ходу природных вещей (как смена дня и ночи) и никогда не будет буквальным повторением, как никогда дерево не отбросит одинаковой тени, а новый восход никогда не повторит в точности того, что уже был когда-то. И тогда каждый день абсолютно нов и уникален.
Фильм, на мой взгляд, не столько про простые вещи и цельность этого мира, сколько про саму возможность общаться с миром (жить в нем) именно так, как бы пребывая в дзене — в медитации на тему жизнь. Это если образно.
Хочется думать, что опыт этот доступен каждому, и стоит хоть раз попробовать. Отпустить свое прошлое, не тревожиться о будущем, настроиться на пульс окружающего и получить радость от резонанса.
«Идеальные дни» слишком идеальные. В хорошем смысле. Как идеальный рассказ о гармонии с миром и собой, который привлекает, но который скорее образ, чем руководство к действию. Образ идеала, к которому можно приобщиться — хотя бы поймать само ощущение. Например, через этого не похожего на тебя героя. Пусть и в кино. В хорошем кино. Неважно — где и как, важно — почувствовать.
Уже написав этот текст, прочитала интервью Вендерса аж 2003-го года, в котором на вопрос «Как вы думаете, кино может изменить людей?» режиссер ответил: «Фильмы остаются в человеке и формируют его мировоззрение, их нельзя выбросить из головы, из души. Вот и я, как «захватчик», хочу захватить людские умы: вложить в головы зрителей некие идеи, образы, которые, я надеюсь, помогут им точнее увидеть мир и их собственную жизнь. Мои картины не содержат посланий. Только одно: каждый человек волен изменить свою судьбу. Это и есть мое кредо, моя политика».
В «Идеальных днях» режиссер, несомненно, остается верен своему кредо. А образы «Идеальных дней» определенно способны сфокусировать «оптику» нашего взгляда на мир на весьма вдохновляющем направлении.
Также на канале:
Гонконгское безумие, поэтичный нуар и стильный истерн на фестивале «Современное кино Китая»
«Поцелуй» и «Меч короля» – исторические драмы из Дании с братьями Миккельсенами