С ослаблением противоборствующих сил и истощением их экономической базы в Столетней войне все большее значение стали играть не военные действия, а дипломатия и взаимные интриги трех противоборствующих сторон. Отношения Англии и Бургундии дали трещину. Филипп Добрый был слишком умным человеком, чтобы воевать за чьи-то интересы, кроме своих. Поэтому дальнейший ход событий определил тот выбор, который сделала Бургундия.
В этой статье вы узнаете, какие жаннозаменители использовались в быту, как Англии был нанесен не менее сильный удар, чем походы Жанны д`Арк, что общего у аристократов-заговорщиков и гуситов, кто такие «живодеры» и как было заключено последнее перемирие Столетней войны.
Попытка английского реванша
После пленения Жанны д'Арк могло показаться, что англичане воспрянули духом и снова взяли ситуацию в свои руки. Им удалось вернуть под свой контроль часть ранее потерянных замков. На следующий день после казни Орлеанской Девы английский отряд выступил против крепости Лувье — единственного форпоста Карла VII на юге Нормандии. К концу октября крепость оказалась взята. В «Дневнике парижского горожанина» фигурирует слух о захвате под Лувье Ла Ира — весьма харизматичного соратника Жанны д'Арк. Однако, видимо, автор воспроизвел недостоверную информацию, так как упомянутый добрый души человек практически через несколько дней после пленения умудрился поучаствовать в бою при Бовэ («Битве Пастуха») 12 августа 1431 г. В целом, это было бы рядовое, ничем не примечательно сражение, если бы не некоторые занимательные подробности.
В начале августа 1431 г. англичане получили известие, что в городе Бовэ собираются французские силы, видимо, планирующие напасть на Руан. Контингент и впрямь выглядел представительным, особенно по списку имен командиров: Потон де Сентрай, Ла Ир, маршал де Буссак, Луи де Вокур. Помимо прочих среди войска находился Гильом Манд из Жеводана, по прозвищу «Маленький Пастух». Он был креатурой реймсского архиепископа, который говорил, что Гильом похож на Жанну, так как говорит сходные вещи. Паренек и правда старался: ходил в рубище, заламывал руки, демонстрировал стигматы. Этого, видимо, было достаточно, чтобы использовать его как жаннозаменитель.
Двигаясь на марше, французский авангард угодил в английскую засаду. Возглавлявший его де Сенртай и бывший при нем Пастушок попали в плен, остальное войско ретировалось в замок. Де Сентрай был выкуплен, а вот Гильома Манда передали Пьеру Кошону, который до этого вел процесс Жанны. Со словами: «откуда вы там их только берете? совсем уже что ли?» епископ постановил посадить Пастуха в мешок и утопить.
Кроме непосредственно военных мероприятий, были предприняты попытки отыграться и на идеологическом фронте. Здесь удар был нанесен по двум направлениям. об одном из них — процессе над Жанной д`Арк — мы уже рассказывали. В качестве второго была предложена идея побить короля королем. То есть, если Карл VII короновал себя в Реймсе, то почему бы регентам тоже не короновать принца Генриха где-нибудь во Франции? Такое решение созрело к 1431 году. Если английские историки представляют его как открывшуюся возможность после образования периметра безопасности вокруг Парижа, то французские авторы являются более категоричными и, видимо, близкими к истине. Дело в том, что на фоне победоносного рейда Жанны д`Арк и появления миропомазанного короля в лице Карла VII все больше французов и парижан в частности стало задавать в отношении юного Генри вопрос: «А был ли мальчик?». Ребенка, от чьего имени управлял Бедфорд, никогда не видели ни горожане (им простительно), ни знать (а это уже другое дело). Поэтому, девятилетний Генри был доставлен в конце 1430 г. Руан, а из него в Париж, где 16 декабря 1431 г. не перешагнувшего за первый десяток лет жизни мальчика в срочном порядки признали совершеннолетним, а затем его короновали в Соборе Парижской Богоматери под именем Генриха VI. На тот момент храм не имел достаточного статуса — коронацию в нем проводил епископ. Пробиться в Реймс на этот раз не имели возможности уже англичане, а реймсский архиепископ Реньо де Шартр прочно занял сторону Карла VII.
Коронация сопровождалась рядом скандалов: на нее с разными отговорками не приехали большинство пэров Франции, организовавшие званный пир англичане украли часть выделенных средств и подали ко столу протухшее мясо. За место за столом подрались представители Сорбонны и более расторопная голытьба. Все это привело к тому, что вместо акта повышения престижа получился пшик.
В глазах общественного мнения сложилась интересная ситуация: Карл был коронован там где нужно и кем нужно, но без использования необходимого реквизита, а Генрих — в нетрадиционном месте, но какой надо короной, державой и скипетром. При этом, как ни странно, у французов вызвала большее доверие первая процедура, а не вторая.
Несмотря на то, что полноправным королем Английской Франции теперь провозглашался Генрих VI, фактически управлять делами остался все тот же герцог Бедфорд. В 1432 г. объехавший с гастролями свои наследственные владения маленький Генри был увезен домой в Лондон.
В целом, оба предпринятых пропагандистских шага — казнь Жанны и коронация — были восприняты современниками холодно и должного эффекта не имели. Восстановить пошатнувшийся авторитет не получилось.
Параллельно с этим, сторонники Карла потихоньку начали приходить в себя и одерживать военные победы. Это не были крупные битвы, наоборот они походили эпизоды из приключенческих книг или фильмов.
В январе 1432 г. арманьякам удалось чуть было не взять Руан. Некому монаху удалось завербовать и переманить на свою сторону Пьера Одебефа де Бю из городской стражи. В установленный момент он должен был спустить веревочные лестницу французскому отряду. В назначенный день - 2 февраля — около ста человек под командованием Гильома де Рикарвиля прибыли на место и лестница была сброшена. Поначалу все шло хорошо: напавшие сумели захватить ряд городских башен, в том числе донжон. Но городской комендант лорд Фитц-Алан тоже оказался парнем не промах — он забарикадировался в своей комнате, а ночью спустился из окна в привязанной к веревке корзине. 3 фераля де Раквиль отправился за подкреплением, которое привел к стенам города. Оказавшись у стен Руана, французы начали спорить о разделе между собой добычи из новой английской столицы. А в это время Фитц-Алан организовал осаду донжона и принудил засевших там солдат к сдаче. Все они были казнены, включая Пьера Одебефа. Руан устоял, поговорка о шкуре неубитого медведя подтвердила свою достоверность.
12 апреля 1431 г. Бастард Орлеанский взял Шартр. Город прочно держал пробургундскую сторону и самостоятельно сдаваться не намеревался. Поэтому французы пошли на хитрость: сформировали якобы торговый обоз из нескольких телег, посадили на них по двое переодетых возницами солдат, еще столько же спрятали в каждой бочке из-под рыбы. Когда обоз проезжал городской мост, одна из бочек свалилась и разбилась, обнаружив «сюрприз», но было уже поздно. Остальные французы сумели захватить мост, и прискакавшие на шум основные силы вошли в город. Епископ Шартра попытался возглавить сопротивление и был убит. Город был разграблен, но 23 апреля местное крупное духовенство признало власть Карла VII, который в ответ помиловал уцелевших бургиньонов. Взятие Шартра осложнило поставки продовольствия в Париж.
2 мая англичане попытались организовать осаду Ланьи-сюр-Марн — еще одного города, препятствовавшего снабжению продовольствием старой французской столицы. Город был хорошо укреплен и служил перевалочной базой для наемников, совершавших разорительные рейды по землям, подконтрольным англичанам. Первоначальная попытка штурма не удалась, англичане постоянно увеличивали военное присутствие под стенами. В какой-то момент осаду возглавил сам Бедфорд. Положение защитников Ланьи стало отчаянным. Помощь прибыла только 10 августа — пришло крупное войско сторонников Карла. Состоялось крупное полевое сражение, выиграть которое не смогла ни одна из сторон. Однако французам удалось прорваться в город и доставить туда провизию и подкрепление. В итоге, ощущая опасность скоординированного удара из-за стен Ланьи и от отступившего французского войска, англичане были вынуждены 19 августа снять осаду.
Таким образом, позиции Карла VII укрепились, а вокруг Парижа начало формироваться кольцо блокады, препятствующее поставкам продовольствия и вызывающее рост цен, и делающее возможным голод.
Отпадение герцога Бургундского
Как уже было отмечено в этом цикле бургундский герцог Филипп Добрый, хотя номинально и считался вассалом англо-французского короля, на деле был полноправным для него союзником. Он обладал сопоставимыми военными возможностями с Бедфордом и Карлом VII, а кроме того был сказочно богат. Он рассматривал Бургундию как свое независимое государство и основной своей целью ставил расширение границ и удержание территорий. На начальном этапе признание договора в Труа и сотрудничество с англичанами полностью соответствовало этим целям. Под шумок Филиппу удалось оккупировать Шампань и Паккардию, на которые он не имел никаких прав. Кроме того, ему было уже мало земель Франции и герцог начал вторгаться на территорию Священной Римской Империи — в Лотарингию. Там он как непосредственно выкраивал для себя куски земли, так и поддерживал одного из претендентов на местный престол — Антуана де Водемона. Здесь он вступил в конфликт с шурином Карла VII — Рене Добрым. Разгоревшуюся войну за Лотарингское наследство некоторые историки относят к одному из эпизодов Столетней войны. 2 июля 1431 г. Рене был разбит при Бульневиле и попал в плен.
Постепенно Филипп стал приходить к пониманию, что в случае победы англичан ему придется расстаться как с частью захваченных земель, так и и с желанной независимостью. Генрих V, а потом и Бедфорд хотели Францию всю целиком и делить ее ни с кем не собирались. Дополнительные сложности создавало то, что Францией управлял один, а Англией управлял другой регент — Хамфри Глостер, которому было глубоко плевать на интересы англо-бургундского союза. А вот прикарманить некоторые территории Фландрии — бургундской житницы и здравницы — Хамфри хотел. Естественно, Филиппу это не нравилось. Начался процесс размежевания двух союзников и конфликты между ними.
Так, вступившего в переговоры о сдаче бургундцам Орлеана в марте 1429 г. Филиппа, Бедфорд предупредил, что если герцог будет совать нос не в свои дела, то его «отправят в Лондон пить пиво» [не шутка]. Филипп обиделся и приказал своим войскам уйти из-под стен города. Многие считают, что это стало о одной из причин поражения англичан под Орлеаном.
Вместе с тем, на фоне подвигов Жанны д`Арк и коронации, популярность Карла VII стала расти. И два представителя правителя начали процесс сближения. Поначалу оно проявлялось в малом — было провозглашено перемирие в течении зимы 1429-1430 гг. В дальнейшем франко-бургундские перемирия следовали одно за другим, во время коронации Генриха VI Филипп Добрый проигнорировал полученное приглашение, но при этом в те же дни заключил шестилетнее перемирие с Карлом VII, как бы показывая, где новый ориентир политики герцогства.
В 1432 г. скончалась Анна Бургундская — жена Бедфорда и сестра Филиппа. Эта женщина служила как бы связующим звеном или дипломатом, сглаживающим острые углы между двумя герцогами. После ее смерти Англию и Бургундию уже практически ничего не объединяло.
От Карла VII тоже требовалось пойти на ряд уступок и показать готовность к диалогу. Как мы помним, он был непосредственным участником или вообще заказчиком убийства отца Филиппа — Жана Бесстрашного. Бургундец любил отца и жажда мести послужила одной из причин заключения договора в Труа. От Карла требовалось с одной стороны отдалить от себя людей, настаивавших на продолжении войны, с другой — подвергнуть опале причастных к убийству бургундского герцога на мосту в Монтеро. В качестве представителя «партии войны» был отдален Бастард Орлеанский, существует также конспирологическая версия слива в этом качестве самой Жанны.
Жертвой внутриполитической борьбы стал Ла Тремуйль — всесильный фаворит Карла VII. В 1432 г. заговор составили королевская теща Иоланда Арагонская и коннетабль Артур де Ришмон. Ла Тремуйля чуть было не зарезали в собственной кровати, а потом раненого вывезли в захолустный замок и там заточили. От некогда влиятельного человека потребовали сложить с себя полномочия и подписать мирный договор с де Ришмоном. Иоланда Арагонская восстановила прежнее положение при дворе. Учитывая ее давние контакты с Филиппом, это повлекло еще большее франко-бургундское сближение.
Аррасский конгресс
После кратковременного возобновления боевых действий стороны конфликта обнаружили, что у каждой из них имеется огромная дыра в кармане. Особенно это заметно было по Англии, чей текущий дефицит казны составлял 21,5 тыс. фунтов при долге в 164 тыс., и Парламент настоятельно рекомендовал регентам начать переговоры о мире.
Миротворчество всегда было хорошим способом набрать политические очки, не было исключением и Позднее Средневековье. Последовательно Папы Римские Мартин V и Евгений VI выступали с предложениями о заключении мира между Карлом VII и Генрихом VI. Формой выработки соглашения должен был стать так называемый конгресс.
Первая попытка проведения такого мероприятия прошла в Базеле в 1431 г. и она провалилась. Следующим шагом стали переговоры в Невере в январе 1435 г. На них присутствовали только высокопоставленные представители французов и бургундцы в лице самого Филиппа Доброго. По итогам двух недель совещания договорились до условий заключения мира. При этом английская сторона, которую не позвали, ставилась перед ними де-факто в форме ультиматума. Если Генрих VI (точнее его регенты) не соглашался бы с ними, то Бургундия бы выходила из войны в сепаратном порядке. Следующая встреча была назначена на июль 1435 г.
Как и договорились, летом 1435 г. в город Аррас на бургундской территории начали съезжаться дипломатические делегации. Официально конгресс должен был происходить под патронажем Папы Римского, поэтому перечень делегаций должен был выглядеть очень представительным: помимо трех основных сторон присутствовали посольства от Парижского университета, французских герцогств и графств и много кого еще. Общая численность гостей конгресса со свитой тоже впечатляла. По данным хронистов она составляла 10 тыс. человек., насколько это правда — не ясно, в любом случае это сопоставимо с численностью населения Арраса. Таким образом, он должен был стать важным событием всего католического мира.
Открытие Аррасского конгресса состоялось 5 августа 1435 г. Переговоры между делегациями велись через посредников: кардиналы заслушивали предложения одной стороны, после чего она освобождала зал, приглашалась другая сторона, ей озвучивали сказанное ранее. Понятно, что процесс при таком подходе шел черепашьим шагом. Папа Римский первоначально предполагал, что по итогу будет выработан всеобщий мирный договор, который установит окончательные границы Англо-Франции, Бургундии и Буржского королевства. Для этого предстояло выслушать предложения всех сторон.
Первой свой проект представила Англия в лице Пьера Кошона и графа Саффолка. Карлу VII предлагалось отречься от престола, взамен за ним сохранялся титул дофина. Также ему оставляли занятые территории южнее Луары на условиях оммажа Генриху VI. Соответственно, Генрих VI оставался королем двуединой монархии, в которую включалось и Буржское королевство.
Делегация французов, которую возглавлял Артур де Ришмон и архиепископ Рено де Шартр ответили, что это совсем несерьезный подход и предложили англичанам убраться с занятых территорий, за исключением части Нормандии и Аквитании, то есть перейти к границам времен Эдуарда I и Филиппа Красивого. Генрих VI, естественно, должен был отречься от французского престола.
«Ха-ха-ха!» — сказали англичане. И повторили озвученное ранее, плюс прибавили предложение брака Генриха VI с дочерью Карла VII, что еще более укрепило бы позиции двуединого короля. Французы в ответ чуть расширили, границы частей Нормандии и Аквитании, на которых дозволялось править английскому королю на условиях оммажа Карлу.
Естественно, что дипломатические переговоры проводятся в формате торга, на котором изначально заявляются неприемлемые для противоположенной стороны требования. А потом по пути уступок достигается консенсус, но в том-то и дело, что французы к консенсусу шли, а англичане упрямо стояли на своем. В этом было и рациональное зерно — усилившаяся держава Карла VII рано или поздно прибрала бы к рукам Нормандию и Активитанию, но и упрямо стоять на своем тоже не имело смысла.
Переговоры зашли в тупик и были сначала приостановлены, а затем прекращены. Филипп Добрый, единственный из трех правителей, участвовавший в конгрессе лично, попытался сгладить ситуацию, организовав прием 1 сентября в честь праздника. На этом банкете умудрились поругаться архиепископ Йоркский и бургундский герцог, которого прямо обвинили в двурушничестве. 6 сентября со словами «Ой, все!» английская делегация покинула Аррас, рассчитывая тем самым сорвать переговоры. Филипп Добрый по условиям договора в Труа не имел права выступать на таких мероприятиях как самостоятельное лицо и не должен был заключить франко-бургундский мир. Англичане просчитались в главном — заключение мира шло как раз через денонсацию договора в Труа.
14 сентября взял да и умер Бедфорд. Исчезновение с доски влиятельного политика дало зеленый свет для начала переговоров.
При бургундском дворе существовало две партии, проанглийская и профранцузская . Понятно, что первые («Courouchiez») выступали за союз с Англией, вторые ( «Joueulz»)— за мир с Карлом VII. Лидером Joueulz являлся Николя Ролен — канцлер герцогства, фигура крайне весомая, значимая, этакий аналог Отто фон Бисамрка и Александра Меньшикова одновременно. Именно он и стал архитектором соглашения, которое войдет в историю как «Аррасский мир». Представленный Роленом меморандум буквально уничтожал мир в Труа как документ. Во-первых, обнаруживалась полная незаконность передачи Карлом VI короны Генриху V в обход обычаем престолонаследия. Во-вторых, в силу межличностного характера соглашения между двумя королями устанавливалось , что на Филиппа договор не распространялся (при этом он его подписал, ага). В-третьих, англо-бургундский союз объявлялся ошибкой, порожденной неверным пониманием блага Франции и стремлением наказать виновников смерти Жанна Бесстрашного.
Карлу VII предлагалось платить и каяться за убийство на мосту в Монтеро, а он был и не против.
С заявлением о желании заключить мир Филипп Бургундский выступил аж 10 сентября, а дальше задачей дипломатов стало обелить и умаслить герцога в сложившихся условиях. Следуя меморандуму Ролена, договор в Труа был признан юридически ничтожным по ряду пунктов, главным из которых стало нарушение порядка престолонаследия. Соответственно, Филипп освобождался от принятых обязательств в отношении англичан и Генриха VI, что подтверждали прелаты Папы Римского (сказалось, что Карл VII сумел вовремя завести блат с понтификом).
Генрих VI лишался каких-либо прав на французский престол, во-первых, в силу ничтожности договора в Труа, во-вторых, в силу того, что Карл VI передавал корону Генриху V, а не его наследникам. Как мы помним, Генрих V успел в могилу раньше тестя. В документе, подписанном Папой ничего не говорилось об искуплении убийства Жанна Бесстрашного, Карл VII должен был решить этот вопрос самостоятельно и чем на большие уступки он был бы готов пойти, тем, значит сильнее он раскаивается.
Французская делегация сыграла тоже неплохо: Карл VII еще раз принес извинения, еще раз поплакал, обязался построить в честь убитого роскошный храм, проводить требы, вносить вклады, а также покарать виновных. Но это было не главное. Герцогству Бургундскому предоставлялась фактическая независимость. Все ранее захваченные территории признавались за Филиппом Добрым. Карл пошел на немыслимое и слил Рене Доброго — сына своей всесильной тещи Иоланды — права на Лотарингию признавались за Филиппом, а не за шурином. Дабы не допустить тяжелой душевной травмы, Филипп освобождался от оммажа перед Карлом VII в течение жизни обоих правителей. Бургундия становилась как бы частью Франции, но как бы и самостоятельным государством.
В ответ Филипп признавал Карла королем Франции, между ними устанавливался мир, англо-бургундский союз переставал существовать, гражданская война арманьяков и бургиньонов завершалась.
Казалось бы от произошедшего больше выигрывали бургундцы, но и французы получили не мало. Англичанам, которые получали известия о ходе переговоров, оставалось только скрежетать зубами.
В достаточно короткий срок — 21 сентября — договор был подписан и опубликован. Бургундия не становилась союзником Франции, но заявляла о своем нейтралитете в Столетней войне. Филипп Добрый продолжал интриговать против Карла VII. Локальные военные франко-бургундские столкновения продолжались. Но точно такие же стычки происходили теперь и на англо-бургундских границах. Для Англии заключение Аррасского мира стало тяжелейшим ударом, не менее серьезным, чем шествие Жанны д'Арк. Если с бургундцами англичан было двести миллионов, то теперь их оставалось пол-грузовика. Они понимали, что теперь их будут бить, а увернуться некуда.
Осада Кале
Первоначально бургундцы рассчитывали на сохранение мирных отношений с Англией, но и рыбку съесть и на Эйфелеву башню не сесть не получилось. Англичане объявили о конфискации владений герцога бургундского, полученных им от Ланкастеров. Герцог Хамфри был назначен комендантом Кале и объявил о перехвате всех следующих через Ла-Манш бургундских кораблей. Кроме того, английские отряды совершили рейд по территории герцогства.
Кале и так являлся бельмом на глазу для Филиппа. С одной стороны он был крупным торговым портом, через который шла торговля шерстью фламандских городов, а значит — источником дохода. С другой стороны, Кале позволял контролировать судоходство по Ла-Маншу, а кроме того оставался рассадником пиратства, как и 90 лет назад. Филипп собрал совет фламандских городов, на котором объявил о походе против своего бывшего союзника. Якобы у него имелись наследственные права на Кале, которые попрали.
Поход, в основном силами ополчения фламандских городов, начали летом 1436 г. Первоначально были захвачены замки в окрестностях кале, 9 июля началась осада самого города. Два штурма, а также попытка морской блокады провалились. К 29 июля бургундцы получили известия о приближении деблокирующего отряда под командованием Хамфри Глостера и сняли осаду.
Это мероприятие, как ни странно, значительно ударило по карману герцогства, после него не предпринимавшего попыток масштабных антианглийских действий до перемирия 1439 г.
Осада Парижа
Захват Шартра, Ланьи и других городов позволил силам Карла VII приблизиться непосредственно к Парижу и контролировать поставки продовольствия в город. Отряды капитанов арманьяков грабили «английские» территории с французским населением. Что удивительно, последние возлагали вину в своих бедах на тяготы войны и разорение на англичан.
После заключения мира в Аррасе в Париже начали расти «прокарловские» настроения. Теперь «настоящими французами» именовались сторонники Валуа, а те, кто поддерживал англичан получили приставку «лже-». Опасаясь сдачи города, администрация развила репрессивные меры и требовала от всех поголовной присяги Генриху VI. Ситуация в бывшей столице осложнялась тем, что войска Карла VII и Филиппа Доброго организовали продовольственную блокаду города, что привело к резкому скачку цен.
В январе 1436 г. началась третья по счету кампания по захвату Парижа. Основной удар в Иль-де Франс наносили отряды де Ришмона, в Нормандии и Бретани отвлекать англичан должны были вспомогательные силы. Несмотря на провал второстепенных ударов, де Ришмону в течение января 1436 г. удалось захватить ключевые крепости вокруг столицы и теперь ей уже угрожало не подорожание продуктов, а самый настоящий голод. После этого Карл VII и Филипп Добрый совместно объявили амнистию для поддерживающих Англию парижан.
Выдвигаясь к Парижу, Артур де Ришмон не имел достаточно сил для осады крепости. Расчет строился на антианглийском заговоре и добровольной сдаче столицы.
В свою очередь, английская сторона попыталась усилить гарнизоны Парижа и Сен-Дени. В последнем 3 апреля при попытке изъятия королевских инсигний началось стихийное восстание и погромы против англичан. Де Ришмон подоспел как раз вовремя. Вечером 12 апреля он выдвинулся от Сен-Дени, чтобы к утру быть у стен Парижа.
Дело в том, что в ночь с 12 на 13 апреля за стенами бывшей французской столицы началось антианглийское восстание под руководством братьев де Лайе и губернатора Жана де Вилье. Горожане забрасывали солдат камнями и перегораживали улицы цепями, мешая перемещениям войск. Утром подошедшему де Ришмону сообщили, какие из ворот ему могут открыть заговорщики. Коннетабль и Бастард Орлеанский вошли в город с небольшим отрядом — основные силы, опасаясь разграбления Парижа, оставили под стенами. Часть английского гарнизона во главе Пьера Кошона забаррикадировалась в Бастилии. После переговоров их согласились отпустить за выкуп.
Под стенами стали бугртить отряды французских наемников, которых не пустили в город пограбить, теперь де Ришмон оказался окружен уже собственными войсками.
Город тем временем торжественно отмечал смену власти. Проводились парады и торжественные богослужения.
Через год в ноябре 1437 г. в Париж торжественно въехал Карл VII. Символически шествие было выстроено так, словно король только что возвратился после коронации из Реймса. Монарх объявил о повышении налогов и вскоре уехал. Жизнь горожан от смены власти не улучшилась — теперь столицу с севера блокировали уже англичане.
Прагерия
Возвращение владений французской короны Карл VII сочетал с укреплением собственной власти и закручиванием гаек. Он начал наступление на права аристократии, которая почувствовала что завершение войны положит полный конец их феодальной вольнице. Учитывая, что победы в Столетней войне не были единоличным делом Карла VII, а достигались коллективными усилиями, аристократам стало очень и очень обидно.
От коллективного обсуждения недовольства к делу заговорщики перешли в 1439 г. после того, как Карл VII объявил о проведении реформы государственного аппарата, по которой многие наследственные должности заменялись назначаемыми. В числе заговорщиков числились герцог Жан Алансонский (тот самый большой друг Жанны д'Арк), граф Карл де Бурбон, граф Рене Анжуйский, выплывший из небытия Ла Тремуйль, даже Бастрад Орлеанский, получивший титул графа де Дуюнуа каким-то образом затесался в эту компанию. Главой мятежа было решено выбрать дофина Людовика, шестнадцатилетнего сына Карла VII, которому страстно хотелось наконец сесть порулить, а дорогой и любимый папа при этом никак не хотел умирать. Заговорщики намекали наследнику, что хотят, чтобы он занял королевский трон после отречения или стал регентом при смещенном монархе. Кроме того, герцог Алансонский связался со своими давними врагами-англичанами, чтобы те оказали военную помощь.
Центром восстания стал город Ньор. Само же выступление получило название Прагерия, что намекало на город Прагу и богомерзких еретиков-гуситов, которые чуть было не свергли императора Сигизмунда. Карл VII как бы намекал: «Это что, майдан? Хотете, шоб как в Богемии?»
Как ни странно, Карл VII не растерялся. Он направил письма «добрым городам», в которых излагал идеи, как он обустроит Францию, вот только задушит паразитов-повстанцев. Таким образом он определил базу своей социальной поддержки. В военном плане он решил опереться на капитанов, обязанных ему в силу назначения на должность: Артура де Ришмона, Потона де Сентрая и Рауля де Гокура. В марте 1440 г. король двинулся гонять повстанцев тряпками. Королевская армия оказалась сильнее, а желания воевать против короны и тем самым подходить под расстрельную статью у повстанцев не было. В течение двух месяцев мятежники сдавали замок за замком, потом начали капитулировать сами. Первым дрогнуло сердце у новоиспеченного графа Дюнуа ака Орлеанского Бастарда. Он был другом детства Карла VII и по уровню патриотизма колебался на шкале где-то рядом с Жанной д`Арк. За ним последовали другие. Был заключен мир, Прагерия провалилась.
Карл не стал активно карать влиятельных подданных: кого-то простил, кому-то пригрозил пальцем. Дофина Людовика отправили править в Дофине.
Прагерия не стала последним выступлением французской аристократии. Следующим организовать смуту попытался Карл Орлеанский, который находился в английском плену аж с 1415 г и битвы при Азенкуре. Герцог долго был разменной картой франко-английских отношений. На момент описываемых событий он стал старейшим представителем династии Валуа. Первый раз о Карле вспомнили и извлекли из пыльных лондонских застенков в 1433 г. Планировалось, что в обмен на свободу он должен был дать присягнуть Генриху VI, сдать Орлеан, а также уговорить остальных феодалов сделать то же самое. Второй раз о пленнике вспомнили в 1440 г. Он был выкуплен Филиппом Добрым. После этого бургундский герцог долго и тщательно занимался промывкой мозгов Карла.
Новый заговор 1442 г . предполагал заключение союза с Англией в обмен на защиту феодальных вольностей. Объявить о нем планировалось на съезде в Невере. По счастливой случайности при дворе Карла VII перехватили письмо со сведениями о предстоящем собрании. Король через графа Дюнуа объявил, что не возражает против его проведения, а потом взял, да прислал на него своих делегатов. Как вы понимаете, обсуждать союз с Англией в такой обстановке не получилось.
Кампании в Гиени и Иль-де-Франсе
Несмотря на сдачу Парижа, Карл VII так и не сделал город своей столицей. Причин тому было несколько. В сравнении с крепостями южной Франции, Париж оставался разоренным, теряющим население. С севера город блокировали англичане, порождая дороговизну и нехватку продовольствия. Для возвращения Парижу его старого статуса следовало произвести очистку земель от английских гарнизонов на дальних подступах к бывшей столице.
Французы начали движение по пути, по которому когда-то шел Генрих V. В 1438 г. были взяты Монтаржи, Шеврез, Дрё, Орвилль, Монтеро. В 1439 г. де Ришмон захватил и удержал Мо. Англичане отвечали контратаками: ими возвращены Лильбонн, Арфлер, Ивре.
Окончательно деблокировать Париж удалось только к 1441 г., когда были отбиты Бомон-ле-Роже, Крей, Понтуаз, что означало полный переход Иль-де-Фарнса под контроль Карла VII.
Следующей крупной кампанией французов должно было стать завоевание/освобождение Гиени. Местное население здесь поддерживало англичан, так как именно они являлись основными импортерами знаменитых бордосских вин, производившихся здесь.
Поводом для начала похода 1442 г. стало истечение срока вассальной присяги сеньора города Тартас перед англичанам. С целью укрепления своего авторитета после Прагерии Карл VII решил лично возглавить экспедицию. Первоначально для французов события развивались удачно, они захватили без боя Тартас, после него под контроль перешли Сент-Север , Дакс , Ла-Реоль. Однако осада самого Бордо вновь оказалась неудачной — не имелось достаточного количества сил для блокады города.
В Нормандии в это время действовал дофин Людовик, которому также не удалось достигнуть значимых результатов. Военные действия приостановились.
«Живодеры»
Приостановка военных действий вновь актуализировала старую средневековую проблему: на дорогах страны вновь появились сплоченные группы вооруженных и одоспешенных мужиков, которые ничего не умели, кроме как воевать и которым было нечем себя занять. Средневековое ПТСР проявлялось в форме сбивания в банды, в грабеже местного населения и мародерстве. Оставшиеся без заказов наемники начали терроризировать Францию, они осаждали и грабили целые города, не говоря о деревнях. От населения они получили название «Живодеры». Живодеры проявляли себя и раньше, но если тогда они от имени Карла VII нападали на английские территории, то теперь они творили зверства без пользы для великого дела.
Бандами рутьеров могли быть и вполне солидные отряды, по какой-то причине не завербованные для военных походов. Какой-нибудь капитан мог служить полгода королю по контракту, а оставшиеся шесть месяцев заниматься рэкетом и грабежом.
Первое появление живодеров приходилось на 1430 г., а к 1440-м гг. они стали значимым бедствием. Рутьеры обкладывали данью целые города, отказывавшееся платить население истребляли. Дошло до того, что один небольшой отряд «живодеров» ворвался в Париж и разорил целый квартал.
Творящаяся вакханалия начала влиять уже на демографию в стране. Многие области обезлюдели, население бежало из Франции в более спокойные места. При этом мигрировали и «живодеры», забираясь, например, в Кастилию.
Вопрос утилизации данного человеческого материала стал как нельзя актуальным. Во-первых, часть капитанов с отрядами попытались зачислить в состав создаваемых ордонансовых рот (что это такое мы расскажем в XIV части). Во-вторых, вспомнили лайфхак Карла V мудрого и решили послать их воевать далеко, да так чтобы назад они не вернулись. Случай вскоре подвернулся: швейцарцы опять начали воевать между собой, в конфликт оказался втянут император Священной Римской Империи Фридрих III. Он-то и обратился за помощью к Карлу VII. Карл с радостью послал на подмогу армию в 20 тыс. «живодеров» (по данным хронистов) и сынка Людовика в придачу. В состоявшемся сражении при Санкт-Якобе таки удалось отправить в Вальхаллу 2-4 тыс. рутьеров в обмен на 1,5 тыс. швейцарцев, но проблему это не решало.
Таким образом, Франции требовался мир с Англией для наведения внутреннего порядка.
Перемирие в Туре
К заключению мира Англию толкало экономическое разорение, тянувшее за собой утрату военного потенциала. Перед ней встала реальная угроза утраты Нормандии и Аквитании. Экономическое истощение Франции было не меньшим. При этом на Карла VII давили внутриполитические факторы. Нужно было что-то делать с распоясавшимися «живодерами». Кроме того, опасаясь потери своего феодального веса, заключения мира требовала участвовавшая в Прагерии знать.
Первые попытки переговоров начались в 1439 г. Первоначально англичане в качестве условий мира повторяли старую песню, когда-то напетую ими в Аррасе, но их теперь никто не хотел слушать.
16 апреля 1444 г. в пригороде Тура началась мирная конференция. Ее целью было заключение окончательного мира. Англичан представлял граф Саффолк (тот самый, которого взяла в плен Жанна д`Арк). На этот раз их требования были скромнее. Они ограничивались признанием суверенитета Генриха VI над Нормандией и Гиенью. Карла VII никто уже не называл узурпатором и самозванцем, он стал «милым дядей» английского короля. Фактически, это означало признание.
Но на этих переговорах с позиции силы уже разговаривала Франция. Глава делегации Пьер де Брезе потребовал сохранения части названных территорией за Генрихом VI на условиях оммажа Карлу, на что англичане не согласились.
Поэтому итогом вместо мира стало заключение перемирия сроком на 22 месяца. В его подкрепление заключался брак между Генрихом VI и Маргаритой Анжуйской — племянницей Карла VI и внучкой Иоланды Арагонской.
Перемирие наступало с 1 июня 1444 г. и распространялось не только на англичан и французов, но и на их союзников: Кастилию, Арагон, Португалию, Неаполь и др. В 1445 г. оно было продлено еще на 6 лет на условиях передачи французам провинции Мэн. Английские феодалы отказались покидать эту территорию, что чуть было не привело к возобновлению войны.
Турское перемирие стало последним дипломатическим мероприятием Столетней войны. Полученную передышку каждая из стран использовала по-разному. Английский король, по-видимому, унаследовал умственную отсталость от деда, что дало возможность возвыситься и начать борьбу за власть в стране местным аристократам. Англия ослабевала. Карл VII же начал масштабную военную реформу, целью которой стало полное возвращение территорий Франции под власть его короны.
Столетняя война возобновится в 1449 г., когда начнутся две последних победоносных французских кампании.
Ссылка на предыдущую часть
Ссылка на первую часть
Автор: Дмитрий Сувеев
Продолжение Столетки завтра в это же время.
Группа автора по Столетней войне:
https://vk.com/guerre_de_cent_ans
Специально для паблика Cat_cat