Продолжаем читать вместе книгу Олега Феофанова "Рок-музыка вчера и сегодня" (1978), слушать музыкальные произведения, упоминаемые в книге, изучать дополнительные материалы.
РОДНИК НАРОДНОЙ ПОЭЗИИ
Глава 3, стр. 29 - 48
Конечно, в США существует не только рок-музыка. В стране популярны и различные виды народной музыки, как «белой», так и «черной». Электронная музыка рока уживается с тихими сельскими мелодиями, ковбойскими балладами, величественными спиричуэлс и плачем блюзов.
Несмотря на всю новизну рока, его корни уходят в прошлые столетия. И, прежде чем дальше рассказывать о роке, необходимо познакомиться с двумя направлениями в народной музыке США — «белой» народной музыкой и так называемой «черной», то есть негритянской народной музыкой.
Деление музыки на «белую» и «черную» вызвано тем обстоятельством, что у этих видов музыки свои традиции и свои, особые пути развития, и, несмотря на множество примеров взаимопроникновения, они сохранили свои особенности. Это разграничение объясняется еще и тем, что сегрегация, расизм, которые и сегодня характерны для США, способствовали в какой-то степени обособленному развитию как «белой», так и негритянской музыки. Нельзя забывать о таком факторе, поддерживающем разобщение белых и черных: рост самосознания негритянского населения в США, особенно в последнее время, порою оборачивается «черным шовинизмом» и «черным расизмом». На пьедестал поднимается пресловутый «негритюд» — тезис об исключительности черной расы.
Поскольку американский народ представляет собой потомков переселенцев почти из всех стран Европы, в его песнях слышатся отголоски старинных английских, ирландских и шотландских любовных песен и хоровых матросских песен, испанских и португальских фанданго и серенад, задорных французских мотивов, русских и польских плясовых. В Теннесси и Кентукки до сих пор исполняют английские баллады XVI—XVII столетий. На Юго-Западе можно услышать в прежних вариантах старинные испанские песни вроде эль абандонадо — жалобы пастуха, покинутого возлюбленной.
Спиричуэлс (духовные песни сельских негров) и особенно блюзы (песни городских негров) внесли ценный вклад в сокровищницу национальной американской музыки, оказали огромное влияние на эстрадную песню и джаз.
Последние два десятилетия отмечены все возрастающим интересом американцев к своей народной музыке. До середины 50-х годов исконно народная музыка белых переселенцев исполнялась лишь в сельской местности да на народных песенных праздниках — хутненни. В городах она была мало известна. О народной музыке порой вспоминали на дружеских вечеринках, но «всерьез» народные песни пели только в деревне.
Американцы, жители городов, как бы стеснялись своей «простонародной» музыки, а некоторые почитатели эстрады и джаза называли ее «деревенщиной». Даже негры избегали петь свои великолепные народные песни, считая, что эти песни выставляют их в невыгодном свете перед белыми. Эстрада с ее сладкими песенками и большие оркестры так называемого «коммерческого джаза» господствовали в популярной музыке США.
Подобная тенденция была характерна для многих стран. Бурное развитие цивилизации, модернизация быта — все это косвенно препятствовало распространению народной песни, которая стала считаться старомодной.
В конце 40-х годов интерес американцев к народной песне стал заметно расти, в начале 50-х годов эти песни все чаще начинают звучать по радио. Они даже прорвались в «парад боевиков». Поначалу это были в основном чужестранные знойные, экзотические калипсо Антильских островов, исполняемые Гарри Белафонте. Талантливый негритянский певец поет также и бесшабашные ирландские баллады, религиозные гимны, песни-стенания Древнего Израиля, заунывные любовные песни старой Англии. Однако с именем Гарри Белафонте в первую очередь связывают калипсо.
Летом 1957 года, когда его песня о Ямайке «Солнечный остров» вошла в «парад боевиков», Белафонте стал популярен и вскоре обрел титул «короля калипсо».
Гарри Белафонте не страдает скромностью и любит повторять, что он «самый выдающийся артист в США». Не будем с ним спорить, тем более что это самовосхваление, может быть, лишь своеобразный протест талантливого певца, испытавшего на себе жестокие превратности судьбы. Как-то на вопрос корреспондента, почему он отказался от карьеры исполнителя эстрадных песен, Белафонте ответил: «Я скорее умру с голоду, чем буду петь бессодержательные песни типа «Я тебя люблю». Даже если бы они предложили мне миллион, я бы отказался. Я не считаю возможным пожертвовать своей совестью артиста ради коммерции».
Большой вклад в дело популяризации народной музыки внесли знаменитые эстрадные певцы. Так, в 1950 году Бинг Кросби исполнил песенку «Чистильщик ботинок из Чаттануги», в основе которой была музыка американских горцев — «хиллбилли».
Вскоре другая популярная эстрадная певица Пэтти Пейдж записала «Вальс штата Теннесси». Успех этой песенки был столь велик, что только в течение 1950—1951 годов было продано более двух миллионов пластинок с этой записью. Популярность песни росла, и в 1965 году она стала официальным гимном штата Теннесси.
В 1950 году эстрадный певец Тони Беннетт исполнил знаменитую народную песню «Холодное, холодное сердце», которую в свое время пел исполнитель народных песен Хэнк Уильямс. Вслед за этим певица Розмари Клуни исполнила балладу «Наполовину», а Джо Стаффорд — популярную в народе веселую песню «Джамбалайя».
И сегодня вносят свой вклад, популяризируя народные песни, певцы, которых условно делят на «фолкстеров» (современных исполнителей народной песни) и на «рокеров» (исполнителей рок-музыки). Заметим, что и «рокеры» довольно часто используют народные песни.
*
Интерес к фольклору экзотических стран постепенно стал вызывать в США и интерес к собственному фольклору. Американцы заново стали открывать неувядаемое очарование своих полузабытых народных песен. По радио все чаще начинают звучать песни «кантри» («деревенские» песни) и «вестерн» (песни Дикого Запада, то есть ковбойские песни). Появляются свои звезды «кантри» и «вестерн», фестивали хутненни показывают по телевидению, концерты народных певцов собирают полные залы.
Растущая популярность рока не могла не сказаться на стиле исполнения «деревенских» песен, и наряду с их традиционным исполнением появляется стиль «кантри-рок», представляющий собой сочетание мелодической основы народных песен с ритмом рока.
«Народная музыка обладает выразительностью, стилем и красотой, не знающими себе равных,— говорит американский музыковед Алан Ломакс, который в течение тридцати лет собирал народные мелодии.— Несмотря на свою кажущуюся простоту, она так же сложна и многогранна, как любое произведение камерной музыки. Это — музыкальное чудо, потому что народная музыка представляет собой редкое и тонкое сочетание мелодии и стиха, научить которому не может никакая консерватория в мире».
Американский народ должен быть благодарен таким собирателям фольклора, как Алан Ломакс, его отец Джон Ломакс, как народный поэт Карл Сэндберг, музыковед Вэнс Рандольф и другие коллекционеры народных баллад. «Если бы не они,— замечал в свое время журнал «Лук»,— Америке нечем было бы сегодня похвалиться, кроме нью-орлеанского джаза».
Интерес к народной музыке в 50-х годах развивался параллельно с интересом к рок-н-роллу. Разница была в том, что рок-н-ролл в то время считался исключительно музыкой для подростков, а народной музыкой интересовались взрослые.
Музыкальная основа рок-н-ролла представляет собой сложный синтез различных музыкальных направлений, прежде всего «хиллбилли». В свою очередь «хиллбилли» — это причудливая смесь старинных баллад и боевиков эстрады 20—30-х годов — времен «сухого закона», когда господствовал чарльстон. Подчеркивая тесную связь раннего рока и «хиллбилли», многие американские музыковеды именуют его «рокабилли».
Если рок-н-ролл в той или иной форме пытался отобразить современные ритмы — ритмы города, завода, машины,— то народная музыка уводила слушателя в мир ранчо, вызывающий грусть по былым временам, туда, где цветут прерии, бегут лесные ручьи, где «никогда не услышишь недоброго слова», где живут люди простого труда и простых забот, люди мужественные и честные. В значительной степени интерес к народной, сельской музыке был вызван стремлением уйти от шума и суеты современной жизни больших городов в мир патриархального уклада, который на расстоянии казался таким романтичным.
Столицей народной музыки в США всегда был город Нэшвилл. Нэшвиллские фестивали народной музыки до сих пор привлекают огромное количество слушателей. Более того, популярность этих фестивалей в последние годы стремительно растет. И снова встают из прошлого никогда не «пахнущие нафталином», как это бывает с некоторыми вычурными и безвкусными «городскими» романсами, песни о миловидных и ветреных девушках, отважных ковбоях; песни, оплакивающие солдат, возлюбленных и сыновей, которые оставили свои фермы и больше уже не вернулись; бесконечные песни о вечной любви, озаряющей тихим светом тихую жизнь на одиноком ранчо.
*
Значительное место в фольклоре Америки занимают ковбойские песни. Одни из них напевны, нежны и печальны: они родились в безлюдных просторах прерий. Другие напоминают ритмом неторопливый бег коня, а иногда стремительный галоп погони или топот вырвавшегося из стада быка.
Это простые, бесхитростные баллады, наивно-романтическое отражение тех времен, когда пистолет был единственным средством решения споров. Песни населены молодыми, горячими ковбоями, которые могут выхватить пистолет и выстрелить за долю секунды. В песнях присутствуют шерифы, часто это те же ковбои, ставшие полицейскими, чтобы охранять наскоро введенные в стране законы. И конечно, редко ковбойская песня обходится без «аутло». «Аутло» — человек вне закона, то есть преступник. Однако обычно в ковбойских песнях не шериф, а именно он становится героем. Так, много народных баллад было сочинено о существовавшем на самом деле легендарном «аутло» Джесси Джеймсе. Это ковбойский Робин Гуд: он совершает дерзкие налеты, грабит банки и почтовые поезда и раздает деньги бедным фермерам Оклахомы.
И наконец, другой традиционный герой ковбойских баллад— «одинокий парень с ранчо», сдержанный, молчаливый, мужественный, чувствующий себя в седле не менее уверенно, чем городской житель — в кресле, стреляющий в случае необходимости из двух пистолетов сразу.
И хотя на ранчо господствует закон капиталистического рынка, а от грабителей-монополий не защититься даже двумя шестизарядными кольтами, выхваченными из кобуры за долю секунды, ковбойские песни и поныне сохранили свою прелесть. Особенно хороши они, на мой взгляд, в исполнении Марти Роббинса и Джима Ривза.
*
Песни в стиле «кантри» и «вестерн» в США исполняют сейчас такие талантливые и ярко индивидуальные певцы, как Гленн Кэмпбелл, Бак Оуэнс, Сонни Джеймс, Эдди Арнольд и многие другие.
И все же мне хотелось бы рассказать прежде всего о Джонни Кэше, наиболее, на мой взгляд, выдающемся исполнителе песен этого жанра. Его ковбойские баллады (большинство их он сочиняет сам) порою полны опереточной жестокости, которая свойственна подобным песням. Чего стоит, например, строка из одной его песни: «Я застрелил в Рено парня просто для того, чтобы посмотреть, как он умирает». Слова эти, конечно, принадлежат пресловутому «аутло».
Американский журнал «Лайф» так описывал выступление Джонни Кэша: «С лицом, как на плакате «Разыскивается полицией», и голосом, будто проходящим через повязку, сделанную для того, чтобы не быть узнанным, он поет песни, похожие на выстрелы шестизарядного кольта». Тот же журнал писал о причинах популярности этого певца: «Для людей старше 30 лет его голос звучит как нота святости в запутанном музыкальном мире. Они могут притопывать в такт ногой и понимать слова его песен... Кэш популярен у американцев, которые, по горло сыты нажимом и смятением, характерными для тех, кто живет в городах и тоскует, мечтая вырваться назад к земле».
Но Джонни Кэш поет не только романтические ковбойские баллады. Он поет о бродягах, обреченных на скитания кризисом 30-х годов, о безработных, о сельскохозяйственных рабочих, о несправедливостях жизни.
Отец Джонни Кэша был бродягой, и сам Джонни рос в нищете. Мальчишкой он работал на хлопковых плантациях поденщиком. Он и сейчас говорит, что ему проще собирать хлопок, чем настраивать гитару.
Джонни Кэш начал свою карьеру в середине 50-х годов в «черном поясе» Юга, и уже через несколько лет количество слушателей, собиравшихся на его концерты, исчислялось десятками тысяч. Ему стали тесны стены концертных залов, и он выступал на ярмарках и стадионах. Пластинки и магнитофонные кассеты с записью его песен продавались и продаются миллионными тиражами. В последнее время Джонни Кэш привлек внимание своими выступлениями в ряде американских тюрем — в Сан-Квентине, Фолсом и других. Кэш выступал там со специально подготовленными программами. Сам факт его выступлений в этих тюрьмах привлек внимание общественности к положению заключенных в США. В то же время Джонни Кэш выступил с рядом баллад, рассказывающих о тяжелом и бесправном положении американских индейцев. Социальное звучание песен Кэша с каждым годом становится все очевиднее.
Кэш не гонится за внешней мишурой модных исполнителей народных песен, он не надевает на концерт «десятигаллонную» ковбойскую шляпу и не усыпает блестками «суперковбойские» рубахи. Он выступает в строгом черном костюме. Причина его успеха — в его яркой индивидуальности и в глубоком, осознанном протесте против социальных несправедливостей. Кэш вышел за рамки традиционных народных песен, он создал собственный жанр. Его песни, сохраняя развлекательность, всегда полны мысли, исполнение всегда своеобразно. «Баритональный бас Кэша трудно поддаётся описанию и сравнениям,— писала американская газета «Лос-Анджелес тайме».— Пожалуй, наиболее близкое сравнение — это плавный, сочный гром.
Иногда он похож на Поля Робсона, иногда — на Дина Мартина, но в действительности его нельзя сравнить ни с тем, ни с другим, ни с кем-либо вообще. Голос Кэша словно бы выходит из недр земли, он иногда зловещий, но всегда находящий отклик, всегда мужественный, всегда необычный. Он может быть одиноким и заунывным и наводить на мысль о панихиде, но уже через минуту жизнерадостно греметь под аккорды рока».
«Я знаю, что автор хороших песен должен пройти через борьбу, пережить тяжелые времена»,— говорит Кэш. Он не знает нот. Но он знает жизнь.
И в этом — секрет его успеха.
*
Начало нашего века — бурная пора становления классового самосознания американского пролетариата — было порой зарождения песен с социальным содержанием. Именно в это время появились песни легендарного Джо Хилла, призывавшего рабочих понять, что, объединенные, они представляют собой огромную политическую силу.
Часто спрашивают: «А был ли Джо Хилл на самом деле?»
Он был.
Он жил и пел.
И он отдал свою жизнь и песни друзьям — рабочим Америки.
Джо Хилл — это псевдоним. Его настоящее имя Юель Эманюель Хагглунд. Родом он из небольшого шведского городка Евле. В двадцать три года вместе с сотнями других людей он отправился в Новый Свет искать работы и счастья.
Джо Хилл был и певцом и профсоюзным деятелем. Он был одним из создателей союза «Промышленные рабочие всего мира». Джо Хилл мечтал создать единый «Великий союз и кооперативное братство трудящихся», свободное от национальных различий.
Слишком молод был тогда рабочий класс Америки, и поэтому далеко не совершенен был союз «Промышленные рабочие всего мира». Но он сделал свое дело. Союз провел основную черновую работу для создания массовых организаций неквалифицированных рабочих и иммигрантов, то есть тех групп, которые подвергались особенно жестокой эксплуатации.
Этот союз оставил свой след в борьбе за социальные свободы. Он был инициатором изучения проблем сезонных сельскохозяйственных рабочих — также одной из самых жестоко эксплуатируемых групп трудящихся США. Союз добился многого.
Песни Джо Хилла очень помогли в сплочении рабочих. Эти песни призывали рабочих к единству, они высмеивали штрейкбрехеров.
Песни Джо Хилла поют и сейчас. И не только в Америке. Кто теперь не знает знаменитой его песни «Кейси Джонс»? А ведь эта песня была написана более полувека назад — в 1911 году, когда рабочие на Тихоокеанской железной дороге объявили забастовку. Это первая песня, написанная Джо Хиллом.
На средства американских рабочих был выпущен «Маленький Красный Песенник» Джо Хилла. Его веселые, остроумные песни призывали рабочих сплотиться и осознать свою силу, они высмеивали и обличали боссов. Вот названия его песен: «Чего мы хотим», «В нас сила», «Рабочие мира, пробудитесь!».
Джо Хилл связал профсоюзное движение с песней. Слова песен Джо Хилла печатались на профсоюзных билетах.
Песни Джо Хилла и его профсоюзная деятельность испугали «медных боссов» — владельцев медных рудников штата Юта; они решили расправиться с народным певцом и состряпали дело, обвинив Джо Хилла в убийстве лавочника из города Солт-Лейк-Сити.
В 1915 году, за несколько месяцев до казни Джо Хилла, выдающаяся деятельница американского рабочего движения Элизабет Герли Флин написала: «Джо пишет песни, которые поются, которые смеются, и сверкают, и разжигают пламя протеста даже у самых забитых, возбуждают желание жить полной жизнью у самых приниженных рабов. Он поет обо всем — от веселых песен о мистере Блоке и Кейси Джонсе до таких серьезных вещей, как «Если я когда-нибудь возьмусь за оружие, то лишь для того, чтобы убить тирана». Он выразил дух рабочего движения в бессмертной форме песни. Без песни никогда не было ни одного победоносного движения, оставившего свой след в мировой истории. Наниматели, для которых рабочие — это бессловесный скот, интуитивно чуют опасность, когда вместо мрачной апатии они слышат смех и песни. Они ненавидят их, боятся и готовы немедленно подавить. Они упрятали нашего славного Джо Хилла в тюрьму и сделают все, что в их силах, чтобы он не вышел оттуда живым».
Мужественно держался певец в тюрьме. За день до казни Джо Хилл послал две телеграммы. Одна из них — «Большому» Биллу Хэйвуду, руководителю союза «Промышленные рабочие всего мира»: «Прощай, Билл. Я умираю как преданный делу бунтовщик. Не теряйте времени, оплакивая меня. Организуйтесь в профсоюз!»
Во второй телеграмме Джо Хилл просил одного из своих друзей: «Отсюда до штата Вайоминг всего лишь около ста миль. Постарайся вывезти мое тело за линию границы штата и похорони меня там. Я не хочу оставаться в Юте мертвым».
Туманным утром 19 ноября 1915 года грянул залп, и оборвалась жизнь звонкого запевалы американских рабочих.
Но песни Джо Хилла звучат и поныне. Эрл Робинсон и Альфред Хайс создали песню о казни Джо Хилла. Она у нас хорошо известна в исполнении Поля Робсона. Вспомним первые строки этой песни:
Вчера я видел во сне Джо Хилла,
Живого, как ты и я.
Я сказал: «Джо, но ведь ты умер десять лет назад».
И он ответил: «Я никогда не умирал!»
Имя замечательного певца и борца за единство рабочего класса увековечено в балладах и легендах, в пьесах и поэмах. О характере этого мужественного человека говорит и его стихотворное завещание, написанное буквально за несколько часов до расстрела. Вот его перевод, почти дословный:
Легко решить, что завещать,—
Мне просто нечего делить.
Что может у скитальца быть!
Одно прошу — не горевать!
И если мог бы выбрать я —
Пусть тело превратится в прах,
Пусть ветер мчит его в края,
Там, где цветут цветы в полях.
Быть может, вянущий цветок
Из праха вновь расцвесть бы мог.
Ну, все. Вам бодрости и сил.
Не плачьте, счастья вам!
Джо Хилл
Нет, Джо Хилл никогда не умирал. Послушайте песни современных американских певцов, и вы согласитесь с этим.
*
Начало 30-х годов — это запомнившееся навсегда американцу трудное время экономического кризиса. Страшнее всего была массовая безработица — создавалось впечатление, что вся страна ходит без работы, мечется на крышах вагонов от Тихого океана до Атлантического в надежде заработать хотя бы на кусок хлеба. Миллионы рабочих рук, жадно тянувшихся к работе, вынуждены были протянуться за подаянием.
Об этом рассказывается в песне «Братишка, нет ли у тебя лишнего гривенника?». Песня эта была написана для музыкального ревю «Американа». Но она оказалась настолько правдивой и так полюбилась американцам, что сошла с ослепительных театральных подмостков и прошла по трущобам больших американских городов, где ютились безработное. Ее пели в поездах и в очередях за бесплатной похлебкой в приютах Армии Спасения. Успеху этой песни во многом содействовало талантливое ее исполнение замечательным певцом Бингом Кросби.
Миллионер Бинг Кросби поет песню о безработном? Довольно странно, не правда ли? Кажется, впрочем, Бинг Кросби тогда еще не был миллионером. Но не это главное. Примечательно другое — в очень подробной граммофонной антологии его песен, выпущенной несколько лет назад, этой песни нет.
Я люблю эту песню — мужественную, сдержанную, с великолепной мелодией. У нас она известна в исполнении Леонида Утесова. Вспомните слова этой замечательной песни, которая будет жить, видимо, до тех пор, пока не исчезнут безработные. Приведу подстрочный перевод, чтобы передать ее в точности:
Когда-то я строил железную дорогу, я ее построил
И пустил поезда, обгонявшие ветер.
Когда-то я строил железную дорогу — теперь она построена...
Братишка, нет ли у тебя лишнего гривенника?
Когда-то я строил башню, башню до солнца.
Кирпичи, мастерок, раствор...
Когда-то я строил башню — она теперь построена...
Братишка, нет ли у тебя лишнего гривенника?
Когда-то в форме цвета хаки мы чувствовали себя героями,
Оглушенные громом патриотических песен.
Полмиллиона сапог прошли через этот ад,
И я был тогда барабанщиком...
Неужели ты меня не помнишь — ты звал меня «Эл».
Так все меня звали.
Неужели ты меня не помнишь — ведь я твой товарищ.
...Братишка, нет ли у тебя лишнего гривенника?
*
Лучшим певцом в эти трудные для Америки времена был и остается Вуди Гатри.
Вудро Вильсона Гатри, или просто Вуди Гатри, называют в Америке пророком. Родившийся в 1912 году в городе Окема, штат Оклахома, этот исполнитель народных баллад стал основоположником современной американской песни. С 1935 по 1950 год Гатри написал около тысячи песен.
Отец Вуди Гатри жил в городе, охваченном «нефтяной лихорадкой», потом обанкротился и уехал искать счастья на Юго-Запад США. Мать Вуди помнила сотни песен, часто пела сыну, и он полюбил народные песни.
Мальчишкой Вуди стал сам зарабатывать себе на хлеб, исполняя под гитару песни. Он пел их на деревенских вечеринках и праздниках, в дешевых трактирах, а потом стал выступать по радио в Калифорнии и Мексике.
Это было тяжелое время. В молодости Вуди познал нищету. Он скитался по всей стране в товарных вагонах, чаще — на крышах, и пешком, и на попутных машинах. Вуди Гатри говорил, что песня стала его плотью и кровью.
Миллард Лэмпелл, редактировавший песни Вуди Гатри, сказал однажды, что «в них звучат любовь, одиночество и печаль, в них выражена упрямая решимость выжить». Песни Вуди насвистывали и напевали, передавая друг другу, они сразу стали неотъемлемой частью жизни страны. Люди, поющие их, искренне могут поклясться, что это старинные народные песни, долетевшие к ним сквозь туман истории.
Вуди Гатри прожил нелегкую жизнь. Умер он в 1967 году, а до этого был десять лет прикован к больничной койке. В автобиографической книге «Поезд мчится к славе» он писал: «Одним я нравлюсь, другие ненавидят меня. Одни ходят вместе со мной, другие переступают через меня, смеются надо мной. Мне аплодировали и меня освистывали. И скоро не осталось ни одной эстрады, куда бы меня не приглашали и откуда бы меня не выгоняли. Но я понял, что песня — это тот язык, который доступен всем».
Вуди свято хранил чистоту народной песни и ни за какие доллары не соглашался искажать ее.
Сейчас невозможно представить профессионального исполнителя американских народных песен, который не включал бы в свой репертуар песни Вуди Гатри.
Лучшим продолжателем традиций Вуди Гатри остается фолксингер (исполнитель народных песен) Пит Сигер.
«У него дар быть простым»,— говорят о Пите Сигере. Наверное, в этом секрет его феноменального успеха.
Он сам как народная песня — прост и понятен. Трудно сосчитать, сколько концертов дал Пит Сигер. Пожалуй, ни один певец не исполнил столько песен для такого числа слушателей. На концертах Пита Сигера сразу же устанавливается непринужденная обстановка и удивительное взаимопонимание между певцом и слушателями. И кажется, что Сигер — один из слушателей, только он знает все песни, знает, как их петь, и поэтому он на эстраде. Его концерты собирают многотысячные аудитории. Мелодии его песен просты, темы близки слушателям и злободневны, и, когда он начинает притопывать в такт своему банджо, все в зале тоже начинают притопывать и подпевать ему.
В толстом вязаном свитере, высокий, худощавый, с простой, отнюдь не голливудской улыбкой, он сразу же располагает слушателей к себе.
Мне нравится, как поет Сигер. Голос у него ровный, приятный. Правда, ему не все удается. Специалисты утверждают, что если вам нравятся только блюзы, то слушать Сигера не стоит. Впрочем, трудно найти хоть одного белого певца, которому удавалось бы исполнение негритянских блюзов. И не все песни Пита Сигера хороши: иногда на пластинке рядом с великолепными песнями можно найти песенные пустячки.
Но это нисколько не умаляет таланта Сигера, фолксингера номер один. Его огромное мастерство не подлежит никакому сомнению, и влияние его на современную песню в США могло бы составить тему диссертации музыковеда.
Необъятен репертуар Пита Сигера. Он высмеивал в своих песнях американских генералов, увязших во вьетнамской войне. Он поет о единстве рабочих, о надеждах простых американцев. Он поет песни рабочих, строящих железную дорогу, и песни шахтеров. Он поет серенады и нежные колыбельные. С теплотой и проникновенностью исполняет Пит Сигер старинные американские баллады, и в его песнях сквозит легкая грусть по давно ушедшим временам. И вдруг после этой тихой, как свет свечи в деревенском доме, песни слышится чеканный аккомпанемент. Пит Сигер распрямляет плечи и начинает петь песню Интернациональной бригады, сражавшейся в Испании в 1937—1938 годах. За ней следует песня о Хиросиме, написанная Сигером на слова турецкого поэта Назыма Хикмета, а потом резко, тревожно звучат песни о сегодняшнем дне.
«Считать ли меня певцом народных песен или песен протеста? Не люблю ярлыков — они зачастую слишком упрощают сложные понятия, затемняя, а никак не проясняя их сущность,— говорит Сигер.— Если бы я заявил: «Я певец народных песен» или «Я певец песен протеста», оба утверждения оказались бы неверными. Я пою песни о любви, я пою колыбельные, я пою рабочие песни. Ответ на вопрос, что я пою,— в моих песнях».
Один из последних альбомов Пита Сигера называется «Опасные песни». Пит Сигер поет старинные и современные песни. Сами по себе они выглядят довольно безобидно, но темы, затронутые в них, вызывают ассоциации с сегодняшним днем, и они приобретают особое звучание.
Родился Сигер в Нью-Йорке в 1919 году. Его отец — музыковед, мать — скрипачка. В юности Пит полюбил народную музыку, которую изучал его отец. В 30-х годах, покинув Гарвардский университет, он отправился скитаться по стране с банджо.
Он прислушивался к народным песням, разучивал их, знакомился с жизнью простых людей. Он и сам исполнял их песни, получая в награду немудреный обед. Пит Сигер собрал огромное количество песен, отражающих жизнь простых американцев. Он обменивался этими песнями с другими замечательными собирателями и исполнителями американского фольклора, такими, как Гатри и Лидбелли. Эти певцы старшего поколения оказали значительное влияние на Пита Сигера. Особенно Вуди Гатри, с которым Пит Сигер встретился осенью 1939 года на концерте.
«Я увидел Вуди,— рассказывает Пит Сигер,— низкорослого парня в ковбойской шляпе и сапогах, в синих джинсах, небритого. Он рассказывал одну за другой разные истории и пел свои песни... Я научился у него очень многому, я даже не могу всё перечислить, в первую очередь — его способности становиться одним из самых обыкновенных людей, говорить их языком, не употребляя вычурных слов, и никогда ничего не бояться, в какой бы ситуации ты ни оказался. Потом мы пели с ним вместе на профсоюзных собраниях, в церквах, в салунах, на вечеринках».
Пит Сигер и его ансамбли («Альманах» и позднее «Ткачи») перекинули мост от традиционной народной музыки сельской Америки к современному фольклору городов. В 40-е годы «Альманах» создал собственные песни на народной основе. Это послужило прецедентом для Боба Дилана и многочисленных сегодняшних рок-ансамблей, которые сочиняют музыку для своего репертуара сами. Через десять лет «Ткачи» донесли фольклорную музыку до широких слоев американской публики, открыв эпоху «фолкренессанса».
Пит Сигер сочинил много песен, которые исполняют певцы и в других странах. Вот песня — «Куда девались все цветы?»:
Куда девались все цветы с полей?
Их сорвали девушки, чтобы сделать себе венки.
Куда делись эти девушки?
Они вышли замуж за своих парней.
А парни?
Парни ушли на войну...
Таково содержание этой песни, которую поют во многих странах мира. Она хорошо известна и в исполнении замечательной немецкой актрисы и певицы Марлен Дитрих, исполняющей и многие другие песни Пита Сигера.
Пожалуй, самой популярной песней Пита Сигера можно считать «Песню о молоте». Вот ее начало:
О, дали б мне молот!
Я бил бы рано утром,
Я бил бы поздно ночью
На весь край родной...
Я бил бы тревогу,
Гремел бы: «Стой на страже!»
Я б выковал для всех людей
Узы братства, братства!
Я б гремел на весь край!
(Перевод С. Болотина).
Когда поет Пит Сигер, торжествует искренность. Может быть, именно поэтому американские власти так долго не пускали Сигера на телевидение? Еще во времена маккартизма Пита Сигера зачислили в черные списки и вызвали в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности. За отказ отвечать перед этим судилищем Пит Сигер был приговорен к году тюремного заключения. Тысячи американцев поднялись на защиту певца, и властям не удалось упрятать Сигера в тюрьму. Но в черных списках крупных телевизионных компаний США он числится и по сей день и появился на экране лишь в 1968 году.
Талантливый и темпераментный исполнитель, олицетворяющий сегодняшнюю трудовую Америку с ее заботами и надеждами, певец, собирающий многотысячные аудитории, Пит Сигер говорит о себе скромно, называя себя «любителем, который зарабатывает на жизнь исполнением народных песен».
Большой знаток джаза, поклонник Баха и Бартока, он обладает воистину энциклопедическими знаниями в области народной музыки. Пит Сигер — постоянный автор журнала «Запевай!», самого популярного в США издания, посвященного музыкальному фольклору.
Пит Сигер много раз приезжал в нашу страну, выступал с концертами. Он всегда в гуще событий со своими песнями. Он всегда современен. Его волнует все. Он пел о несправедливости войны во Вьетнаме. Он клеймил американскую военщину. Он высмеивал американских сверхпатриотов, претендующих на роль «мировых жандармов».
Его волнуют и проблемы охраны природы. Целый концерт Пит Сигер посвятил защите китов, в надежде сохранить этих становящихся уже редкими животных от полного истребления.
Он всегда полон оптимизма.
Таков Пит Сигер, ветеран-исполнитель народных песен, оказавший огромное влияние на популярную американскую музыку.
В США много и других фолксингеров, творчество которых исполнено подлинного гражданского мужества.
Я помню первое впечатление от песни «Шестнадцать тонн». Оно было ошеломляющим. По радио звучал мощный и уверенный ритм, четкий, как ритм какой-то большой машины. Низкий мужской голос пел:
Говорят, что я из грязи сделан,
Нет, мускулы и кровь — тело бедняка,
Кожа и кости — мое тело,
Но спина моя еще крепка.
Шестнадцать тонн гружу, а мне дают гроши,
Я гружу и гружу, но ни цента надбавки.
Святой Петр, ты не жди моей души,
Я заложил ее в хозяйской лавке.
Эта песня в исполнении известного певца Эрни Форда вошла в «парад боевиков». Какой огромной популярностью должна была обладать эта песня шахтера, чтобы прорваться на «Улицу Жестяных Сковородок»!
А ее популярность была действительно велика. Первый миллион пластинок с записью песни «Шестнадцать тонн» продали за десять дней! И это было в то время, когда буйно, как сорняки, росли и расцветали песенки типа:
Слезы льются в мои уши,
Потому что я
Лежу в постели на спине
И плачу о тебе!
Пластинка с записью песни «Шестнадцать тонн» появилась летом 1955 года, после того как Эрни Форд исполнил ее в телевизионной передаче.
Эту песню написал Мерл Трэвис. Ему принадлежат и слова и музыка. Вот что рассказывает сам Мерл Трэвис: «Я вырос в юго-западном угольном районе штата Кентукки. Мой отец был шахтером. Я помню забастовки. Мы, ребята, участвовали в них тоже — мы собирали продовольствие для бастующих. Это были простые бобы и соленая баранина. Для меня, мальчишки, которому только что исполнилось десять лет, было большим праздником, когда шахтеры устраивали свои митинги. Сотни шахтеров собирались, усаживались на бревнах между мусорными ящиками и слушали выступления. Между речами иногда выступали четыре негра, они пели:
Когда у нас будет свой профсоюз,
Когда у нас будет свой профсоюз,
Больше не будет штрейкбрехеров в дистрикте 23.
О, как мы тогда будем счастливы, боже!»
Рабочие в США делятся на группы по районам — дистриктам. Одна канадская газета писала: «Откуда такая популярность «Шестнадцати тонн»? — спрашивают комментаторы и авторы передовиц. Кажется, они опасаются самого простого ответа на этот вопрос: миллионы долларов, потраченные ими на пропаганду, пропали зря, и американский народ видит все происходящее в подлинном свете, его не удалось убедить в отсутствии классовой борьбы. Пожалуй, им кажутся символичными последние строки этой песни, так по-боевому и даже с угрозой исполняемой Эрни Фордом:
Как увидишь, что я иду, лучше отойди в сторону.
Многие не захотели этого сделать — их уже нет в живых.
У меня один кулак из железа, а другой — из стали.
И если я не дотянусь правым кулаком, то уж левым не промахнусь!»
О песнях трудовой Америки Вуди Гатри когда-то сказал: «Песням есть что сказать, и говорят они так, что понять их легко; а если вдруг ты возьмешь да изменишь их слегка, то невелика беда. Быть может, у тебя родится новая песня. Даже наверняка родится, если ты сказал о том, каким ты видишь наш мир, или о том, как привести его в порядок... Мы когда-нибудь узнаем, что все наши песни были маленькими нотами одной Великой Песни, и, когда мы это узнаем, богачи исчезнут, как утренний туман, и бедняки исчезнут, как бред... и мы станем одной счастливой семьей».
*
Многие песни сегодняшних американских фолксингеров посвящены теме, которая не может не волновать народы всей земли,— борьбе за мир. Верной этой теме остается замечательная американская певица, исполнительница фолк-рока Джоан Баэз. Смуглая красавица (отец ее мексиканец) Джоан Баэз никогда не знала материальной нужды. Она родилась в городе Стейтен Айленд в штате Нью-Йорк в январе 1941 года, в семье физика. Выступать начала в небольшом кафе в Бостоне.
В 1959 году вместе с Бобом Гибсоном, автором ряда песен, виртуозно играющим на двенадцатиструнной гитаре, она спела традиционные песни «Дева Мария» и «Река Иордан» перед тринадцатитысячной аудиторией в Пибоди-парк в Ньюпорте.
В 1960 году фирма «Vangard» выпустила первую пластинку Джоан Баэз, а уже в 1965 году было продано долгоиграющих пластинок с ее записями больше, чем какого-либо другого исполнителя народных песен за всю историю грамзаписи.
Высокая, стройная, с длинными черными волосами, черноглазая, она поет под собственный аккомпанемент гитары, и голос ее, удивительно мягкий и красивый, чуть вибрирует, и кажется, что он дрожит от волнения.
«Я интересуюсь прежде всего политикой,— говорит она.— Я сторонница всемирного движения за мир».
И действительно, в ее песнях звучат самые острые политические темы. Вот знаменитая песня «Что они сделали с дождем?» — протест против гонки атомного вооружения, против пагубных последствий испытания этого смертоносного оружия:
...Листья промокшие,
травы поблекшие —
все сожжено, как огнем...
Ласковый, вкрадчивый
дождичек капает —
что происходит с дождем?
Мальчик, что кружится
летом по лужицам,—
где он? Не слышно о нем!
Некому ножками
топать дорожками,
песенку петь под дождем...
(Перевод С. Болотина и Т. Сикорской)
«Я совершенно непримиримо отношусь к таким вещам,— говорит Джоан,— как убийство детей радиоактивными осадками и моральное убийство сегрегацией».
И это не только слова. В мае 1963 года Джоан Баэз отправилась в город Бирмингам (штат Алабама), ставший ареной столкновения негров с куклуксклановцами. Она отправилась в этот город, чтобы присоединиться к демонстрации против сегрегации. И через несколько минут после взрыва расистской бомбы голос Джоан Баэз зазвенел в хоре демонстрантов, певших «О свобода!».
«Ваше мнение о войне во Вьетнаме?» — спросили ее. Она ответила просто: «Выход один — Соединенным Штатам надо уйти из Вьетнама и прекратить убийства». Не признавая раздутого военного бюджета США, Джоан Баэз в 1964 году отказалась платить налоги.
В южной Калифорнии в своем доме Джоан Баэз открыла «школу мира». У нее собирается молодежь, иногда здесь живут сразу двадцать — тридцать человек. Они проводят дискуссии о мире и о войне, о том, как избежать войны и насилия.
«Нам чуждо общество насилия, в котором мы живем,— говорит Джоан Баэз своим слушателям.— Мы взрослее его. Мир насилия невероятно отстал».
Молодежь спорит, заучивает песни.
Деятельность Джоан Баэз приходится многим в Америке не по вкусу. И вот в Калифорнии открывается суд, и на скамье подсудимых — Джоан. Ее «школа мира» не устраивает представителей общества насилия.
Джоан Баэз написала книгу «Рассвет», посвященную раздумьям о судьбе своего поколения в Америке.
Джоан Баэз, талантливая исполнительница фолк-рока, — неизменный участник походов за мир, за равноправие.
В середине 60-х годов Джоан Баэз и Боб Дилан были организаторами и непременными участниками так называемых «синг-ин» — концертов-митингов, на которых звучали волнующие песни о самых острых проблемах жизни. Такие концерты устраивались в Сан-Франциско, в Гарварде, в Беркли, в Мичиганском и других университетах США. «Все, что делается против войны,— говорила Джоан Баэз,— я считаю своим личным делом». В декабре 1967 года мужественная Джоан, протестовавшая против войны во Вьетнаме, вместе с тридцатью другими демонстрантами была арестована, а позднее приговорена к тюремному заключению.
Но ни тюрьма, ни преследования не сломили Джоан Баэз. В своих песнях она и сегодня призывает к миру, к свободе и справедливости. Ее голос — это голос чести и совести американского народа.
В 1972 году фирма «Колумбия» выпустила пластинки с записью небольшого фестиваля рок-музыки, в котором приняли участие Джоан Баэз, Крис Кристоферсон, ансамбль «Тадж Махал», знаменитый ансамбль «Кровь, Пот и Слезы», исполняющий джаз-рок, и ряд других исполнителей. Весь доход от продажи этой пластинки был направлен в фонд Института по изучению ненасильственных методов и в фонд помощи народу Бангладеш.
Плейлист к Главе 3:
стр.30 - Jorge Negrete - El Abandonado
стр.31 - Harry Belafonte - Island In The Sun
стр.31 - Bing Crosby - Chattanoogie Shoe Shine Boy
стр.31 - Patti Page - Tennessee Waltz
стр.31 - Tony Bennett - Cold Cold Heart
стр.31 - Rosemary Clooney - Sway
стр.31 - Jo Stafford - Jambalaya
стр.32 - Eddie Hill - The Hot Guitar
стр.33 - Jim Reeves - Welcome To My World
стр.33 - Dave Martin - Jesse James
стр.34 - Marty Robbins - Big Iron
стр.34 - Johnny Cash - Folsom Prison Blues
стр.35 - Johnny Cash - The Ballad of Ira Hayes
стр.36 - Pete Seeger - Joe Hill’s Casey Jones
стр.38 - Paul Robeson - Joe Hill
стр.39 - Bing Crosby - Brother, Can You Spare a Dime?
стр.40 - Woody Guthrie - The Rising Sun Blues
стр.41 - Pete Seeger - Guantanamera
стр.41 - Pete Seeger - Genbaku O Yurusumagi (Never Again The A Bomb)
стр.42 - Pete Seeger - We Shall Overcome
стр.43 - Pete Seeger - Where Have All The Flowers Gone?
стр.43 - Pete Seeger - If I Had a Hammer (The Hammer Song)
стр.44 - Tennessee Ernie Ford - Sixteen Tons
стр.46 - Joan Baez - Lady Mary
стр.46 - Joan Baez - We Are Crossing Jordan River
стр.46 - Joan Baez - What Have They Done To The Rain
стр.47 - Joan Baez - Brothers In Arms
стр.48 - Joan Baez - Love Is Just a Four-Letter Word
стр.48 - Kris Kristofferson - The Pilgrim - Chapter 33
стр.48 - Taj Mahal - Nobody's Business But My Own
стр.48 - Taj Mahal - Corinna