Капитан Есин заступил в наряд дежурным по полку. В помощники ему назначили только что окончившего училище и впервые заступающего в наряд лейтенанта.
Около полуночи, как положено по инструкции, Есин поднялся и, сказав своему помощнику: «Я пойду, посплю к командиру полка. В четыре позвонишь мне, я тебя подменю», скрылся во тьме штабного коридора…
Наш командир полка кабинет свой не опечатывал, просто закрывал на ключ и сдавал его дежурному. Все об этом знали и бессовестно пользовались. Лучше спать на мягком диване с одеялом и подушкой, чем на жёстком топчане. Только молодой лейтенант не знал…
В четыре утра в квартире командира полка зазвонил телефон. Стоя в одних трусах босыми ногами на холодном полу, внутренне напрягшись, поскольку такие ранние звонки ничего хорошего не сулят, командир произнес в трубку: «Полковник Козачок». То, что он услышал, привело его в легкую оторопь.
— Товарищ полковник, это помощник дежурного по полку лейтенант Чернов. Разбудите, пожалуйста, капитана Есина.
— Какого Есина? Вы что там совсем охренели?
Душевная тоска овладела командиром. Своих дел невпроворот, а тут ещё рехнувшийся лейтенант с оружием. Захотелось бросить авиацию и заняться чем-то приятным — разведением кроликов, например.
— Никак нет. Дежурный по полку капитан Есин сказал, что пошёл к вам спать, и просил в четыре его разбудить.
Командир всё понял и расслабился. Умиротворенность вернулась в душу, больше не хотелось кроликов разводить.
— Посмотри в моем кабинете, голубь ты мой.
Тишина и покой вновь овладели квартирой и штабом…
Самое интересное, что Есину за это объявили лишь замечание. Командир полка не лишен был чувства юмора. А кабинет свой стал всегда опечатывать.
Один за всех
Случилось это в эпоху бурных социалистических соревнований, повышенных социалистических обязательств, личных комплексных планов офицеров… Когда все — как один, вдохновленные решениями очередного пленума партии, идя навстречу, собирая по пути… Аж дух захватывало!
Неожиданно к нам из Москвы нагрянула комиссия в лице одного полковника инженерно-авиационной службы — для проверки знания материально-технической части лётным составом. Лётчиков и штурманов загнали в полковой класс, раздали билеты — по три вопроса в каждом — и дали сорок пять минут для письменного ответа. Полковник ни разу не присел — как злобный карлик, он ходил между столами и выгонял пытавшихся списать. С ним присутствовал ещё подполковник из ИАС нашей дивизии — тот был более демократичен. Не знаю, как другие, а я писал всякую ахинею — не пустой же листок сдавать. Через сорок пять минут, собрав наши опусы, комиссия удалилась…
Утром следующего дня в штабном коридоре меня остановил наш комэск:
— Жилин, что так рано? У меня к тебе дело. Дуй сейчас в штаб дивизии — найдёшь подполковника, который принимал вчера у вас зачёты. Я с ним договорился — отдашь ему этот список. Кто отмечен галочкой, тому должна быть оценка пять — они взяли на себя обязательства стать отличниками, остальным четвёрки. Выполняй!
— Есть!
Подполковника ещё нет, жду в коридоре. Появляется он вместе с московским полковником. Приходится спрашивать у того разрешения обратиться по личному вопросу. Слава Богу, полковник проходит в кабинет. Отдаю подполковнику список — не берёт, делает круглые глаза и пытается меня пристыдить:
— Вы что, капитан, предлагаете мне, члену комиссии, какую-то сделку?
Чувствую, что-то идёт не по плану. То ли я дурак, то ли лыжи не едут. Комэск ни с кем не договорился, а меня бросил на амбразуру. Попав в идиотское положение, веду себя просто и естественно, как настоящий идиот. Экспромтом начинаю плести про нашу литерную эскадрилью, которая не один год завоёвывает в социалистическом соревновании переходящий приз дивизии, про то, что Александр Палыч (это наш комэск) очень просил…
— Но если вы не хотите, то, — и поворачиваюсь, делая вид, что ухожу.
— Ладно. Давай свой список. А Палычу передай — с него бутылка коньяка.
Подходим к окну, объясняю ему про отличников.
— Ну, вы совсем охамели! Там и на четыре тройки не наберётся!
Тут, словно чёртик из табакерки, из кабинета выскакивает полковник и к нам.
— А что это у вас за список?
Молодец подполковник, не растерялся.
— Это мы отмечаем, кто вчера отсутствовал.
— Да, да, должен быть стопроцентный охват. Вы за этим проследите, — и убежал в сторону туалета.
— Иди, скажи Палычу — будут ему пятёрки.
Сделав пару шагов, я обернулся:
— Да, чуть не забыл. Остальным по списку — четвёрки, — лицо подполковника превратилось в один огромный открытый рот, и я поспешно ретировался.
В штабе эскадрильи докладываю комэску о выполнении задания.
— Молодец! Видишь, когда захочешь, можешь проявить инициативу. Один за всех сдал зачёты. Мы теперь опять в победителях! Себе-то хоть пятерку поставил?
— Нет. Я не брал в этом году обязательства стать отличником — у меня срок на майора в следующем году.
Опыт
В училище на втором курсе наша лётная группа занималась предполётной подготовкой. Дело было зимой. Расчехлили самолёт, расчистили от снега стоянку. Тут и командир экипажа со штурманами-инструкторами вернулись с предполётных указаний:
— Сегодня вы не летаете. Надо срочно доставить начальника политотдела в Багерово, — это филиал училища, который располагался в Крыму — недалеко от Керчи. — Там курсанты подрались с местными. Стройтесь и шагом марш в казарму.
В это время подъезжает газик с начпо. Полковник Пивоваров, которого курсанты именовали Пифом, в расстёгнутой шинели и лихо, как у Чапаева, заломленной папахе выскакивает из машины. Командир докладывает ему о готовности к полёту. Увидев наши унылые лица, Пивоваров даёт нам добро на полёт:
— Пусть курсанты посмотрят на настоящую работу, по одному и тому же маршруту летать ума много не надо. А тут опыта наберутся.
Реальный полёт с посадкой на другом аэродроме — мы об этом и мечтать не могли.
Прилетели в Багерово. Руководство филиала встречает нас на стоянке.
— Докладывайте, как вы докатились до такой жизни? — сурово вопрошает их начпо.
Зная, что лучшая оборона — это нападение, местные начальники обрушивают на Пивоварова град претензий по поводу того, что командование училища мало уделяет внимания нуждам и запросам филиала.
Сдвинув брови, начальник политотдела обрывает их вопросом:
— А вы передовицу в «Красной звезде» от 5 июня этого года читали?
— Читали, — робко раздаётся в ответ.
— Ни хрена вы не читали! Если бы читали, вы бы мне сейчас таких идиотских вопросов не задавали.
Молча рассевшись по машинам, встречавшие вместе с Пивоваровым уехали.
Часа через полтора они вернулись с унылыми лицами.
— Запускай, полетели домой! — бодро командует Пивоваров командиру.
— Так быстро управились?
— А что сопли жевать. Вставил им фитиля, чтобы не расслаблялись. Надолго запомнят.
— Товарищ полковник, простите, а о чём в этой передовице, которую вы упомянули, говорится?
— Да хрен его знает! Мне же надо было их как-то заткнуть. Видел, как хвосты поджали? Пусть теперь подшивки листают, пока мы домой летим.
Да. Опыт, как говорится, не пропьёшь.
Предыдущая часть:
Продолжение: