Больше всего я не любила работать в амбулатории по субботам. Пустые гулкие коридоры, единичные сонные врачи. Скрипучая дверь лаборатории, санитарка, лиловой тенью притаившаяся под лестницей.
Но это всё ерунда в сравнении с тем, что именно по субботам ко мне приходили самые тяжёлые и самые непонятные пациенты.
Этой девочке я поставила диагноз из другого конца коридора. Она шла неровной походкой и будто бы боялась пошевелить головой. Так ходят балерины – ровно, почти недвижимо. Только здесь недвижимой была голова. Ноги заплетались и иногда делали два крошечных шага вместо одного большого.
В моём кабинете девочка подскочила к раковине и её обильно вырвало.
Мама рассказала. Живут в соседнем доме. Два дня поднялась температура до 39, пришёл участковый врач, сказал, что ОРВИ. Прописал виферон и капли в нос. Ночью стало рвать. Сильно, но легче не становилось. Приехала скорая, укололи церукал от рвоты. Утром сильно заболела голова. Скорую снова вызывать не захотелось, пришли своими ногами к нам.
Менингит. Конечно же, это был он.
Интоксикация, головная боль, будто бы шары перекатываются внутри головы. Рвота, которая не приносит облегчения. Это называется «рвота центрального генеза».
От рвоты при кишечной инфекции чаще всего становится легче. Осторожно укладываю девочку на кушетку. Проверяю менингеальные симптомы. Голова к груди не наклоняется, резкая боль и напряжение затылочных мышц. При подъеме ноги – тоже самое.
Звоню в регистратуру, требую быстро принести мне все укладки антишока, которые смогут найти.
Звоню в эпид.бюро, регистрирую.
Звоню в скорую, вызываю.
Колю дексаметазон и церукал. Слежу за давлением.
Коллеги приехали через 15 минут, забрали.
Отзвонились из инфекционной больницы – подтвердился энтеровирусный менингит. Лечили девочку три недели и благополучно, здоровой и без осложнений отпустили домой.
А я ту субботу закрывала этаж на карантин, принимала пациентов в чудом кабинете и ловила на себе ненавистный взгляд санитарки.
Ей пришлось устраивать полную санитарную обработку.