Миколога-любителя обидеть легко. Обижает его и непознаваемая пестрота сыроежек, и угрюмое многообразие паутинников, и клонированные орды осенних опят... Любитель ставит перед собой ясную цель: определить найденный гриб с точностью до вида, и ситуация, когда "видит око, да зуб неймёт", когда орешек знаний не раскусить без молекулярного анализа, вызывает глубокую фрустрацию и ощущение, что потратил время на какую-то ерунду. Обидно, Вань!..
Кстати, комментарии типа "хватит возиться с поганками - гляди, какой большой подберёзовик в пакете, вот такие грибы собирать надо!" не обижают совсем. Как-то даже наоборот - поддерживают в сумрачные часы сомнений. Если альтернатива - дряблые подберёзовики, уж лучше я потрачу время на поганки.
Да, перед любителем открыты не все дороги. Смирился, что не разобраться с сыроежками, миценами, паутинниками, десятками других родов. Любоваться, собирать особо съедобные, фотографировать особо красивые, а о большем и не просить. Ладно. Но - шампиньоны!.. Недаром говорят, что причинить настоящую боль может лишь близкий. Шампиньоны, мы ведь с детства дружили, ну зачем же вы так...
1. Трогательная история дружбы человека и шампиньона
Летом 1982 года я узнал много нового. Источником знания послужила книжка "В царстве грибов" Лидии Гарибовой, подаренная мне на день рождения. Грибы действительно оказались особым царством, в котором было хорошо всё, даже блуждать вслепую. Осенью, отправившись в третий класс, я тут же начал применять знания на практике, благо дорога в школу лежала сквозь тихие унавоженные дворы. И десяти лет не прошло, как на месте деревни выросли городские кварталы; в те годы это ощущалось особенно остро, хотя и сегодня во дворах Печатников можно найти много интересного.
Шёл в школу - перед глазами оживали страницы волшебной книги; возвращался домой - собирал грибы в мешок для сменной обуви. Косматые белые навозники, дождевики и порховки, ну и, конечно же, шампиньоны. Полное впечатление, что книга Гарибовой спроецировалась на физический план нарочно, чтобы скрасить мне тяготы унылого школьного рабства.
Сейчас нелегко вспомнить, какой конкретно вид шампиньонов я собирал; ясно лишь, что один. Скорее всего, это был шампиньон обыкновенный или луговой (Agaricus campestris), который на юго-западной окраине России зовут "печерицей". Коренастый, компактный, основательно укорененный, серо-желтоватая шляпка, на срезе розовеет, запах грибной, как у магазинных шампиньонов. Скорее всего, он и был.
Луговой шампиньон не надо путать с шампиньоном полевым - это совершенно разные грибы! Впрочем, тут уже шаг в сторону горькой обиды на этот род грибов, а мы пока говорим лишь о любви.
2. Шампиньон как абсолютный гриб
Сегодня нам не надо быть образованными людьми, чтобы понимать: шампиньон (champignon) - по-французски и есть "гриб". Восходит термин к вульгарной латыни, прежде он указывал на "полевой гриб", значит, на наши деньги "шампиньон" можно было бы адаптировать как "полевик". Впрочем, полевиками зовут грибы другого, относительно близкого рода - Agrocybe; тоже растут в полях, габитусно напоминают шампиньоны, но невкусные. Такой вот круговорот терминов в природе.
Как мы прекрасно понимаем, шампиньон (или Agaricus) - гриб в высшей степени хозяйственный. Точнее, конечно, род грибов. Род включает - причём в изобилии - урожайные, мясистые, вкусные грибы, многие из которых поддаются культивации, охотно размножаясь в неволе. Про шампиньоны из гастронома мы всё знаем, в рекламе они не нуждаются, но и у диких представителей есть свои прелести. Помнится, ещё Толкиен фраппировал соотечественников признанием, что, дескать "очень люблю грибы - свежие, прямо с поля". Могу себе представить реакцию грибофобов-англичан...
Так или иначе, любим ли мы шампиньоны с поля, из леса или из гастронома, ясно следующее:
- В целом всё ясно: шампиньоны очень легко различить с точностью до рода - то есть, удостоверить принадлежность находки к роду Agaricus. Про отдельные виды - это уже печальный вопрос.
- Далеко ходить не надо: представители рода встречаются буквально везде, потому что род весьма многочисленен, а видов, строго привязанных к деревьям, в нём не числится. Разнообразные шампиньоны обживают самые различные биотопы.
- Не с чем спутать: среди шампиньонов нет опасных видов, есть лишь слабоядовитые и невкусные, да и тех немного. Хрестоматийные примеры употребления бледных поганок под предлогом шампиньонов можно отнести к разряду "Deus vult". Все там будем.
Встречаются в природе и несколько "подшампиньонников": грибов, или целых родов, на шампиньоны более-менее похожих, но таковыми не являющихся. Вот подробнее:
Вот как всё просто и ясно! Остаётся, вооружившись знанием, выйти в лес или в поле, встретить шампиньон и попытаться его определить с точностью до вида, опираясь на совершенно четкие признаки, не допускающие двусмысленного толкования. Попытаться, отгоняя от себя тошнотворные волны бессилия и ненужности всех побуждений...
Всё дело в том, что "в поле" эта простота не работает от слова "абсолютно". Да какой там в поле. На моём собственном участке растут как минимум три шампиньона, которые я не могу определить до вида, как ни стараюсь.
И это в лучшем случае. Возможно, их четыре. Но жалобы - в следующей статье. Начали-то за здравие! За упокой отслужим в другой раз.
3. Будь здоров, шампиньон!
Сорок лет спустя наши Печатники стали районом вполне респектабельным. Это если сравнивать с серединой 80-х; где грязные, полузаброшенные, но противоестественно живые промзоны? Где неохватные склады дров? Где пустыри, помойки, битые стёкла и бессильный мат, где люди, злобно стареющие в затхлом пространстве между деревней и городом? Железный конь пришёл на смену крестьянской лошадке.
Луговых - обыкновенных - шампиньонов уже не видно. Город окончательно воцарился на месте деревни. Зато с каждым годом всё больше шампиньонов городских; тоже в своём роде обыкновенных, но - для города. Для урбанистических, стало быть, условий.
Возле площадок для пикников на набережной (там, где 40 лет назад грузили баржами сыпучие грузы системы "песок") робко встают шампиньоны двуспоровые(Agaricus bisporus). Те самые, из магазина, которые в основном только и культивируют.
Узнаваемость у них условная. Не будешь же каждый встречный гриб "сеять" и изучать под микроскопом споры?.. Не будешь. Но некоторые экземпляры не узнать невозможно. Именно те, именно с прилавка. Кто-то жарил с шашлыком, а споры и разлетелись.
Аккуратненькие, компактные, единообразные ("гриб маркетинговой калибровки"). Особенно удаются так называемые "королевские" - те, что с буро-фиолетовой чешуёй на шляпке. Это не форма и даже не вариация - просто сорт гриба. В следующих поколениях очешуённость, равно как и коммерчески одобряемая отборность, исчезает. Гриб дичает легко.
Одичавши, двуспоровые шампиньоны становятся неотличимы от своего природного сородича. Шампиньон двукольцевой (Agaricus bitorquis) не может похвастаться двойными спорами, но кто же это заметит невооруженным глазом? А так - одно лицо. Белый, коренастенький, полуподземный; разве что кольцо очень мощное, практически двойное, в относительном соответствии с названием.
Ну и покрупней немного. Хотя, конечно, не всегда.
...Оба городских вида розовеют на срезе, оба пахнут "грибами" - не анисом, не миндалём, тем более не карболкой какой-нибудь, а просто грибами, шампиньонами, которые в каждом магазине продаются. Очень похожи - и всё-таки отличаются. Как же я люблю городские шампиньоны! До чего же они понятней диких!..
Да, соратники. Да. Шампиньоны лесные и полевые - совершенно другая история. История угасшей любви, полная запоздалых сожалений.
Ещё поговорим.