Двое, он и она, радостно смеясь, глядя друг другу в глаза, затем схватившись за руки, уходили прочь от стоянки мулов, где погонщики покрикивали на своих упертых подопечных, а спешившиеся туристы делились впечатлениями на разных языках.
Максимус теперь крепко держал за руку Свету, не желая отпускать. Они шли, шутя и разговаривая обо всем на свете, позабыв, казалось, про заботы и былую жизнь. Все чаще бились их сердца, все ближе становились они, радуясь в глубине души, что это произошло.
Держась за руки, они прошли по пристани, разглядывая прогулочные катера, среди которых стоял крупный деревянный парусник.
-Какой красивый корабль, - сказала Света, - посмотри. Он будто пришел из далеких времен. Такие, как мне кажется, ходили по морям двести или триста лет назад, когда о других кораблях и не знали.
-Да, - согласился Максимус, - а по бортам торчали грозные пушки и в команде только суровые ребята на деревянных ногах и в черных повязках. Они глотали ром, курили горький табак через огромные трубки, устраивали вечеринки на пляжах и наводили ужас на нерадивых богачей.
-Да ты романтик, - усмехнулась она. – Но почему же сразу пираты?
-А ты посмотри на этого парня, - кивнул он на загорелого человека в полосатой майке, усиленно драящего палубу, - неужели, такой мог бы стать кем-то другим в иные времена? Вылитый флибустьер. Для полного антуража не хватает алого платка на голову и золотого кольца в ухо.
-Нехорошо судить о людях по внешности, - сказала Света, сделав серьезный вид, - а что если бы он был отважным капитаном, спасающим обездоленных, несущим людям свет.
Максимус искренне растерялся.
-Вот он? – удивленно спросил он, в открытую указывая на парня. Тот посмотрел на него и прекратил свое занятие, опершись о швабру, заинтересованный странной парочкой. – Он капитан? Сейчас. Ты только приглядись. Но я, между прочим, ни в коем случае не говорю, что пираты есть зло. По мне так – весьма милые ребята. И среди них находилось множество отважных личностей и капитанов, между прочим. Да я в детстве и сам подумывал стать пиратом…
-Ах вот оно что! – улыбнулась Света. – Значит ты сам в душе пират. Из тех, что грабят фрегаты и похищают девушек?
-Да, это я, три тысячи чертей! – вскрикнул он не своим голосом, подражая персонажам фильмов о пиратах и жутко гримасничая. - И на острове Кокос я припрятал тринадцать сундуков с сокровищами.
-Ну все, хватит, - обеспокоенно сказала Света, поглядывая на уставившегося на них матроса с парусника. - А то нас и правда кто-нибудь похитит. Я не удивлюсь. В этих-то местах.
-Нет уж, - он взял ее за руку, подмигнул парню на палубе и потащил в сторону фуникулера. – На вас, госпожа, у меня самого планы. И если вам угодно, сам похищаю вашу персону. К сожалению, хочу заметить, - он глянул на часы, - буду вынужден отпустить вас ровно через десять минут.
Максимус поджал губы, продолжая улыбаться глазами. Он страшно не хотел покидать ее, но обеденный перерыв заканчивался, а в больнице была еще уйма работы.
-Пообещай мне, что мы встретимся вечером. В то же время, что и вчера, - зачем-то сказал он, хотя знал, что именно так оно и будет. Она не сможет не прийти.
-Обещаю, - ответила она.
Они поднялись по лестнице на станцию подъемника, где купили билеты и сели в подошедшую кабину. Кроме них пассажиров не было. Двери тихо закрылись и кабина с рывком поспешила в гору, подергиваясь и чуть раскачиваясь.
Максимус сел напротив и взял ее за руки.
-Я знаю, все это странно, - сказал он, вздохнув, - и так быстро, но я ничего не могу с собой поделать. Мне уже хватило в жизни преград. И я не хочу терять то, что, кажется, нашел.
Света попыталась что-то сказать, но он прервал ее, поднеся пальцы к губам.
-Дай я договорю, - кротко сказал он, - пожалуйста. Всего несколько слов. Это важно. Просто послушай. Мне никогда не было так легко, несмотря на ту ситуацию, участниками которой мы стали с тобой. Я никогда не верил в знаки судьбы, и сегодня понял – не надо верить в них, не надо ждать. Знаки на то и есть, чтобы просто однажды узреть что-то и понять – вот оно, - он задумался, - или, в моем случае, - она. Ты. Я знаю, как это может глупо звучать, как ты сейчас думаешь обо мне. Но не надо. Я искренен с тобой, хоть сейчас это весьма не модно, и даже антипатично в людях.
Он сделал паузу, казалось, задумался о чем-то или подбирал слова. Света захотела ответить ему, но он снова заговорил. Она тихо улыбнулась.
-Я совсем не знаю тебя, а ты не знаешь меня. Скоро ты уедешь домой, а я останусь здесь еще на полгода. Потом, наверное, сам уеду куда-нибудь. Возможно, мы не встретимся больше…
На этих словах его пыл стих и Света, наконец, взяла слово.
-О чем это ты говоришь? Не ты ли только что о знаках судьбы твердил? Какая же это судьба, если ты собираешься бежать от нее?
-Я не знаю, что ответишь мне ты, - сухо сказал он и впервые за день спрятал от нее глаза, отвернувшись в окно.
Кабинка тем временем причаливала к станции, дернулась пару раз и практически влетела под крышу. Затем медленно остановилась.
-Так с этого и надо было начинать, - ответила Света и вышла в открытую дверь, Максимус последовал за ней.
Она не оборачивалась, спускаясь по немногочисленным ступенькам. Максимус не нагонял ее, следуя на расстоянии пары шагов. Он мог сейчас подумать что угодно. Что обидел ее, что наговорил лишнего, что дурак. Но неужели все вот так закончится? Зачем он поторопился?
Но она обернулась. На губах ее сверкала улыбка, глаза искрились радостью.
-Знаешь, что я тебе скажу – а ведь ты прав. Именно знаки судьбы и ничто иное. Мне кажется, что я знаю это очень давно. И чтобы ты не считал себя сейчас не в своей тарелке, думая, что наговорил глупостей, я тоже кое-чего наговорю. Поверь, я думаю, что ждала подобной встречи всю свою жизнь.
Она замолчала, снова отвернулась и пошла вперед, но в этот раз он быстро нагнал ее, взял за руку, развернул к себе и посмотрел в глаза. Они стояли какое-то мгновение на широком тротуаре среди потока людей, гуляющих и смеющихся, фотографирующих и наслаждающихся жизнью. И это мгновение для Светы и Макса растянулось на немыслимое количество часов, дней, лет. Мир вокруг них засверкал, замелькал, закружился, превращаясь в нечто бесформенное, но сочетающее в себе сотни и тысячи цветов, запахов, звуков.
Максимус склонил голову и поцеловал ее в губы. Света ответила на поцелуй. Она обняла его за шею, а он спустил руки на талию. Так и стояли они, пока ощущение безвременья, как и все остальное в жизни, не ушло безвозвратно, оставляя, тем не менее, следы настоящего чуда.
-Я пошел, - сказал он тихо, не обращая внимания на галдеж толпы и звучащую откуда-то громкую музыку.
-Иди, - ответила она, подняв руку.
-Я позвоню, как закончу, - добавил он, удаляясь. - Приведи Кристоса.
-Хорошо, - сказала Света. - Мы вместе встретим тебя на том же месте.
Он кивнул, отвернулся и зашагал в толпе не оборачиваясь, затем скрылся за поворотом и Света потеряла его из виду.
Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. И какой бы по-настоящему дурацкой ни казалась эта мысль, это действительно было так. Максимус виделся именно тем, кого она ждала, и для осуществления связи с ним потребовалось всего лишь встретиться два раза. Она гнала от себя прочь мысли о собственной торопливости, о возможном обмане, несмотря на чистые помыслы на словах. Все это она проходила, и если не сама, то жизнями подруг и героинь социальных блогов.
Она хотела себя ущипнуть, смеялась, вспоминая о переживаниях, о мечтах. Вспомнила про Машку и ее «школу» по снятию парней в клубах, где Света оказалась никудышной ученицей и проваливала один за другим все экзамены.
Ей вдруг стало так сильно жаль себя вчерашнюю, глупую, неразумную, никому не нужную, что слезы непроизвольно хлынули по щекам. Это привело ее в чувство, она отошла с центра тротуара и села на красивую деревянную скамейку у стены.
Света сунула руку в сумку, вынула солнечные очки, надела их, наклонила голову и дала волю слезам, начав с жалости и продолжая радостью и благодарностью судьбе.