Мертвячка не может выйти за границы места, где её уморили, это все знают, зато она вольна отмстить обидчикам внутри чёртова круга. Лишь глупцы после столь лютого злодейства будут болтаться поблизости от последнего пристанища жертвы, а её убивцы таковыми не были. Сколько ни ждала она длинным и тёмными ночами, сколько ни выла, а встретить тех молодчиков живыми не пришлось. Не судьба. Спаслись они. Не приняли кару из сладких белых рук, что растут из холодной почвы.
Шли годы, нехорошая изба пустовала, зарастала сорными травами. Крыша прохудилась, осела и проросла деревцами. Новые хозяева снесли уродливый остов и распахали землю под гречиху, так не найдя истлевшее в глубине девичье тело. Поземные воды довершили начатое, растворив даже самые крупные кости, и мертвячка навеки зависла между явью и навью.
Неотомщённая.
Сперва она люто ненавидела всех и особенно пакостила тем людишкам, кто посмел присесть на её межу, разомлев в знойную пору, но позже поутихла. Пустоцветная мелкая месть не приносила долгожданной радости, не была сладкой, как мёд, напротив — горчила. Имена и лики обидчиков стёрлись из памяти вместе с человечностью, оставив лишь смутную тягу к миловидным голубоглазым здоровякам, что когда-то сманили девицу, запутали, заворожили. Но вот беда — нельзя мертвячке водиться с живыми мужчинами против их воли, а кто в здравом уме спутается с такой?
Кто рядом проходил, тех мигом сдувало, стоило лишь как следует дунуть на разгорячённую от работы кожу или оставить игривый и щекотный поцелуй на потной макушке.
Что ей оставалось? Ненависть ушла, а любить живых она пока не умела.
С годами поле сменил пустырь, а потом пришли шумные железные механизмы и давай копаться в её землице. Уж как она гневалась, как хитрила, но выстроили-таки людишки некрасивое чудище поперёк её заклятого круга. Одних этажей сколько! И где это видано — домино на такую высоту?
Но и к тому привыкла. С годик отсиживалась в пыли чердака, позже чуть осмелела и принялась осваиваться.
Людишки тут объявлялись всякие. И плохие, и хорошие. Плохих она спроваживала всеми правдами и неправдами, а хороших берегла. Лелеяла. Освоила новую манеру говорить, обучилась забавным премудростям, подглядела за нынешними бойкими красоткам.
И полюбила мертвячка свой новый дом пуще старого, который забылся. Одного ей захотелось страстно и нестерпимо — вернуть человечье тело, снова стать девушкой из плоти и крови. Но как? Где найти того, кто не убоится мертвяка? Кто вернёт её к жизни?
И заплатит цену.
Нет, не найти ей столь смелого молодца.
Когда очередной жилец надумал съехать из-под самой крыши, она легко отпустила добычу. Красивый с лица, юноша так и не смог почуять её усилий и равнодушно проходил мимо, как она ни билась в попытках привлечь мужское внимание к чудесам. То цветочек на подушку уронит, то чай подсластит, а ему хоть бы хны. Пень бесчувственный.
Новый был не таков. Он сразу заметил странности, засуетился, но не испугался. Богатырского вида детина ни на миг не задумался, что когтистые лапы мертвячки способны оборвать чужое дыхание, придавить грудь и не дать вынырнуть из тяжкого сновидения. Смелый. Сильный.
Она была очарована его фантазиями о ней — соседская рыжая девчонка по имени Таня запала парню в душу, и ей оставалось только подстроиться и позволить ему додумать остальное.
Нет, она осторожничала, чтобы не спугнуть редкий шанс. Правду не говорила, но и не врала. А если кто не распознал в призраке мертвячку — чья в том вина? Уж никак не её.
Артём охотно принял сочинённый им женский облик. Охотно слушал истории о доме, не задавая вопросов. А если и спрашивал, то легко давал отвлечь себя. Запутать, околдовать.
Мертвячка оживала. Оставалось малое, и душа её будет свободна покинуть круг.
И тогда появился он, чёрт бы его побрал. Кот. Мальчик с огромной дырой в сердце.
И все её труды посыпались прахом.