Казалось, что все треволнения позади. Но не успели жители квартала вздохнуть спокойно, как посреди ночи их снова напугал звон пожарного колокола. Будто подтверждая, что Гонтаро обвинили несправедливо, по округе разнёсся отчётливый громкий звук. На днях деревянную колотушку сняли, а колокол всё равно звонил как обычно.
Теперь уже было не похоже, что это дело человеческих рук. Жителей квартала опять охватил страх, они снова принялись сообща сторожить пожарную лестницу, но колокол мирно молчал, пока охрана была начеку. Стоило немного ослабить бдительность, и колокол тут же начинал трезвонить. Так продолжалось примерно месяц, и люди совсем измучились. Никто не понимал, что же делать дальше.
— Похолодало-то как.
— О, господин Хансити! Входите! — домовладелец, только что заступивший на дежурство, с улыбкой встретил сыщика. Был такой же дождливый день начала ноября, как и сейчас, когда старый Хансити рассказывал мне свою историю. В большой печи у входа ярко горел древесный уголь. Войдя внутрь, сыщик протянул руки к огню.
— Говорят, что у вас большой переполох творится. Представляю, как вы беспокоитесь.
— Уже разузнали, значит. Дела и впрямь хуже некуда, — нахмурившись, сказал домовладелец. — Что думаете? Есть какие-то догадки?
— Честно говоря, подробностей я не знаю, — Хансити склонил голову набок, — но кажется, что проказник Гон, или как там его зовут, здесь ни при чём.
Домовладелец принялся за обстоятельный рассказ, а Хансити задумчиво слушал, прикрыв глаза. "Хотя мы связали Гонтаро, колокол всё равно зазвонил. Делать нечего — отправили мальчишку обратно к его наставнику".
— Ума не приложу, кто виновник, но я постараюсь во всём разобраться. Было бы лучше, приди я немного раньше, но срочные дела не позволили. Ну да ладно. Сперва я бы хотел взглянуть на колокол. Можно ли пойти наверх и осмотреть его?
— Конечно, прошу вас, — сказал собеседник Хансити и первым вышел на улицу.
Сыщик, подняв глаза на пожарную каланчу, на миг задумался и стал проворно взбираться по лестнице. Проверил колокол, быстро спустился, а потом отправился обходить окрестности. Хансити отошёл примерно на три дома от пожарной лестницы и оказался в узком переулке, где жила Окита — та самая, что встретила чудище. В конце переулка был довольно большой пустырь, на углу которого находилось старое святилище Инари. На пустыре соседский мальчишка запускал волчок. Выходя из переулка, Хансити заметил на доме Окиты объявление, что жильё сдаётся в наём. Домовладелец объяснил, что на третий день после столкновения с чудищем малодушная Окита поспешно переехала в другое место.
Затем Хансити отправился к кузнице. Незаметно заглянув с улицы внутрь, он увидел мужчину лет сорока, похоже, наставника, который давал указания, и трёх ремесленников, высекающих искры из раскалённых железных брусьев. Рядом с ними стоял паренёк и рассеянно раздувал кузнечные мехи. Как пояснил домовладелец, мальчишка был тот самый Гонтаро, которому недавно крепко досталось. При виде квадратного, чёрного от сажи лица, на котором ярко блестели большие глаза, сыщик подумал, что Гонтаро — настоящий бесёнок, озорной сорванец.
— Большое вам спасибо. У меня ещё есть несколько неотложных дел, но через два-три дня я снова к вам зайду, — сказал Хансити и попрощался с домовладельцем.
Однако у Хансити оказалось дело, которое он не мог доверить никому другому, и обещанные два-три дня превратились в четыре, а потом и в пять. За это время случилось ещё несколько событий, напугавших жителей квартала.
Первой натерпелась страху дочь владельца табачной лавки по имени Осаки, которой в том году исполнилось 17 лет. Она навестила родственников в Хондзё и возвращалась домой в семь вечера. Зимнее солнце уже скрылось за горизонтом, северный ветер взметал лёгкие песчинки, которые даже в ночи казались белыми. Чем ближе барышня подходила к родному кварталу, где случилось столько невероятного, тем сильнее колотилось сердце. "Надо было пораньше вернуться", — с сожалением подумала Осаки. Когда она, потупив голову и крепко прижав руки к груди, ускорила шаг, за её спиной послышался слабый звук — кто-то приближался к Осаки, так же быстро перебирая ногами. Барышню пробила дрожь, словно водой окатили. Обернуться было слишком страшно. Еле-еле оторвав от земли оцепеневшие ноги, она поспешила вперёд. Не успела Осаки завернуть за угол в свой квартал, как вихрь белого песка окутал её от ступней до груди, и в тот миг, когда она невольно закрыла лицо рукавами, загадочное нечто, которое следовало за ней по пятам, налетело на неё словно ураган и сбило с ног.
На крик барышни сбежались соседи и увидели, что та лежит без чувств. Причёска Осаки была совсем растрёпана, а колени слегка оцарапаны, но в остальном она не пострадала. Однако испуг оказался настолько сильным, что даже очнувшись, барышня не могла прийти в себя от потрясения. В тот вечер она слегла в постель с сильным жаром и не вставала три дня.
Снова принялись спорить, кто виноват — человек или злой дух. Именно Осаки видела и рассказала всем, что Гонтаро перелезал через забор рядом со складом ростовщика, а потому возникло подозрение: не этот ли озорник в отместку решил навредить Осаки, ведь ему крепко досталось в дзисинбане? Но сомнения быстро развеялись. Наставник Гонтаро подтвердил, что мальчишка во время происшествия находился в кузнице. Были и другие люди, которые видели Гонтаро вечером за работой. Пусть он и проказник, но раздвоиться точно не может, значит, на этот раз мальчишка не виноват. Над загадочным случаем ломали головы, да так ни к чему и не пришли. Но дети и женщины перестали выходить на улицу после захода солнца.
Вскоре нежданная беда приключилась с мужчиной. Удару подвергся старший караульный дзисинбана Сахэй. Сначала на него напал давний враг — зима, заставив с конца прошлого месяца мучиться от колик, его застарелого недуга. Сахэй терпел боль изо всех сил и ходил на собрания, которые местные власти устраивали чуть ли не каждый день из-за того, что в квартале было в последнее время неспокойно. Однако боль становилась невыносимой. В полдень Сахэй положил на живот карманную грелку и кое-как продержался до вечера, но с наступлением сумерек ночной холод его одолел. Теперь Сахэй стоял у печки и стонал, обхватив руками низ живота.
— Может, позвать лекаря? — не в силах больше смотреть на его страдания, спросили Дэнсити и Тёсаку.
— Нет, потерплю ещё немного.
Старший караульный дзисинбана и другие сторожа были известными скрягами. Они боялись, что врач попросит много денег, и по возможности обходились снадобьями, которые можно получить без помощи лекаря. Но чем дольше длилась ночь, тем сильнее становилась боль — в конце концов она одержала верх над скупостью. Сахэй не хотел вызывать врача в дзисинбан и решил пойти к нему сам.
— Я вас провожу, — сказал Денсити.
Держа под руку Сахэя, который не мог толком идти из-за сильных колик, Дэнсити вывел старшего караульного на скованную ночным морозом улицу. Вместе они пошли в соседний квартал к дому врача. Тот дал лекарство, велел согреться и лечь спать. Когда они поблагодарили и собрались уходить, было почти десять часов.
— На ваших улицах в последние дни неспокойно, будьте осторожны по пути домой, — сказал врач на прощание.
От этого доброго пожелания холод показался им ещё пронзительнее. Дэнсити снова взял Сахэя под руку и они отправились обратно.
— Пойдём скорее, пока ворота не заперты. Не хочется просить сторожа, чтобы нам открыли.
Стояла безветренная, безлунная и такая тихая ночь, что казалось, можно было расслышать, как оседает иней. Почти все огни в округе погасли.
Сахэй шёл сгорбившись, держась рукой за низ живота. Двое мужчин добрались до своего квартала, миновали два или три дома, как вдруг из-за кадки для дождевой воды возле дома ростовщика появилась чёрная тень. Не успели они понять, что же это, как чёрная тень на четвереньках подбежала к ним и вцепилась Сахэю в ногу. Тот сразу поскользнулся и упал. Дэнсити, который и раньше трясся от страха, завопил и бросился наутёк.
Выслушав доклад трусливого Дэнсити, Тёсаку взял дубинку и с опаской вышел за порог. Дэнсити, тоже прихватив оружие, отправился следом, но когда они оказались на месте происшествия, чёрной тени там уже не было. Сахэй при падении повредил колено. Вдобавок слева на лбу у него обнаружилась ссадина, как будто от удара камнем — то ли сам поранился, то ли его стукнули.
Позже выяснили, что в ту ночь Гонтаро из дома не отлучался. Подозрения в его виновности постепенно рассеялись, а вот подозрения, что это проделки злого духа, окрепли. По словам трусливого Дэнсити, нападавший был очень похож на каппу, но соседи только отмахнулись, мол, каппа — быть такого не может.
Примерно в то же время из домов начала пропадать еда. На Осаки и Сахэя напали схожим образом, а потому все согласились, что таинственный виновник больше походит на человека, чем на чудище. Почти не осталось сомнений, что кроме Гонтаро в квартале появился ещё один любитель злых шуток. Жители решили усилить ночную охрану.
Перевод с японского Надежды Корнетовой
Продолжение здесь