Трагический контент
Друзья на всю жизнь. Порой мы ждем их всю жизнь.
Али Смит "Осень"
В современной российской литературе Александра Шалашова наследует традициям Андрея Платонова, Варлама Шаламова, Людмилы Петрушевской. Их, таких разных, объединяет особенно трагическое мировосприятие. Мир, рвущий маленького человека в клочья крючьями-шипами, ощерившийся острыми клыками век-волкодав - жизнь, которую надо претерпевать. Не самое уютное книжное пространство, но кто сказал, что читателя надо непременно укутывать в мягкий плед и подсовывать под ноги грелку, а в руки какао с зефирками? За утешительным чтением не сюда, однако мы ведь не только за тем читаем, чтобы прятаться в мирах, где принцы на белых конях, единороги какают жемчужинами и прочая ланфрен-ланфра?
Читаем, чтобы быть многими. Наделенные писательским даром видят мир, как другим не дано и умеют сделать так, чтобы мы увидели его глазами героев, ощутили себя в их теле, пережили и прочувствовали то же, что они. Саша Шалашова умеет это делать. А что мир ее наждачно шершав - так ведь и реальность не то, чтобы гладкая. Герои "Камни поют" живут в СССР_который_не_распался. В реальности романа путч ГКЧП в августе 1991 увенчался успехом, все тихо и незаметно откатилось на круги своя, не было олигархов, предпринимательства, сверкающих иномарок на улицах, возможности обучения за рубежом и массового отдыха в Турции. Собственно, не было всего того, с чем в нашем варианте действительности так и не встретилось большинство, живущее рядом с чертой бедности.
Особых советских ништяков, которые мерещатся ностальгирующим по "такую страну просрали", впрочем, не было тоже. Бедные люди при любой экономической формации примерно в положении "ничего слаще морковки не ели". Здесь это буквально пирожки с сырково-творожной массой в качестве начинки как любимое блюдо, потому что герои романа - детдомовские. Мальчик Леша оказался в туапсинском интернате после нескольких лет скитаний по другим подобным заведениям. Здесь лучше. Тепло и море, хотя на него вывозили всего два раза. И кормят вкуснее, и по голове не бьют, и нянечка Наташа заботится о нем. Но все равно, учреждение - оно и есть казенное. Впрочем, нежности, тепла и родительской заботы он и в детстве, когда жил с мамой, не знал. Ну нельзя же, в самом деле, счесть таковой ситуацию, когда маму увозят на "Скорой", а пятилетний малыш остается один дома на несколько дней. Или случая, когда, на глазах у сына, она перегнулась через перила балкона, чтобы навсегда исчезнуть из его жизни.
Леша не знал, что бывает иначе до тех пор, пока в его жизнь не вошел тезка, Алексей Георгиевич. Молодой длинноволосый инструктор по туризму играл на гитаре песни Боба Дилана, водил пацанов в палаточные походы, как никто умел рассказывать и слушать, учил быть свободными от общества, живя в обществе. И душа мальчишки распахнулась навстречу. Приняла абсолютным принятием, привязалась той привязанностью, какая вмещает весь спектр любовей: детской, родительской, страстно-ревнивой, дружеской - отпущенных на долю. Жизнь, однако, дольше детства и в целом больше одних отношений.
Болезненный эмоциональный перекос предполагает накал страстей и ожидание уровня близости, при котором как предательство воспринимается любой интерес объекта привязанности, отличный от тебя, заставляя предавать на опережение, помечая иудиной печатью всю дальнейшую жизнь. Лишая возможности прожить ее вне наждачной шершавости клаустрофобически сжимающихся вокруг стенок туннеля, из которого так и не умеешь выбраться сам, в который затягиваешь любящих тебя. Тех, кому мог бы и должен стать мужем, отцом, учителем.
Евангельские мотивы трижды отрекающегося ученика диковинным образом переплетаются с "под развесистым каштаном" оруэллова "1984" и ответа за прирученных Экзюпери, которая расширяется до ответственности за приручивших. Здесь темно, но туннели выводят на свет, и вот это самое, наверно, удивительное в прозе Саши Шалашовой - она не оставляет ощущения безнадежности.
"Камни поют" - такое "Выход есть!" Это была хорошая новость. Плохая в том, что он не там же, где вход.