Авантюрист, русский монархист, националист, офицер и, возможно, самозванец, так описывают биографы полковника князя Павла Михайловича Авалова-Бермондта.
Кто был этот окутанный тайной, всегда появлявшийся в парадной черкесской форме, "всегда сопровождаемый целой свитой офицеров, награждённых орденами, и конным телохранителем в черкесской форме".
Происхождение, дворянский титул и военная карьера в значительной степени скрыты и основаны на его собственных показаниях. Он родился 4 марта 1877 года в Тбилиси в семье грузинского князя Михаила Антоновича Авалишвили, за которым его мать была замужем в первом браке. Его отец попросил его в 1919 году принять княжеский титул и русифицированную фамилию Авалов. Фамилия Бермондт происходит от отчима, второго мужа его матери. В 1905 году он участвовал в русско-японской войне и в 1918 году получил звание полковника. На юге России и на Украине он участвовал в антибольшевистских акциях, которые привели к его аресту в Киеве. Здесь он был освобождён немецкими войсками и прибыл в Зальцведель, где при поддержке немцев создал русский добровольческий отряд для борьбы с большевиками в лагере для военнопленных.
Белорусское правительство в изгнании в Берлине доверило ему руководство Белорусской освободительной армией как преемнику князя Анатолия Павловича Ливена. В начале июня 1919 года он и около 300 человек, которых первоначально называли "корпусом графа Келлера" в честь убитого лидера белого движения Федора Артуровича Келлера, прибыли в Курляндию. В Митау он открыл свой штаб 12 июня 1919 года. Поскольку русским войскам не хватало необходимой ударной силы, князь вступил в контакт с "лишившимися хозяев" фрайкорпами, потому что германское имперское правительство приказало им вернуться в Рейх по приказу Комиссии Антанты.
Согласно статье XII Компьенского договора о перемирии от 11 ноября 1918 года немецкая армия должна была оставаться в прибалтийских, бывших окраинных российских провинциях до дальнейшего уведомления, поскольку ни англичане, ни французы не желали посылать своих солдат, чтобы остановить продвижение Красной Армии на запад. В то время только германская армия и балтийские немцы с "Балтийским ландесвером" располагали в этом районе средствами военной мощи. Однако 8-я немецкая армия существовала только на бумаге. Солдатские советы взяли на себя командование, изгнали офицеров и приказали демобилизоваться и немедленно вернуться домой в Германию. За несколько дней целые полки растворились в воздухе. За отступающими немецкими войсками следовала Красная Армия. К началу декабря 1918 года большая часть Эстонии уже была оккупирована большевиками, а к концу декабря — и большая часть Латвии, так что немецкое правительство считало, что Восточная Пруссия находится под угрозой. Латыши обратились к Германии с просьбой о военной помощи. При посредничестве англичан 29 декабря 1918 года состоялось подписание соглашения между Августом Виннингом (August Winning), "генеральным уполномоченным Рейха в странах Балтии", и временным правительством Латвии под руководством Улманиса, в котором регулировалось использование немецких добровольцев. В нём латыши согласились предоставить латвийское гражданство всем иностранным добровольцам, которые боролись за освобождение латвийского государства от большевизма не менее четырех недель, если того пожелают. Вскоре обещание натурализации превратилось в "перспективу выделения земли для поселения". Этот лозунг вызвал "прибалтийскую лихорадку". Тысячи людей отправились на восток в качестве наёмников.
Генерал-майор Рюдигер фон дер Гольц получил от германского армейского руководства задание возглавить новые вооружённые силы в Прибалтике. Первоначально они состояли всего из нескольких тысяч солдат, помимо "Балтийского ландесвера" из латышского батальона, белорусской дивизии и "Железной бригады" под командованием майора Йозефа Бишоффа. В течение следующих нескольких недель к ним присоединились вновь сформированная I гвардейская резервная дивизия и различные соединения Фрайкорпса. Они стали:
хотя … объединённые в более крупные подразделения, они обычно мало заботились о военных структурах. В большинстве случаев они чувствовали себя обязанными только своему лидеру и действовали в основном самостоятельно. Тесная связь между офицерами и рядовыми была характерна для фрайкорпов. Один из участников сравнивает их с "кланом", в котором важна только взаимная лояльность. В то же время многие из них создавали определенный имидж грабителей, отращивали волосы и бороды и приветствовали офицеров только тогда, когда это было им удобно
С 14 000 человек, из которых около 10 000 были солдатами фрайкорпа, фон дер Гольц начал контрнаступление в марте 1919 года. Уже в конце марта 1919 года войска фрайкорпа освободили большую часть Курляндии и теперь наступали на Ригу, которая была взята после всего лишь однодневного, ожесточенного и кровопролитного сражения 22 мая 1919 года.
Большевистские части были частично полностью разбиты и отступили на север в сильно потрёпанном состоянии.
В последующие недели политическая ситуация изменилась, и германское имперское правительство приказало фрайкорпам вернуться в Рейх. Однако большая часть солдат фрайкорпа не захотела подчиняться приказу. 26 сентября 1919 года бывший командующий немецкими войсками в Прибалтике генерал граф фон дер Гольц передал командование князю Авалову-Бермондту. Таким образом, немцы во фрайкорпе больше не были обязаны возвращаться в Рейх, как того требовал Версальский мирный договор. Это также предотвратило возможные репрессии союзников в отношении Германской империи.
Западная добровольческая армия выросла в общей сложности до 50 000 человек за счёт перехода на сторону фрайкорпа (например, "Железная дивизия" под командованием майора Бишоффа с примерно 15 000 солдат, "Немецкий легион" под командованием капитана Зее Зиверта с 9 000 солдат, "Свободный корпус Плеве" под командованием капитана фон Плеве с примерно 3 000 солдат) и "Балтийский ландесвер", из них около 40 000 немцев и прибалтов и 10 000 русских.
Сбор необходимых финансовых средств для Западной добровольческой армии был затруднён из-за валютного хаоса, царившего в Латвии, особенно после того, как 11 октября 1919 года Германская империя прекратила выплаты солдатам фрайкорпа. Во время Первой мировой войны русский рубль был отменён в качестве законного платёжного средства постановлением германской военной администрации от 20 июля 1918 года. Его место заняла верхняя восточная марка ссудной кассы Восток (Darlehnskasse Ost), причём рубль считался одной маркой. Верхний восточный рубль Восточного банка торговли и коммерции (Ostbank für Handel und Gewerbe) оставался в обращении по цене двух верхних восточных марок. В конце 1918 года в только что созданном Латвийском государстве в обращении находились валюты с различной покупательной способностью: остмарки, острубли, немецкие марки, а также городские экстренные деньги (Митау, Либау и Виндау). В результате захвата большей части Латвии Красной Армией в страну хлынули царские и керенские рубли.
Весной 1919 года Совет рабочих депутатов города Риги принял 1, 3, 5 и 10-рублевые купюры, которые находились в обращении, в качестве законного платёжного средства на территории всей Советской Латвии. Совет рабочих депутатов Цесисского уезда (Венден) также выпускал собственные деньги номиналом 5 и 10 рублей, которые назывались облигационными купонами. 22 марта 1919 года временное правительство Латвийской Республики в Либаве уполномочило Министерство финансов законом выпускать денежные купюры номиналом 1, 5, 10, 25, 100 и 500 латвийских рублей. 18 марта 1920 года правительство объявило их единственным платёжным средством на территории Латвии.
Армейское руководство Западной добровольческой армии было вынуждено выпустить денежные купюры на сумму 10 миллионов марок. Однако, по слухам, только в Берлине из номиналов в 50 марок были изготовлены банкноты на сумму 25 миллионов марок. Также встречаются кассовые чеки с одинаковым контрольным номером, например, две банкноты номиналом 1 марка с надписью "Б 352545".
В кассовых чеках датой выпуска указывается 10 октября 1919 года. Они были напечатаны на бумаге без водяных знаков. На одной стороне надпись на немецком языке, а на другой — на русском. Здесь также находится чёрный шестизначный контрольный номер с предварительно напечатанной серийной буквой кириллицей и печатные знаки различия князя Авалова-Бермондта, главнокомандующего армией, и Ойгена Фрайхера фон Энгельгардта, начальника государственного экономического управления армии. В дневном приказе Главнокомандующего от 24 октября 1919 года объявлено о выпуске банкнот номиналом 1, 5, 10 и 50 марок. Со следующего дня они стали считаться обычным платёжным средством на территории, оккупированной Западной добровольческой армией, и с 10 апреля 1920 года должны были обмениваться на марки или эквивалентную им русскую валюту. Банкноты номиналом 1, 5 и 10 марок, "стоимость которых обеспечена имуществом" Западной добровольческой армии, были напечатаны в Митау типографией Дж. Штефенгагена. Купюра номиналом 50 марок отличается по своему оформлению и тексту от остальных номиналов и, как полагают, была изготовлена в типографии Шульца или Шварца в Берлине. В качестве образца использовалась русская 50-рублевая банкнота 1899 года.
В шестистрочном тексте говорится:
Эти банкноты, стоимость которых гарантируется государственной собственностью на территории, оккупированной Западной добровольческой армией, считаются законным платёжным средством и с 10 октября 1920 года обмениваются государственными банками и официальными платёжными учреждениями на немецкие марки или эквивалентную российскую валюту.
Авалов пишет в своих воспоминаниях:
Банкноты в 50 марок, якобы обеспеченные общим имуществом оккупированной моей армией территории, на самом деле так и не были выпущены. Я никогда не выпускал символы значений с фиктивной гарантией.
Это противоречит указанному распорядку дня. Помимо упомянутых ценностей, были напечатаны также купюры номиналом 2 марки, которые, однако, были полностью уничтожены пожаром. Этот пожар также считается причиной появления купюр с сухим штампом и без него, поскольку в результате пожара была уничтожена машина для тиснения, которая использовалась для нанесения сухого штампа на кассовые аппараты. Штамп имеет диаметр около 15 мм. На большинстве банкнот изображение (царский орёл с надписью) оттиска едва различимо.
Марсильгер придерживается мнения, что денежные знаки без сухого штемпеля являются незаконченными экземплярами. В 1920 году Латвийское почтовое отделение использовало для изготовления марок бумагу из незаконченных банкнот номиналом 10 марок, на которых была напечатана только немецкоязычная сторона. Это марки по 1 и 10 рублей соответственно. Следует также отметить, что существуют банкноты со штампами немецких фрайкорпов, подлинность которых, однако, вызывает сомнения.
Согласно ежедневному приказу Главнокомандующего Западной добровольческой армией от 24 октября, деньги Западной добровольческой армии будут выпущены в обращение в размере 10 миллионов марок, а именно купюрами номиналом 1, 5, 10 и 50 марок. С 25 октября на всей территории, занятой Западной добровольческой армией, эти денежные знаки стали использоваться наравне с восточными деньгами по следующему обязательному курсу: 2 марки в деньгах Западной добровольческой армии равны 1 восточному рублю или 2 царским рублям.Выпущенные с 10 апреля 1920 года банкноты подлежат обмену на марки или эквивалент русской валюты и гарантируются всем имуществом Западной добровольческой армии, а также всем имуществом короны, находящимся на территории, оккупированной Западной добровольческой армией. Денежные средства Западной добровольческой армии обмениваются на восточные деньги на Западном кредитном счёте в Митау:всем военнослужащим Западной добровольческой армии, отправляющимся в отпуск на родину или переводящим деньги своим семьям через Западный кредитный счёт; всем лицам, имеющим разрешение на выезд за границу;всем купцам, которые приобретают иностранные товары, в суммах, исключающих злонамеренную спекуляцию валютой.Митау, 24 октября 1919 года
Валюта Западной добровольческой армии не котировалась на Берлинской фондовой бирже. Таким образом, немецкие наёмники не имели возможности содержать семьи на родине. По этой причине, в случае необходимости, обмен должен быть возможен на западном кредитном счёте в Митау. Авалов в своих воспоминаниях указывает, что деньги Западной добровольческой армии пользовались такой популярностью у населения, что за 1 марку добровольческой армии приходилось платить 1 марку и 20 пфеннигов в Восточной марке. И это несмотря на то, что согласно ежедневному приказу обе валюты были номиналом равнозначным.
Немцы, участвовавшие в войне, которая якобы велась против Советов, делали это, веря ложному обещанию о предоставлении им земли для поселения. Теперь, когда Красная Армия вышла из Прибалтики, немецкая "миссия" была фактически выполнена, и теперь можно было надеяться пожинать плоды победы. Авалов, напротив, считал бывшие провинции неотъемлемой частью России, которые необходимо было вернуть и продолжить борьбу с советами внутри России. То, что последовало за этим, было политической и военной авантюрой. Авалову следовало ожидать, что его нападение на национальную латвийскую армию приведёт к вмешательству западных союзников.
8 октября 1919 года его армия начала наступление на Ригу, начав с Митау. Британский флот, дислоцированный в устье Дюны, обстреливал позиции Западной армии с 15 октября, в то время как национальные латвийские войска 3 ноября атаковали левый фланг, в результате чего силы были вынуждены отступить к Митау и, наконец, в конце ноября были эвакуированы в Восточную Пруссию.
Имперское правительство согласилось,
ретроактивно возобновить выплату жалованья солдатам Балтийского немецкого происхождения, которая была прекращена 11.10.19. Также западнорусским войскам, находящимся под командованием [генерал-лейтенанта] Эберхардта с 14.11.19 года. Войска полковника Авалова-Бермондта должны были быть приведены в боевую готовность к 20.12.19 году.
Солдаты Фрайкорпса должны были быть уволены не позднее 15 марта 1920 года. Уже в конце ноября 1919 года Министерство финансов Рейха согласилось обменять максимум 300 марок "Бермондтгельда" на одного солдата "с учетом потребностей обратной перевозки" на немецкие деньги.
И что стало с полковником Аваловым-Бермондтом? После поражения своих войск он сначала поселился в Дании, а затем жил в Германии. Когда в августе 1939 года был заключён германо-русский пакт о ненападении, национал-социалисты больше не приветствовали его русское национал-социалистическое движение. Он был арестован, а затем выслан из Германии. Через Белград он прибыл в Соединенные Штаты в 1941 году, где и умер в Нью-Йорке 27 января 1974 года.