Глава I
Полигон Имперской Академии Высшей Бытовой Магии, Студия Максимилианы Октавии Минор
Полина
Очнувшись сегодня затемно, я как-то странно себя почувствовала. Точнее – не почувствовала вовсе. Более того, именно от этого я и проснулась. Или пришла в себя...
Вокруг была самая что ни на есть тёмная-претёмная ночь и полная тишина: ни тени, ни блика, ни звука. Даже шума крови в ушах не слышно. Открыты ли глаза – тоже не ясно.
И я скорее мертва, чем жива – ведь бестелесными бывают только Духи…
И что в таких случаях, видимо, закономерно, мне было совершенно никак: ни весело, ни грустно, ни жарко, ни холодно. Блаженная тишина, покой и полное отсутствие каких-либо желаний: Нирвана… Предел мечтаний всех страждущих. Только нет золотого сияния. А должно быть, я точно знаю – Старик говорил.
Но если я мыслю, то я, скорее, жива, чем мертва..?
А вот и волны шелестят… и это не море. Так что, с возвращением!
Остальные ощущения, ощущаться не спешили. Отчётливым был лишь шум прибоя в ушах и тоскливое мычание вдали. Обрывками мелькали образы заснеженных гор, но вспомнить что-либо из недавнего прошлого не удавалось. Похоже, очередное преодоление себя закончилось несчастным случаем, и я довольно долгое время провалялась в беспамятстве. Или же чьи-то целенаправленные усилия по лишению меня жизни увенчались, наконец, успехом.
Темень оставалась непроглядной, и пришлось действовать на ощупь. С трудом удалось унять руки, и они перестали непроизвольно вскидываться и метаться, пугая меня смутными мелькающими бликами. То, что я пыталась ощупать, телом назвать было совершенно невозможно, настолько жалким и хлипким оно казалось.
То ли светлее становилось, то ли восстанавливалось зрение, но руки вскоре удалось рассмотреть: длинные и худые, с тонкими пальцами, с просинью вен под полупрозрачной бледной кожей. Которая ещё и шелестит от прикосновений…
Несколько раз, как полагается, я себя ущипнула. Больно было.
Надежда на то, что это я, окончательно улетучилась с первым взглядом на волосы, которых было непривычно много и, как оказалось – именно они создавали это призрачное освещение вокруг. Тускло мерцающие и извивающиеся серебристыми змеями, они вызывали у меня откровенную панику.
Чтобы не видеть этого безобразия, закрыла глаза.
Пытаясь восстановить дыхание и дать время колотящемуся в горле сердцу вернуться в положенное ему место, я с ужасом обнаружила, что сердце в этом теле находится справа.
Пока я пыталась это осмыслить, раздался громкий топот, и поверхность подо мной задрожала. Неизвестное существо неистово взревело, постепенно повышая и громкость, и тональность. То ли бык, то ли даже дракон… Нет, скорее – оба, дуэтом.
Вопль резко стих.
В неясном свете наступающего утра я огляделась. Мимоходом поразилась стилю интерьера, объединяющего разом элементы готики, рококо и ар-нуво. Несуразная ночнушка в виде просторного комбинезона с кружевными лентами, охватывающими запястья, лодыжки и шею под самым подбородком, этому телу была явно велика. Цвет её ткани почти не отличался от такого же невнятно-белого цвета доставшихся мне вместе с телом таких проблемных волос. Нет, пока я не шевелилась, волосы спокойно лежали на подушке. Стоило же едва повернуть голову или чуть глубже вздохнуть, они, будто живые, начинали расползаться в разные стороны.
Развязав ленту на запястье, я едва не расплакалась от жалости к вновь обретённому телу, на глазах покрывающемуся синяками от моих же щипков.
Пару раз завалившись на бок, я всё-таки сумела сесть. Кое-как собрала волосы в хвост и обвязала их вытянутым из рукава кружевом.