Поскольку в предыдущей статье о картине Угарова 1971 года (см. тут) мне привелось показать, что художник строил советской власти фигу в кармане, то не могу ли я себе позволить думать о фиге и в 1975-м, в картине «Июнь 1941 года»? В 1971-м он стал профессором искусствоведения (хоть и художник), а в 1975-м он стал председателем правления Ленинградского Отделения Союза Художников. Вещь пойдёт по высшему разряду – как вдохновлённая подсознательным идеалом истины, что характерно для настоящего реализма. (А настоящим я считаю угадку в социуме того, что уже появилось, а все молчат: или ещё не почуяли, или боятся «сказать».)
Это тот редкий случай, когда я начинаю писать, уже наперёд зная, что хочу сказать. Узнал я буквально полчаса назад, заметив пальцы рук в левой части картины:
Эта женщина спит на подводе! Когда все слушают сводку от советского информбюро, какой город ещё пришлось оставить немцам.
До лампочки ещё младенцу, который сосёт мамкину грудь, и ему всё хорошо. А мамке его страшно: вдруг отец её дитяти сложил уже голову под только что оставленным городом. И то же думают все. Тут одни только женщины – мужчин уже мобилизовали.
Слушают они два динамика, закреплённые на столбе, что справа перед спуском к пристани.
Вывеска над чем-то торговым по архитектуре, похоже, «Сельпо».
Сельпо – магазин сельского потребительского общества. В советские времена в сельпо торговали только хлебом, рыбными консервами, сушками, спичками, солью и карамельками без обёртки.
То есть подводы означают, что из соседних сёл приехали с утра за покупками. Пока сельпо ещё не открылось, женщина слева спит.
Но является исключением.
Не то, что в 1975 году.
«Говоря о повышении материального благосостояния советских граждан, посол [США в СССР Стесел] поделился впечатлениями о снижающейся эффективности их идеологической обработки: «[Население] с цинизмом относится к идеологии, все меньше интересуется коммунистическими идеалами, не доверяет пропаганде» (https://lenta.ru/articles/2013/04/13/ussr/).
Вы видите, что разобрать «по» на вывеске «Сельпо» не возможно. Это сделано специально – чтоб было не понятно, чего женщины тут собрались. – Художник добился своего:
«…полотно «Июнь 1941 года» (1975), повествующее о приближении фронта. Впрочем, сюжет не вполне ясен, но ощущение тревожного сорок первого зафиксировано именно в сюжете, построенном естественно. Красочная гамма красива, песочные цвета оттеняются в ней серо-синими. Однако сюжет не подтверждён цветом. Есть рассказ, но нет пластической драмы, соответствующей драматической ситуации» (Манин. http://www.artpanorama.su/?category=article&show=article&id=25).
И нашим и вашим… Может, Манин понял подвох Угарова, но не хочет выдавать…
А по-моему, как раз пластическая драма есть: наши – это в свету, а против наших – тёмное: река, другой берег и небо справа и вверху и тень от чего-то слева и внизу.
23 февраля 2024 г.