Глава 3.
Утро ворвалось в комнату криками воробьев за окном, солнечными лучами, пробивающимися сквозь грубый, засиненный тюль, клышущийся от дуновения весеннего ветерка, напоенного весенними ароматами. На кухне хлопотала мать семейства. В доме вкусно пахло пирогами. А Мария Семёновна уже затевала щи на обед. Вот она отвернулась на секунду, что-то снимая с полки. Здоровенный котяра Васька, щуря хитрые глаза, неотступно наблюдал за хозяйкой.
В мгновение ока, цапнул кус мяса, предназначенный для щей, и шмыгнул с ним под печку. Мать заметила только хвост, мелькнувший среди ухватов, которыми вынимали из печки чугуны. Мария Семёновна была женщина тучная. Кряхтя и ругая, на чем свет стоит, бесстыжего Ваську, она полезла под печку. Ухваты, кочергу и сковородники, конечно, с грохотом выкинула оттуда, чтобы не мешали. Куда деваться бедному Василию? Сорвался такой пир! Шипел, рычал, вцепившись зубами и когтями в мясо. Но, увы! Отняли у бедного кота вожделенную добычу, а самого выкинули на улицу проветриться. От грохота ухватов проснулось семейство. Почесывая затылок, в кухню заглянул средний сын.
- Как пахнет вкусно! - он протянул руку за пирожком и получил по ней поварешкой.
- Не умылся, а уже на пироги нацелился! - буркнула мать.
- Мам, и я хочу, - заныл Толя, вышедший на запах пирогов и стук ухватов.
- Сейчас будем завтракать, только вот Сам проснется, Лидка встанет, тогда и сядем за стол. Когда ваша сестрица пришла с гулянки, кто из вас знает? Молчите! Не знаете? Вот и я не знаю. Быстрее бы уж замуж выдать.
- Мам, а кислое молоко готово? - спросил младшенький, обожавший этот материнский деликатес
Это было у нее коронное блюдо: "кислое молоко", так она его называла. На самом деле, это было что-то вроде ряженки. Молоко долго томилось в печи, покрываясь румяной пенкой. Затем его заквашивали сметаной и ждали, когда свернётся. Все любила это её кислое молоко. Какие там были обалденные пенки!
Все, что Мария Семеновна пекла, варила и тушила, получалось необыкновенно вкусным. Готовить ее научила мать, бабушка Шурки, которую он никогда в жизни не видел, ровно как и деда. В доме родителей матери Шурки снимал квартиру, ещё в царские времена, землемер, настоящий барин. Дом был большой, двухэтажный. Хозяева занимали первый этаж, а второй сдавали. Жил барин на полном пансионе. Готовила ему и убиралась в комнатах хозяйка дома Екатерина Николаевна, а юная двенадцатилетняя Маша служила у землемера, по мере надобности, секретарем. У нее был очень красивый почерк. А дед Шурки Попов Семён Гаврилович имел лавку. Жили не бедно. После революции дедушку Семена раскулачили и сослали в Ташкент.
Отец семейства, к счастью, спал крепко и не слышал тарарам на кухне, устроенный котом. Когда Сам, как называла его жена, отдыхал, все домашние ходили на цыпочках и говорили чуть слышным шепотом. Строгий был, но справедливый и честный. Поэтому и носил его сын пальто, перешитое из солдатской шинели, латанные, перелатанные брюки и рубашки.
С улицы раздался свист.
- Что за соловей-разбойник завелся? - недовольно пробасил, откашлявшись, проснувшийся отец. - Кого из вас уже вызывают?
- Это Аркашка Бикс, пап, - доложила отцу старшая дочь Лида, выглянув в окно. Она расчесывала густые волосы, держа в зубах шпильки. Сегодня Лида собиралась сделать высокую прическу.
Наконец, вся семья уселась завтракать. Мать разрезала пышный пирог с капустой.
- Таких пирогов Царь не ел, мамуля, - с полным ртом заявил любимчик Толя.
- Хоть бы меня научила, мам! - отхлебывая крепкий чай из стакана в подстаканнике, покосилась на мать Лидия.
- Так тебя не поймаешь. То ты в институте, то на свиданиях.
Отец, нахмурившись, молчал. Он не любил разговоров за столом. Когда чаша его терпения переполнялась, он ударял кулаком по столу, и разговоры стихали, как по мановению волшебной палочки.
Шурка, сунув в карман пирожок, потихоньку смылся из-за стола, воспользовавшись тем, что отец уткнулся в газету. На улице его дожидался закадычный друг Аркашка. Пирожок предназначался ему.
Друг уже устал ждать и собирался уходить, когда появился в дверях Шурка. Уминая пирог, Аркаша слушал откровения товарища и соображал, как ему помочь.
А предмет мечтаний синеглазого парнишки, Шурочка, со своими подшефными ребятами гуляла по набережной Волги, заросшему цветущей черемухой, липами и кленами. Дети собирали ландыши под деревьями, плели венки из одуванчиков, а Шурочка одновременно смотрела за ними и читала роман Войнич "Овод".