От осознания потери снова захотелось плакать, но новое тело этого либо не умело, либо не желало. Цикады в голове надрывались...
А у меня оставались ещё неисследованные помещения. Я аккуратно встала сначала на четвереньки, потом так же медленно поднялась. Меня повело… Расставив руки в стороны, чтобы удерживать равновесие, и старательно не глядя на своё отражение в зеркале, направилась к дверям.
Ещё одна дверь открыла ещё одну стену. Я потрогала и поскребла ногтем поверхность – на этот раз кирпичную.
Открыла последнюю дверь. Ту, что была первой от входа.
Окон в этом зале не было: яркий свет лился сверху и рассеивался вездесущими облаками. В простенках между глубокими полукруглыми нишами стояли мольберты, приспособление, напоминающее кульман, несколько больших и, наоборот, совсем маленьких столов разной высоты. На них лежали в прозрачных коробках и были разбросаны кисти, палочки, напоминающие цветные карандаши, тюбики и баночки, возможно, с красками, и ещё какие-то ни на что не похожие предметы. Стопками лежали альбомы и разная бумага: обычная, рисовая, из хлопковых и шёлковых нитей. А может, это был вовсе не шёлк: гладкая поверхность казалась немного липкой и будто наэлектризованной…
В отдельном стеллаже были собраны разноцветные кристаллы. Предметы, покрытые причудливой резьбой, напоминали гипсовые стереометрические фигуры. Один, в виде диска, лежал на соседнем столе. Он был вырезан из белого камня и оказался полым внутри. Я осторожно к нему прикоснулась, и вверх бесшумно взметнулось холодное белое пламя. Резко отдёрнув руку, я отскочила. Пламя тотчас погасло, а внутри диска теперь отчётливо просматривался серый полупозрачный сгусток. Он отчаянно верещал и, просовывая свои эфимерные щупальца между завитками резьбы, пытался выбраться. Я отошла подальше.
В нескольких нишах стояли открытые стеллажи со множеством книг и запертые шкафы. Я заглянула в ближайший. В нём оказалась вертикально закреплённая большая книга. В ней были собраны рисунки всех тех растений с птицами, которые, следуя за мной, расползались уже по стенам этой то ли библиотеки, то ли класса для занятий.
На очередном листе было нарисовано несколько довольно милых насекомых с яркими разноцветными крылышками. Я притронулась к одному из изображений. Оно дрогнуло, а насекомое тут же вспорхнуло с листа. За ним следующее. И ещё… Я поспешно захлопнула книгу и закрыла шкаф.
Несколько ниш оставались пустыми, и были затянуты синим шелестящим туманом: такой я уже видела в ванной.
В сумраке дальней части помещения виднелась дверь, очень похожая на ту, в спальне. И я даже не стала к ней подходить. Вернулась в зал, все стены которого теперь были покрыты зеркалами на всю высоту Сквозь них прорастали растения. Птицы, с плеском будто выныривая из воды, оставляли после себя расходящиеся по поверхности зеркал круги.
Я всё же решила выяснить, что находится снаружи. Пересчитав уже знакомые кнопочки и не найдя никаких отличий, решила нажать восьмую снизу. Двустворчатое окно, ведущее на балкон, тут же распахнулось настежь. Но тюль в проёме взвился и затрепетал, преграждая мне путь весьма ощутимыми хлёсткими и, я бы даже сказала, прицельными шлепками.
Возможно, среди оставшихся одиннадцати на раме и была кнопочка, которой можно было раздвинуть тюль… Нужно было по-порядку нажимать.
Рассудив, что помимо кнопок должна быть какая-то аварийная система для того, чтобы раздвигать шторы механически, я, окрылённая своей сообразительностью, потянула за висящую в углу окна верёвочку. То ли с конструкцией что-то оказалось не так, то ли верёвочка для того и предназначалась, но тюль, вместе с карнизом слетел вниз. Отскочить я успела, но по голове меня всё же зацепило.