С 23 февраля! С Днем защитников Отечества!
Подводная лодка с момента своего создания и начала активного боевого применения, как правило, виделась как оружие "индивидуального" применения. И это не удивительно, так как уровень технологий и развития тактики применения субмарин тогда не позволял реализовать их групповое применение. Однако время шло. С развитием этого морского средства борьбы такие попытки начинались предприниматься - лодки выходили с едиными задачами, но действовали на заранее определенных позициях и районах для исключения ошибок в опознавании. Постепенно накапливался и положительный опыт, и отрицательный - битва у острова Мэй всем известна. Развитие подводных лодок, технологий, средств обнаружения и опознавания, в том числе и средств связи, уже в годы Второй мировой войны привело к тому, что подводные лодки уже могли успешно действовали в океане в составе групп. И как показал опыт немецких "волчьих стай" - довольно результативно. Очевидно, что в послевоенные годы эти "тактические наработки" не должны были остаться без изучения и дальнейшего развития, в том числе с переходом к атомному подводному флоту. Правда было это не просто.
Послевоенная история развития советского флота богата совместными походами советских подводных лодок, причем на достаточно значительные расстояния, и это касается не только атомных подводных лодок, но и дизель-электрических. И это как-то создало впечатление (у посторонней аудитории), что и тактическое взаимодействие также достаточно плотно отрабатывалось, и это воспринималось как само собой разумеющийся факт. А как же иначе? Творческое развитие и переосмысление опыта Второй мировой войны ведь должны были дать результаты и иметь продолжение.
Правда, лет тридцать назад у меня возникло некоторое сомнение в этом (первый вопрос), когда вышла первая часть воспоминания адмирала А.П.Михайловского "Вертикальное всплытие". В книге автор рассказывает про свои "злоключения" со своим "трактатом", где он, будучи капитаном 3 ранга начал прорабатывать данный вопрос ("теоретически прорабатывать") еще в 1956 году, когда опубликовал свою статью в "Морском сборнике" (№ 8/1956) о "совместном плавании подводных лодок". Вообще, если все таки "копнуть глубже", то с "тактическими группами", по словам все того же Аркадия Петровича, он познакомился "на практике" в 1949 году, когда советские подводные лодки Порт-Артурской базы участвовали в учениях. И тогда бригада подводных лодок выставила две тактические группы, одна из которых состояла из "Щ-121" и "Щ-124" под руководством командира дивизиона А.Г.Яйло ("Щ-124"), а лейтенант Михайловский был штурманом на Щ-121.
Как вспоминал А.П.Михайловский, "Учение удалось. Тактическая группа не "развалилась", несмотря на удаленный район плавания и сложное маневрирование". Правда в его воспоминаниях были и такие слова: "...озабоченность отсутствием средств и методов взаимного ориентирования подводных лодок для умножения их боевых возможностей осталась надолго".
Но тогда это ведь можно было понять - лодки были еще "военной поры", научно-технический прогресс стремительно "развивается", все будет хорошо.
Однако затем, новый поворот. Михайловский переводится на Северный флот, где как ему говорят "... адмирал Чабаненко напрочь отвергает идею тактических групп и активно внедряет в практику действия подводных лодок в "завесах". В принципе так и получилось - не просто было пробивать эту идею, будущий адмирал получил у "начальства" прозвище "профессор" за свои статьи и попытки протолкнуть свою "инновацию". Но с другой стороны ему удалось выяснить и позицию все того же Чабаненко в 1958 году.
"...Я согласен с Вами, - говорил адмирал, - что в одиночку лодкам не справиться, что нужно искать способы сосредоточения их усилия. Знаю также, что Вы увлекаетесь "тактическим группами". Я и сам некогда занимался этой проблемой на Тихоокеанском флоте, но ныне, на мой взгляд, "завеса" - это реальность, а "тактическая группа" не обеспечена технически средствами и потому утопия...."
Правда в дальнейшем Михайловскому пришлось убедиться и в невысоких способностях предлагаемых "завес", и в проблемах с местоположением лодок, и со слабым взаимным ориентированием. В тот период, кончилось тем, что Аркадий Петрович оказался на учебе в Академии, где попутно сумел написать и в 1961 году защитить диссертацию на тему "Совместное плавание и боевое маневрирование подводных лодок при действиях в тактической группе". Кстати, в работе, по всей видимости, рассматривались все еще дизель-электрические лодки, атомные лодки только еще осваивались и вводились в строй. Если кого то уже утомило такое длинное повествование, то могу успокоить - оно заканчивается, ибо это было вступление, так сказать. Ибо эти воспоминания, прочитанные в конце 90-х годов сформировали у меня, сухопутного человека, мнения о том, что тактические группы подводных лодок как "способ массирования сил" постепенно нашли свое место в тактике применения подводных сил и стали "привычным делом". Это убеждение подкреплялось примерами совместных действий советских подводных лодок, и дизельных, и атомных: учения, океанские походы и межбазовые переходы, а "Апорт" и "Атрина" чего только стоят. Вот на основе чего сформировался второй вопрос - а было ли это действительно так.
Буквально недавно с удовольствием познакомился с воспоминаниями уже известного нам Александра Марковича Евдокименко, который в 1970 году на своей К-63 "нокаутировал" американскую АПЛ "Стёрджен"(статья есть на канале). На этот раз Александр Маркович поделился опытом совместных действий с ракетным подводным крейсером стратегического назначения. Материал показался очень интересным, а главное - он вновь поднял тему "тактической группы". Да, возможно нашим читателям, которые сами командовали атомоходами это материал не понравится или они будет не согласны, но ... Будет приятно познакомиться с их мнениями в комментариях.
Итак, все для А.М,Евдокименко началось достаточно внезапно. В июня 1971 года он принял атомную подводную лодку К-370 проекта 671, корабль только прошел испытания и вошел в состав флота, а ее новый командир по привычке готовился к боевой службе в Средиземном море.
Задача оказалась неожиданной - "Выход в Северную Атлантику в составе тактической группы с РПК СН «К-249» (Командир - капитан 1 ранга Леонид Задорин)". Первое что удивило Евдокименко, что такому серьезному выходу не предшествовала никакая подготовка, поэтому вопросов было много: "Как сопровождение и плавание в группе?", "Где подготовка?" "Когда проводить сопряжение ГАК?" "Какая связь и её организация?". Но на удивление - он так и не получит ответов на свои вопросы. После изучения плана похода и боевого распоряжение вопросов стало еще больше, да и удивления хватило настолько, что можно было и растеряться.
Как вспоминает Евдокименко: " Выходим 8 августа, и каждый двигается самостоятельно к точке встречи в юго-западной части Норвежского моря. После встречи идём в составе тактической группы (ТГ) в район боевого патрулирования «К-249» где-то в Саргассовом море. Патрулируем совместно в течение месяца. Первые 8-10 суток - в составе ТГ, затем К-370 отходит в другой район и выполняет оперативное прикрытие в течение такого же срока. После чего снова лодки встречаются и действуют в составе тактической группы. И так троекратно".
Любопытно, что "операторы" решили усложнить задачку для К-370, так как после того, как закончится совместная "работа" с "К-249", та должна остаться в районе патрулирования, а лодка Евдокименко (К-370) должна перейти в другой район, где встретить другой ракетоносец - "К-415" (командир - капитан 1 ранга А.Д.Джавахашвили). После встречи стратегического ракетоносца К-370 в составе новой тактической группы должна была сопровождать его домой.
Параллельно (ну чтобы "два раза не вставать", как говориться), кроме всего прочего, было предложено после прохода Фареро-Исландского рубежа в течение двух суток провести учение по слежению «К-370» за «К-249», причём, на вторые сутки «К-249» разрешалось проводить маневрирование по уклонению от слежения. С «К-415» также требовалось провести двое суток подобных учения до подхода к Фареро-Исландскому рубежу.
Как пишет Евдокименко: "...Разделение полосы движения но глубинам: лодка охранения «К-370» - 150 м и ниже, охраняемые «К-249» и «К-415» - 100 м и выше. Полоса движения - 40 миль". Задача для К-370 - при обнаружении противолодочных сил обеспечить отрыв ракетного подводного крейсера стратегического назначения (РПК СН), не допустив её обнаружения.
Вот такая «простенькая» задачка.
Не могу оценить ее сложность, надеюсь по этому поводу выскажутся наши читатели, которым приходилось действовать в подобных ситуациях. Здесь удивляет больше не то, была поставлена сама такая задача, а тот факт, что судя по словам будущего контр-адмирала, а на тот момент - капитана 1 ранга к подготовке этого похода вообще отнеслись крайне безответственно, причем не командиры лодок, а штабы взаимодействующих соединений. К-370 входила в состав 3-й дивизии ПЛ 1-й ФлПЛ Северного флота, а К-249 - в состав 3-й ФлПЛ. Тут на учения "в поле выезжаешь", обязательно уточняешь с командирами батальонов вопросы взаимодействия и связи, а здесь - Океан!
Справедливости ради, все таки командирам все же удалось своими силами частично решить данные вопросы, но тоже не равноценно. Так согласно плану, первые двое суток после выхода из базы «К-249», в целях маскировки, должна была двигаться под БПК «Адмирал Исаков» (проект 1134Л), идущим в Средиземное море. Поэтому половину дня Лёня Задорин (командир "К-249") провел на инструктаже с командиром БПК, решая вопросы обеспечения безопасности совместного плавания.
А вот командирам лодок, которым предстояло выполнять совместную боевую задачу в течение полутора месяца в океане, оставили на совместную работу меньше одного часа. Странное решение, но смысла тогда возмущаться не было, следовало самим искать решение всех проблем.
Как вспоминает Евдокименко, "...ГАК «Рубин» (К-370) и «Керчь» (К-249) вроде не должны преподнести каких-либо неожиданностей. Главный вопрос: связь - подводная гидроакустическая. Самая простая - открытый разговор: он - «Первый», я - «Второй»; но это же, как говорится, «курам на смех» - о какой скрытности может идти речь? Зато есть кодовая связь....Но для её использования нужно иметь заранее закодированные команды и сообщения, которых нет и в помине."
В итоге, в срочном порядке, с помощью флагманского специалиста РТС 3-й ФлПЛ быстро "набросали" перечень необходимых команд и сообщений, проанализировав все ситуации, возможные в ходе совместного плавания, и составили таблицу, включавшую примерно 30 сигналов. Далее отработали порядок и организацию связи в тактической группа, и это все в спешке, практически "на коленке". Однако у командира "К-370" были еще вопросы, которые он постарался задать на инструктаже у начальника Оперативного управления штаба СФ контр-адмирала Д.И.Шинделя.
"Первый: какую задачу мне выполнять при осуществлении этих учений по слежению - боевой подготовки или обеспечения безопасности РПК СН? Кто будет отвечать, если в ходе этих учений РПК СН будет обнаружена противником?"
Вразумительного ответа на этот вопрос командир АПЛ не получил.
"Второй: так как во время нашего выхода флот НАТО проводил учения в Норвежском море, где действовали значительные силы вероятного противника, в том числе противолодочный авианосец «Интрепид», мы вынуждены следовать в точку встречи обходным маршрутом. Следовательно, прибывали в эту точку со значительным опозданием от ранее спланированного срока. А время занятия района патрулирования осталось прежним. Значит, форсирование Фареро-Исландского рубежа нам придется производить со средней скоростью 12 узлов. Так как же быть со скрытностью? Контр-адмирал Д.И.Шиндель помялся, помялся. А потом откровенно говорит: «Время занятия района планирует Генштаб, мы его менять не можем». А потом: «Вы только сходите, никто вас не будет детально проверять и спрашивать».
Что делать в такой ситуации командирам? Ответ известен: «Говорим: Есть, выполняем!», но про себя думаем: ещё как будут спрашивать за контрольные точки! Как бы то ни было, вскоре командир занял мостик, отдал швартовы, лихо развернулся и атомная подводная лодка К-370 вышла в свой первый боевой поход. Вскоре атомоход погрузился и пошел в назначенную точку.
По словам А.М.Евдокименко в точку встречи пришли в назначенное время и начали маневрирование согласно схеме встречи лодок в подводном положении. Приблизительно через полчаса появляется «К-249» - "...обрадовались, посылаем сигнал опознавания - в ответ молчок. Вызываем кодовой связью, перешли па «подводный телефон»: «Первый, я второй, как слышите?» - молчок". Но раз не уклоняется и обороты винтов соответствуют норме, - значит, точно «К-249». Так маневрировали более трёх часов; наша "подвижная точка" уже "двинулась" по маршруту, а мы всё еще «встречаемся». Наконец, ответ: «Второй, я первый, вышел из строя генератор высокого напряжения ГАК «Керчь», поэтому молчали. Сейчас всё в строю». Так что сюрпризы начались с самого первого контакта.
Для справки: характеристика РПКСН проекта 667А (по открытым источникам): длина наибольшая -128,0 м, ширина наибольшая 11,7 м, осадка средняя -7,9 м; водоизмещение (нормальное/полное): 7760 м.куб/ 11500 м.куб.; рабочая глубина погружения - 320 м; полная скорость подводного хода 28 уз, надводная скорость - 15 уз; экипаж - 114 чел, автономность - 70 сут. вооружение -16 одноступенчатых жидкостных баллистических ракет Р-27 (4К10, РСМ-25, западное обозначение – SS-N-6 Serb) с максимальной дальностью 2500 км, установленных в вертикальных шахтах в два ряда позади ограждения рубки.
В любом случае командир "К-370", всплыв под перископ, доложил "на берег" о встрече и начале движения, получил квитанцию, и две лодки "догнав свою точку", начали совместное плавание. Первые пара суток ушла на отработку связи - все команды, сообщения и т.д., передаваемые телефоном, дублировали кодовой связью, и уже на вторые сучки К-370 и К-249 перешли исключительно на кодовую связь.
В боевом распоряжении, которое получил командир «К-370» ставилась задача: «Вести разведку подводной, надводной и воздушной обстановки». И для более успешного выполнения этой задачи на борт прибыла группа ОСНАЗ из трёх человек - специалистов по радио- и радиотехнической разведке. И это очень хорошо помогло в походе. При всплытии на сеансы связи и обнаружении работы РЛС силой менее полбалла командир "К-370" не спешил немедленно уклоняться, а примерно через одну минуту получал, как правило, доклад от группы ОСНАЗ: «Работа РЛС гражданской авиации».
Интересно, что за все 68 суток похода лишь один раз, где-то южнее Фареро-Исландского рубежа, эти полбалла квалифицировались как работа РЛС самолёта патрульной авиации США «Oрион» - и вот уже тут лодка немедленно уклонилась, и никаких последствий от этого контакта не было. Данный факт сыграет определенную роль при разборе всего похода, запомним его!
По воспоминаниям А.М.Евдокименко в походе скучно не было, даже в таких районах, как Баренцево и Норвежское моря, которые офицер для себя считал «мёртвыми» морями: никаких помех, дальность слышимости и «К-249», и «К-415» - не менее 60 кбт. Поэтому и плавание в группе оказалось довольно "комфортным" и можно было чувствовать себя более или менее свободно чувствуешь себя при плавании в группе. Иное дело - при выходе в Атлантику южнее Фареро-Исландского рубежа. С самого утра лодку накрывают биологические помехи. Каких только звуковых аффектов не наслышишься, да ещё при этом и дальность слышимости подопечного уменьшилась до 25-30 кбт, что затрудняло и без того сложную задачу действий в группе.
"...Иногда, бывало, акустик докладывает: «Слышу шум работы турбины там-то». Сунешь голову в рубку гидроакустика - точно, очень похоже, по настораживает синхронность маневрирования «турбины» с нашей лодкой. А вдруг это и в самом деле АПЛ? Все сомнения разрешались посылкой импульса активного тракта ГАК на полную мощность. «Турбина» взрывается каким-то не то шумом, не то треском, затем разваливается на два-три куска и в итоге как бы рассыпается.Что это такое - можно только гадать."
Нельзя не согласиться с советским подводником, который отметил, что океан до сих пор хранит много загадочного и таинственного. Правда иногда это объяснялось довольно просто. Так, однажды командир БЧ-5 с разрешения командира атомохода проверил чистоту правой циркуляционной трассы. При вскрытии обнаружилась масса мойвы -прочистили и все пошло "нормально". На основании этого, тогда предположили, все биологические помехи - это излучения косяков всякой живности в океане.
Вообщем советские подводники продолжали набираться опыта и осваивать технику, и тактические приемы. Но не надо думать, что все проблемы ограничились только "биологическими помехами". С началом «учения по слежению» начались и неприятности - действовать в "тактической группе" не просто....
Продолжение следует.
Источники: Евдокименко А. М. Дифферент на корму или Как это
было - М.: «Персей-Сервис», 2017 - 568 с.; Михайловский, А.П. Вертикальное всплытие. Записки подводника. - СПб.:Наука,1995.- 536 с.; 3-я дивизия подводных лодок Северного флота. Люди, корабли, события /Сборник - СПб.: Тайфун, 2011. - 280 с., материалы сети интернет.