Назначение литературы - не развлекать досужую публику, а изучать действительность, являть читателю её язвы, побуждая искать пути её исправления. К такому выводу пришёл Белинский.
(начало рассказа здесь)
Но не означает ли это обречённости на роль Дон Кихота? Героического одиночки? Ведь даже просто единомышленников найти нелегко: правительству кажутся подозрительными любые сходки более трёх человек. Единственные легальные собрания - в редакциях журналов, а значит, эту возможность и надо использовать.
Переезд в Петербург в 1839 году дался Виссариону Григорьевичу очень нелегко: здесь всё было другим, непривычным. От климата - и до темпа жизни. Даже богатство и бедность в Москве и в Петербурге выглядят по-разному, даже манера одеваться, "лицо толпы", даже представления о родственности, общении, отдыхе... Невозможно не сравнивать! И появляется очерк "Петербург и Москва", едва ли не единственное свидетельство того, что Белинскому не было чуждо чувство юмора.
И тут возникла интересная идея: издать коллективный альманах, сборник рассказов, очерков под общим названием "Физиология Петербурга". Собрать под одной обложкой единомышленников. Но к кому из столичных литераторов обратиться с предложением? Не к "преуспевающим" ни в коем случае: Жуковский, Загоскин, Кукольник, Булгарин - это для Белинского безнадёжные консерваторы, запоздалые романтики, занятые поисками идеала в прошлом. А нужны исследователи настоящего!
И соавторами становятся Некрасов, Григорович, Панаев... из совсем ещё неизвестных - Гребенка, Говорилин (Кульчицкий). Единственный участник, уже хорошо знакомый читателям - "казак Луганский" - Владимир Даль.
Перед читателями предстал город, неизвестный "чистой публике". Дворы-колодцы и подвалы, где можно снять... не угол даже, а полкровати. Другую её половину снимет товарищ по несчастью. Город мастеровых, разносчиков, извозчиков, дворников, шарманщиков...
Успеху издания много способствовали иллюстрации. Не облагороженные, не приукрашенные петербуржцы "никакого звания".
Чего стоит одна только классификация чиновников! Есть "пятирублёвые, рублёвые, а есть и двугривенные". Это дворник знает, как и с кем разговаривать.
Дворовые люди здесь зарабатывают на оброк, кто и как может. А кто никак не может? Откуда целые подвалы молодых беременных женщин? А это горничные, кухарки и прочие "мамзели", потерявшие место "за дурное поведение"!
"Ревущее противоречие между европейской внешностью - и азиатской сущностью" - вот то, о чём должен сделать вывод читатель. Никакой политики - а между тем книга сыграла роль политического манифеста новой партии. "Дельное направление" - так поначалу назвал её Белинский. Некрасов назовёт "натуральной школой". И лишь следующее поколение найдёт определение "критический реализм".
"Шинель" Гоголя уже опубликована, до публикации "Бедных людей" Достоевского ещё полгода. Белинский не собирался подменять "Физиологией" изящную литературу, но его чутьё поражает: вокруг "Современника" ему удалось объединить все свежие силы, всё лучшее, что ещё только вызревало, только заявляло о себе. От Некрасова - до Достоевского.
И его легендарная нетерпимость, безапелляционность в суждениях, уверенность в собственной непогрешимости - всё это считалось бы крупными недостатками в любом другом деле. В политике, например. Но в деле издательском, в организации литературного процесса, недостатки обернулись достоинством. ЗНАМЕНОСЕЦ!
(окончание следует)