Конечно, Мстислава не ожидала обнаружить здесь вообще человека. А уж в наросте на дереве – тем более. Но деваться было ей некуда – раз взялась за дело, то нужно заканчивать! Ведь не зря её на помощь звали, а уж как это всё обернется станет известно ещё. Конечно, не поведёт Мстислава неизвестно кого в деревню, сначала разберётся кто такой и что произошло. Понимала, что может и не просто так такое с ним сотворили, но судить пока рано было.
Предыдущая часть:
Мстислава принялась помогать незнакомцу избавиться от наростов коры, да ещё показалось ей, что дуб будто бы вздохнул с облегчением, избавившись от такой «ноши».
Предстал перед Мстиславой худой, заросший и обросший мужчина, в рваных лохмотьях, который едва на ногах мог устоять, да ещё такой худой был, что без слёз невозможно было взглянуть! Жалость сжала горло знахарки, но она решительно взяла её под контроль. Незнакомец, которому она помогла усесться у корня, глубоко дышал, словно наслаждаясь каждым глотком свежего воздуха.
Он с трудом заставил себя открыть глаза, чтобы посмотреть на свою спасительницу и Мстислава замерла, увидев уставший взгляд пронзительно зелёных глаз. Никогда она не видела такой зелени в чужом взгляде. «Колдовские глаза» - Кольнула было её мысль, но знахарка только сердито дёрнула плечом. Вот ещё, верить во всякие суеверия! Но, с другой стороны – ведь и ветер на помощь от его имени звал, и узником дерева он оказался… Чем не колдун какой?
Но этот взгляд… уставший, грустный, смирившийся со всеми жизненными обстоятельствами, с проблесками надежды где-то в глубине действительно завораживал. Мстислава сморгнула, прогоняя наваждение, после чего протянула страдальцу плошку с простым супом – как раз осталось несколько кусков вяленного мяса.
- Спасибо… - Сипло проговорил незнакомец, принимаясь за еду. Как только в дереве этом выжить умудрился?
Мстислава пока вопросов не задавала, но за незнакомцем наблюдала абсолютно этого не смущаясь. Если приглядеться, то можно было разглядеть, что мужчина этот примерно её возраста, высокий, и некогда был наверняка очень крепким. А эти глаза его зелёные… В деревне бы за такие глаза мигом судачить начали. Незнакомец жадно ел, и прямо на глазах словно силы набирался. Бледная кожа порозовела, плечи он тощие расправил, и смотрел на знахарку уже уверенно, начисто вылизывая миску.
- Спасибо сударыня за спасение. Уж не чаял, что кто-то зов мой услышит, что не запутается мой ветер в густой лесной чаще, что сможет добраться до деревни какой… - Странный был говор у незнакомца, а голос такой мягонький, словно кот «молочные» лапки делал, местечко себе притаптывал. Но Мстиславу таким тембором было с толку не сбить. Чувство у неё было, словно пробуют её на прочность, пусть и очень слабо.
- Спасла и спасла, только знать кого бы. – Хмуро проговорила она, помешивая травы в маленьком котелке над костром.
Незнакомец глянул на неё пристально, словно в душу глянул, а потом улыбнулся, даже сквозь спутанную бороду его улыбку было заметно:
- Невзором меня когда-то звали, поэтому и ты меня так зови.
Мстислава слегка дёрнула плечом – имя не шибко хорошее было, но опять же – не стоит судить о человеке лишь по одному имени, а вот обстоятельства того, как он попал в плен древесный ей очень интересны были.
- Меня Мстиславой зовут.
- Говорящее имя. – Кивнул Невзор, после чего откинулся на корень и тяжело вздохнул. – Расскажу тебе девица, о том, как попал в плен это треклятый. Судить меня уже поздно, сполна я отплатил за свои грехи, это прекрасно понимаю. Да и судить меня уже некому, понимаю, что лет много прошло…
- Невзором меня мать нарекла, пыталась оградить от злых сил. А вот только всё наоборот вышло – с детства я был косым и невзрачным, дразнили в деревеньке нашей только так. Не передать словами, сколько злости во мне с детства копилось. Умом-то я понимал, что и мать с чистым сердцем мне имя давала, и что не виноваты дети деревенские в том, что я таким уродился. Но маловат умом я тогда был, да и в зрелом возрасте им не обзавёлся. Завидовал, злился. Ревновал и обижался. В семье, помимо меня, ещё двое старших братьев было и нормальными были, а я как поскребыш – всё плохое словно в себя вобрал. Когда подрос, начал на подколки и издевательства огрызаться, да палкой не стеснялся орудовать, отстаивая своё мнение. Так и взрослел, в ненависти, да в злобе. От родителей ушёл, поселился в старенькой избушке, где старик один жил, да помогал по дворам кому, что надо. Родителей видеть и знать не хотел!
Невзор грустно вздохнул, жалея о том, как себя вёл когда-то давно. А теперь ведь никак не вернуть ничего обратно, всё теперь так и останется горькими воспоминаниями…
- А однажды познакомился я с одной девицей. Красавица была – редкостная! И была она дочкой лесного колдуна. Вот для любимого отца она в деревню приходила, иногда и люди к нему ходили за советом или колдунством, но точно я ничего об этом не знал. Увидел я эту девушку и словно разум потерял. Приходила она с той стороны, где избушка моя была, так что сразу я видел эту красавицу. Весь мой мир был брошен к ногам этой девушки. Она была такой… у меня до сих пор нет слов, чтобы описать её. Она была чистой, доброй, улыбчивой, той, что всегда выслушает и найдёт слова, чтобы приободрить. Противоположности притягиваются, хотя через время я понял, что она испытывала ко мне жалость, а я… А я просто не умел любить, и любил так, как мог. То есть без остатка. Вот из жалости она и разрешала мне таскаться за ней. Только к отцу не водила – говорила, что мне это ни к чему. А потом начала встречаться с парнем из другой деревни, я об этом узнал совершенно случайно. Провожал он её… И отец одобрил её выбор! Я тогда возненавидел всё вокруг ещё сильнее. И понесла меня нелёгкая к другому колдуну. Потом уже я узнал, что они друг друга не любили, вот «мой» колдун и согласился мне вернуть любимую… Чего я только не нагородил тогда. Столько языком наболтал – страшно теперь и представить! Гадил как только мог, служил колдуну тому, лишь бы заполучить то, что так отчаянно желал! Не думал я о том, что не моё это, и что не надо этого было делать. Никто не подсказал, не подправил, а самому ума точно не хватило.
Мстислава слушала рассказ Невзора, и внутри всё у неё переворачивалось. Ну вот как так можно вообще? Но смотрела она на него и понимала – совсем другой человек пред ней сидит. Не кривой, не косой, только заросший, да худой. И в не было внутри него ничего от того парня, про которого он сейчас рассказывал. Отголоски только какие-то мотались. А Невзор, передохнув, продолжил говорить:
- Вот так всё и повернулось. Пожелал я того, что мне по праву не принадлежало, а колдун вместо того, чтобы мне любимую привести, уморил её. Отец её… Страшен был в гневе. Буря чуть не смела деревню с лица земли, много деревьев с корнем повырывала.
Мстислава сразу поняла. Откуда в округе дуба было столько деревьев поваленных, старых. Вот оно значит что…
- Я, конечно, и сам начал понимать, что натворил. До сих пор помню обоих колдунов, вокруг которых свистел ветер и молнии сверкали… Страшными словами проклинали они друг друга, обвиняли в каких-то старых спорах. А потом сцепились между собой, а большего я уже не помню. Очнулся только в дубе этом уже. Они ведь поначалу со мной разговаривали… оба. Как-то случилось так, что сплелись они в последней битве, да обернулись оба дубом, который стремительно разрастался. И я с ними, как провинившийся… Не знаю, сколько времени прошло. Мы много о чём разговаривали. Сначала, конечно, проклинали меня оба. Потом пытались выяснить, что же со мной такого произошло, почему во мне столько злости скопилось, что такое произошло. Мы много говорили, они словно по ниточке распутывали клубок, что внутри меня жил.
Невзор замолк. Его глаза потускнели. Потухли, когда он погрузился в собственные воспоминания.
- Он ведь меня простил… Перед тем как замолк навсегда. Сказал, что каждому своё по судьбе положено. И раз так на кону было предписано, то так и произошло. Говорил, что дочь его ещё вновь пойдёт по пути своему в этом мире. И попросил, чтобы я за ней приглядел… И подарил мне власть над ветром и знания кое-какие. А потом замолк навсегда, как и вечный его противник. Тот тоже оставил мне свой дар, благодаря которому смог я послать ветер на поиски помощи. Вот правда совсем я ослаб, поздно спохватился, а потом почувствовал тебя, вот и тратил последние силы, чтобы ты сюда дошла. Спасибо.
Зелёные глаза снова вспыхнули, поглядели на Мстиславу, и та склонила на бок. Обдумывая услышанное. Нет, была капля лжи в чужом рассказе, но не более того. Быть может, обагрил он свои руки кровью любимой, да вот не смог об этом поведать, свалил всё на второго колдуна? Кто знает? Но видно было – пускай и много времени прошло, но себя он так и не смог простить. Живёт в нём тоска сродни той, что у самой Мстиславы в глазах появилась.
- И что теперь? – Спросила Мстислава у него.
- Окрепну, да пойду на поиски своей возлюбленной. Раз ты меня сейчас спасла. Значит есть она на этом свете и должен я ей помочь, искупить свою вину до конца! Да передать ей последние слова отца её…
- Так если она переродилась, то и не помнит ничего. Как же ты ей передашь слова отца? – Удивилась Мстислава.
- Никуда прошлая жизнь не девается, просто прячется. Да и надо мне обещание выполнить…
- Для начала откормить тебя надо. Провожу тебя в нашу деревню, а оттуда пойдёшь куда тебе надо.
Невзор благодарно на Мстиславу поглядел, после чего поднялся на ноги. Силы было немного, но хотелось ему уже в путь двинуться. И удивился – выше Мстиславы оказался! С недоумением оглядел себя, словно впервые в жизни видел! И ведь действительно – тело его изменилось… Неужели и тут колдуны подсобили?
Перед тем как уйти, низко он дубу поклонился:
- Спасибо за науку, за дары ваши спасибо. Выполню своё обещания, а вы покойтесь с миром.
Дуб на прощание шумел и шелестел своей листвой, словно тоже прощался. Примирился колдун, потерявший дочь, со своей потерей пусть и сказать об этом больше и не мог, да и врага своего извечного простил – да и как не простить, если по глупости они рассорились? Время помогло им, сплело в тесных древесных жилах между собою – тут уже не повраждуешь.
Повела Мстислава Невзора в свою деревню.
Продолжение:
