Василиса уселась рядом с бабушкой, приготовившись слушать. Неужели она узнает что-то тайное? Неужели все то, что она чувствовала, видела — существует на самом деле?
- Ты выросла в городе, потому совсем ничего не видела тут, в лесу, но я уверена, что ты замечала что-то и у себя дома. Всюду, куда не упадет твой взгляд, есть нечто скрытое от глаз обычного человека. Наверняка ты уже слышала про домового, про водяного, да мало ли про кого еще? Все это считается сказками, но не в таких краях, как этот. В глубине лесов то первозданное, что было тут еще до человека, чувствует себя вольно и не опасается людей, не скрывается. Все то, о чем написаны сказки, существует на самом деле. Раньше каждый человек мог видеть и общаться с домовым, например, но времена шли, и теперь этот дар доступен лишь малому числу людей, и мы с тобой — одни из таких. И даже больше. Мама тебе рассказывала что-то про нашу семью?
- Нет, почти не рассказывала, да я и сама почему-то не спрашивала, теперь уже сама не понимаю, почему так делала.
- Это все твоя мать. В ней тоже скрыты большие таланты, хоть она это и пытается подавить, вот она и отводила твой разум с самого детства подальше от твоего наследия. Только вот, к сожалению или к счастью, кровь не обманешь, не обойдешь стороной. Потому и тебя сюда потянуло. Эти леса наша семья оберегала много лет.
- От кого оберегала?
- От людей, конечно. Нет никого злее, нет никого более жестокого, более бесчувственного, чем человек.
- Но как же все те, про кого ты говоришь? Про леших, про водяных… Я читала, что они могут сделать так, чтобы человек заблудился, пропал совсем. Или утонул в озере или там в болоте. Не зря ж все так леса опасались всегда!
- Не просто так водяной человека может утопить, а за дело только. Конечно, они, как и мы, порой чудят, но все равно придерживаются принятых нашими предками правил. Впрочем… Людей нам тоже порой приходится защищать и спасать, да.
- Если они забирают только плохих людей, то как же все те дети, что пропадают в лесах? Их ведь немало.
- А с чего это ты взяла, что с ними что-то плохое случается? - хитро улыбнулась Свята.
- А как же?
Василиса совсем растерялась. Все это было ей непонятно и оттого пугало, и все же желание разобраться, узнать как можно больше было намного сильнее. Все то, что говорила бабушка, отзывалось в душе будто бы давно забытой правдой, живущей где-то на подкорке. Оттого и хотелось разбудить еще больше воспоминаний, еще больше знаний, еще больше того, что теплилось внутри последние годы и просилось наружу.
- Дети эти могут становиться хранителями, могут сами стать леший или водяным со временем, а вообще — просто служат хозяину леса или реки, да мало ли кому еще? Поверь мне, они совсем ни в чем не ущемлены и живут счастливой жизнью, жизнью, которая длится намного дольше, чем была бы, останься они обычными людьми.
- Но ведь эту жизнь они не выбирали себе!
- Можно подумать, люди часто себе жизнь выбирают! Думаешь, твоя мать выбирала ту жизнь, что ей досталась? Мы просто берем то, что у нас есть, и пытаемся что-то с этим сделать.
Свята пожала плечами, и Василиса подумала, что она права.
- Значит, ты и все остальные женщины из нашей семьи занимались тем, что спасали разных существ от людей и наоборот?
- Можно и так сказать. Потому я и не могла уехать, когда нужно было. А мать твоя решила, что такая жизнь не по ней. Она разорвала связь и уехала, только вот не знала, что связь порвать навсегда невозможно, особенно такую, что сплеталась долгие и долгие годы женщинами многих поколений. Ты понимаешь?
- Да, кажется, да. И я такая же, как ты?
- Иначе ты не сидела бы сейчас со мной. Этому лесу нужна новая ведунья, я стала слишком стара и слаба, чтобы управляться со всем лесом. К тому же недавно где-то неподалеку появилась какая-то новая сила, и я совсем не уверена, что сила эта благоволит людям и другим существам. Раньше я ни с чем подобным не сталкивалась, потому пока не знаю, как быть, да и помимо моих чувств, ничего подозрительного пока не происходило.
Они немного помолчали. Девушка отчего-то сразу подумала про Мирослава. Ведь он, похоже, не так давно живет в этой деревне, может быть, он совсем не так прост? Тем более то, как он совершенно непредсказуемо оборвал их разговор… Может, он почувствовал ее силу так же, как бабушка почувствовала эту новую угрозу? Конечно, делать какие-то выводы и подозревать серьезно парня было рано и глупо. Она ничего не знала и не умела еще, потому и не могла ориентироваться на свои предчувствия. В конце концов, в ней могла говорить обида на его беспардонность и не более того.
- Я постараюсь помочь всем, чем могу, - ответила она.
- Для этого придется убедить твою мать оставить тебя тут, а это будет непросто.
- Почему?
- Она хочет для тебя другой жизни. Хочет, чтобы ты росла так же, как обычные девушки, нашла себе простого парня, вышла замуж, завела множество детей, работала бы на самой обычной и безопасной работе, завела подруг… При такой жизни, как у меня, многое из этого недоступно. Даже обычная семья.
- Но почему? Ведь у тебя есть дочка, и у мамы моей есть.
- Верно, всего одна дочь. Это то, что дает нам лес.
- Кто мой отец? - разговоры эти были слишком пугающими, слишком… Слишком. Василиса хотела узнать ответ и в то же время безумно боялась его узнать. Было понято, что отец ее — не самый простой человек, который просто бросил когда-то маму, как она всегда думала.
- Этого я тебе пока не скажу, уж прости. Ты должна сама многое увидеть, узнать. Надеюсь, ты меня поймешь.
Девушка понимала. Все то, что ей рассказала бабушка только что, и без этого было очень уж шокирующим, новым для нее, пусть и скрытым глубоко внутри. Нужно было обдумать, нужно было примириться с этим. Но ни одной мысли о том, что она может уехать и бросить все то, что ее тут ждало, у Василисы не возникало. Пусть она пока что слишком наивно на все смотрит, но она искренне хотела помочь.
А для этого нужно было поговорить с мамой. Она понимала, что сделать это нужно именно ей, бабушку Светлана точно не станет слушать, не зря же оставила ее и уехала когда-то в город. Но до самого вечера разговора не получилось — мать Василисы осмотрела обстоятельно дом и отправилась в город, чтобы докупить то, что было нужно. Как бы то ни было, свою маму она любила, потому заботилась. И пусть Свята говорила, что ей ничего не нужно, что все и так хорошо, Светлана села в машину и уехала. Как ни странно, Василису она с собой не звала, и весь день почти девушка была предоставлена сама себе и размышлениям обо всем, что узнала.
Кроме того, она хотела повнимательней присмотреться к парню. Даже если он и не был каким-то злодеем, все равно стоило разобраться, почему он так поступил, и решить самой, стоит ли с ним общаться дальше.
Тот будто бы услышал ее мысли, потому что уже ближе к вечеру, когда Василиса сидела все на той же лавке у дома и разбирала пряжу, что запутанным клубом сейчас лежала у нее на коленях, Мирослав подошел к ней.
- Доброго вечера! - поздоровался он приветливо, но Василиса не спешила отвечать. Ждала, что хочет сказать.
- Прости, мы как-то неловко начали знакомство, и мне бы хотелось начать его еще раз сначала.
- Думаешь, можно два раза познакомиться?
- Мы можем попробовать. Привет, меня зовут Мирослав и я люблю быть один. Не люблю много говорить, а когда приходятся — быстро раздражаюсь, если со мной разговаривает почти или совсем незнакомый человек. Из-за этого люди думают, что я злой, но мне просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть.
Что ж, эти слова объясняли его поведение, да и сейчас он выглядел таким виноватым, что Василиса поверила. Или захотела поверить — все же хотелось подружиться в этом новом для нее месте. Потому Мирослав уселся рядом и принялся помогать девушке распутывать нитки. Когда-то это было свитером, который Свята хотела перевязать на носки, но проказливый кот все запутал, а у старушки глаза уже были не те, чтобы узелки распутывать, так и лежал этот ком у нее.
И чем больше они разговаривали, тем больше девушка доверялась Мирославу. Он говорил больше, уже не такими отрывистыми фразами, рассказывал, как обустроил тут быт, насколько ему нравится заниматься улучшением дома. Он и в самом деле выглядел очень довольным, так что и в душе Василисы желание остаться тут по крайней мере на лето только укреплялось.
Потому к приезду матери она уже была готова к разговору.
