Городок был небольшой, но красивый, с ухоженными улицами и домами старой постройки с аккуратными фасадами, миниатюрными балкончиками и небольшими палисадниками у подъездов. В одном из таких домов в три этажа на одной площадке жили трое соседей.
Первую квартиру занимала баба Наташа, как ее все в доме называли. Ей уже хорошо за семьдесят. Она жила здесь смолоду со своей семьей: муж и двое детей. Но дочь и сын уехали, а муж умер три года назад.
Раньше она часто выходила во двор, резво бегала по делам и в магазин. А сейчас появлялась на людях редко, все больше дома просиживала, особенно зимой. И поход в магазин за продуктами был для нее событием.
Во второй квартире жила Марина с сынишкой Владиком. Ей было тридцать пять, мальчику недавно пять исполнилось. Замужем Марина не была, квартира ей досталась от рано ушедших родителей, от кого у нее сын – было большой загадкой.
- Наверное, от врача какого-нибудь, - судачили соседи.
Марина работала в больнице медсестрой. Но посудачили, да и бросили. Мужчин она к себе не водила, все свободное время посвящала сыну. Иногда, уходя ненадолго по делам, она просила бабу Наташу посидеть с Владиком.
За это Марина заботливо приносила ей продукты из магазина, делала уколы, измеряла давление. Иногда и прибраться помогала. По-доброму жили, по-соседски.
- Что же ты замуж-то не выходишь, Марина? – спрашивала ее иногда баба Наташа.
- Да я бы с радостью, только мужчин свободных нет моего возраста и старше. А кто помоложе, тот с ребенком не возьмет. Да и мне второй ребенок в доме ни к чему, посолиднее мужа нужно, - смеялась Марина в ответ.
Симпатичная она, конечно, только уставшая немного и простоватая на вид, не модница, как другие. Баба Наташа вспоминала свою дочь, она примерного Марининого возраста. Всегда будто на парад одета, длинные плащи или шубы, высокие каблуки. Как приедет в гости, соседки диву даются: как с журнала мод.
У нее, слава Богу, муж обеспеченный. Она может себе позволить, а Маринка одна бьется, сына поднимает. Не до шмоток ей. Но замуж нужно, хотя бы для того, чтобы жить легче стало. «Только муж нужен хороший, - размышляла баба Наташа, - такой, как у моей дочки».
Ну а третью квартиру на их площадке занимал Владимир Яковлевич, отставной военный. Он въехал в их дом не так давно. Никто понятия не имел, откуда он, почему именно здесь вдруг поселился. Эта квартира долго пустовала, и вдруг жилец новый прибыл, отремонтировал, мебель завез и стал обживаться.
Культурный такой, со всеми здоровается. Роста высокого, военная выправка. Около пятидесяти, моложавый. Дома не сидит, работает. Говорят, военное дело преподает в колледже каком-то.
Одинокие женщины во дворе смотрели на него заинтересованно, но дальше приветствий и кивков дело не шло. А Марина и вовсе встречалась с ним редко, хоть и жили на одной площадке. К нему никто не ходил, не приезжал, жил он тихо.
Но вот иногда из его квартиры доносилась музыка, красивые романсы. То хризантемы отцвели, то побудь со мною, не уходи - умолял кого-то грустный голос. Это случалось довольно редко, и Марина иногда, слыша музыку через стенку, задумывалась: что навевает его такое настроение?
А баба Наташа сказала ей:
- Спросила его как-то, почему слушает такую несовременную музыку. А он ответил, что эти романсы всегда, мол, современны. А слушает их по настроению, когда оно плохое у него. Вот так-то, девонька! Улыбчивый и приветливый, а плохим настроением страдает.
Марина лишь плечами пожала. Все страдают, не он один. Иногда так нахлынет, что хоть волком вой, никакие романсы не помогут. Но об этом она бабе Наташе не говорила. Это личное. Но вот Владик ее спасает от такого настроения, не дает маме расслабиться.
В этот вечер Марина с сыном пришли из садика все мокрые, замерзшие. Последние дни зимы выдались промозглыми, шел то дождь, то снег, на земле лужи, с деревьев капает. У подъезда встретилась с соседкой, она за хлебом ходила.
- Меня-то чего не попросили? Я бы принесла вам, баба Наташа! – сказала ей Марина.
- Ты вот что, девонька, приходи ко мне с Владиком на чаек. Я пирожков напекла, посидим, погреемся.
Пришли они через четверть часа, уселись на теплой кухне, а за стенкой музыка опять. На сей раз звучал романс «Не отрекаются любя».
- Красиво поют, - сказала баба Наташа. – Но что-то не в порядке у него опять. Чует мое сердце. Может, пригасим на чай, а? Пока пирожки горячие. Как думаешь?
- А удобно? – спросила Марина. – Вдруг он один хочет побыть?
- А вот сейчас и узнаем, - сказала сердобольная старушка, вышла из квартиры и нажала на соседский звонок.
Владимир Яковлевич открыл сразу и виновато взглянул на бабу Наташу.
- Музыка мешает? Извините, я сейчас убавлю…
- Нет, не мешает. Пойдемте к нам, мы с Мариной по-соседски чаепитие устроили. Пирожки у меня свои. Чего тут один горюете?
Думал он не долго. Поблагодарил и сказал, что через пять минут придет. Надо же! Сговорчивый какой! Не отказался, не прикинулся занятым или уставшим. Молодец! И пришел вскорости. Спортивные брюки, тонкий свитер, в руках коробка конфет «Птичье молоко», приветливая, как всегда, улыбка. А в глазах грусть.
Марина поздоровалась и пожалела, что не приоделась, так и пришла в своем толстом махровом халате и домашних тапочках, надетых на шерстяные носки. Ноги просто очень замерзли на улице. Рядом с ней сидел Владик и смотрел на мужчину широко открытыми глазами.
А где ему еще мужчин увидеть так близко? Воспитатели женщины, понятное дело, дедушек нет, не говоря уж о папе. Вот и смотрит, затаив дыхание.
- Ну что, сокол, давай знакомиться? – громко сказал мужчина. – Меня дядей Володей зовут, а тебя?
- Я Владик, а это моя мама Марина. Мы к бабе Наташе в гости пришли.
- Понял! Рапорт принят!
И все дружно засмеялись. Потом Владику, наевшемуся пирожков, включили мультики, усадив на диван, и взрослые остались одни.
- А у меня наливочка есть, - полушепотом сказала баба Наташа. – Давайте по чуть-чуть? За знакомство. А то рядом живем, и все сторонкой, все бочком.
Она достала маленькие рюмочки на ножках и вкусную наливочку, как оказалось, из смородины. Разговорились, и каждый немного о себе поведал. Баба Наташа о том, как быстро жизнь прошла, она и не заметила. Трудно было порой, а когда все наладилось, детей подняли, то тут и мужа не стало, и жить-то уже некогда…
Марина успокоила ее: было бы здоровье, да у детей все хорошо. Не грустите, мол, я рядом. А о себе она сказала лишь, что ее жизнь – это Владик. Кроме нее он никому не нужен.
- Вы друг другу нужны, - ответил Владимир Яковлевич, а баба Наташа почти повторила ее же слова:
- И я у вас есть, завсегда помогу, ты же знаешь.
Настала очередь соседа, и он поделился наболевшим.
- Ранен я был на военной службе, долго в госпитале провалялся, по-другому не скажешь. Упрашивал, чтобы выписали, а врачи ни в какую. То ЭКГ барахлит, то давление скачет. А пока лечился жена моя… другого нашла. Вот я и остался один как перст. Детей у нас не было. Уехал я подальше, чтобы не видеть, не вспоминать.
- Любите ее? – вырвалось у Марины.
- Не знаю. Столько лет вместе бок о бок, по гарнизонам, по стране. А потом раз, и как отрезали часть тебя. Часть твоей жизни. Романсы она любила, играла на пианино, пела. В музыкальной школе преподавала. Да и сейчас преподает, а я вот тут. Один-одинешенек.
- Мы у вас есть, Володя! – многозначительно закончила баба Наташа, и все снова по-доброму рассмеялись.
Прибежал Владик и сказал, что спать хочет. Марина попрощалась и увела его. Но после этого вечера жизнь у всех троих изменилась.
Владимир Яковлевич стал часто заходить к соседкам. То отремонтировать чего, то прибить. Мало ли мелких бытовых проблем у одиноких женщин. Баба Наташа прямо нужной себя почувствовала тоже: и наготовит, и напечет, и в гости зазовет.
Марина с продуктами помогала, Владик просто обожал ходить к бабушке Наташе, особенно если дядя Вова там. А как-то и Владимир пригласил их к себе. Накрыл стол, сам плов приготовил, цветы на столе.
- Праздник у тебя какой, Володя? – спросила баба Наташа. – А я без подарка.
Тихо играла музыка, Владик ел плов красивой серебряной ложечкой, вилкой у него не получалось. Марина тоже ждала объяснений, какой повод для встречи? Оделась она в этот раз красиво, причесалась, подкрасилась.
Владимир Яковлевич в рубашке с галстуком, немного торжественный, поднялся с места и сказал:
- Я очень хочу Марину в жены взять. Привязался я к вам, как к семье родной. Владику папа нужен, а тебе, Марина, нужен такой муж, как я? Ты подумай, я не тороплю. Но буду счастлив, если… разница в возрасте и мои седины не смущают.
- Я подумаю, Володя, - ответила Марина.
Щеки ее пылали. Владик смотрел на них во все глаза, пытаясь понять, что происходит. А баба Наташа сказала:
- А я свидетельницей буду, коли договоритесь.
Все дружно засмеялись, обнялись, как родные люди. Хотя почему «как»? Породнились они, душами породнились, а вскоре зажили одной дружной семьей.
Расписались Марина с Владимиром по весне. Владика он тут же усыновил. Так и появились у него и папа, и бабушка Наташа, которую он так и считал родной.
Ну а счастливее его мамы женщины в округе не было. Счастье красит женщину, придает ей бодрости духа, блеска в глазах и чувство успокоения и за свою жизнь, и за жизнь сына.