Часть 2
Первые несколько лет после камерной, скромной свадьбы, на формате которой настоял Стас, Альбина буквально летала, чувствуя за спиной мощные, прозрачные крылья, что давали возможность не касаться земли. Каждый раз глядя в зеркало, ей казалось, она отчётливо видит их очертания. По лицу молодой жены с утра до вечера порхала улыбка, игриво трогая изящной, тоненькой ручкой глаза и губы.
- Как блаженная, ей-богу! - не удержалась Мила, встретившись с подругой в кафе в один из входных. - И когда ты наконец прозреешь? Лет через сто?
Альбина лишь счастливо рассмеялась, порывисто обняв ворчунью.
- Я счастлива, Милка, я так счастлива!
- Ох, Альбина... - строго посмотрев на неё, произнесла Мила скрипучим, старушечьим голосом, - Не хочу портить тебе настроение, но... Как же ты не видишь?! Все ведь видят, кроме тебя...
- Нет, нет, нет! - замахала руками Ночка, - Не говори ничего, просто порадуйся за меня.
Демонстративно вздохнув, Мила окинула девушку сочувственным взглядом, покачала головой и уткнулась в меню.
Повлиять на Альбину, такую хрупкую, нежную, доверчивую и чистую, оказалось невозможно. Сколько бы ни пыталась Мила сорвать с носа подруги розовые очки, те приросли к нему намертво, безжалостно искажая действительность в пользу обаятельного мерзавца Стаса. На душе у Милы неустанно скребли голодные, недовольные кошки. Большая компания разноцветных пушистых зверьков с острыми коготками обосновалась с того самого дня, когда Альбина поведала о том, что Стас сделал предложение.
- Конечно же я ответила "да"! - просияла Альбина, не замечая, как потемнело, исказилось гримасой лицо Милы.
"Всё это плохо кончится, " - мелькнула тогда мысль, а первая кошка ловко просочилась в душу.
Всё бы хорошо, но с реализацией мечты у Балуевского не складывалось. Деньги и слава не спешили обрушиться на его голову, потешались где-то в стороне, лаская куда менее достойных. Стас надеялся если не на скорую персональную выставку, то уж на разного рода приглашения об участии точно. Согласно его представлениям о себе, все галереи мира, начиная от Москвы и заканчивая Нью-Йорком, должны были биться за честь представлять его. Однако время шло, месяц проходил за месяцем, а телефон несправедливо непризнанного гения подло молчал. О нём забыли. Посмели забыть. Глупцы, завистники и бездари! А однажды и вовсе нанесли оскорбление, влепили сокрушительную оплеуху, предложив работу иллюстратора.
- Да как вы смеете?! - взвизгнул Стас и швырнул телефон в стену.
- Что случилось?! - испуганно спросила Альбина, выскочив из кухни, где колдовала над сочной говяжьей мякотью. Стас обожал мясо, нуждался в нём для поддержания тонуса и сил, и любящая, внимательная жена в свободное от работы время училась готовить изысканно, вкусно, разнообразно.
- Какой-то негодяй позвонил мне и предложил работу в издательстве! - задыхаясь от гнева, признался Стас.
- И... Что, прости? - не поняла Альбина.
- Неужели не ясно?! Нужно объяснять?! - рявкнул Стас.
Альбина кивнула и поспешила исчезнуть.
Вспышки гнева возникали у Стаса все чаще, но Ночка списывала их на то, что мужу трудно, что он невыносимо страдает. Мятущаяся, творческая душа.
Альбина, уделявшая последние три года пристальное внимание изучению программ по дизайну интерьеров, смотрела на ситуацию философски, не имея связей и больших денег, заявить о себе не просто. Армия художников растёт с каждым годом, найти себя и не потеряться задача почти невыполнимая. Следовательно, нужно потерпеть и ни в коем случае не отчаиваться.
- Не переживай ты так! Всё ещё будет, вот увидишь! - убеждала Альбина мужа.
- И что за тупое быдло нас окружает? Ни ума, ни вкуса, ни понимания... Куда я только не носил свои картины! Какие только пороги не обивал! Неужели не ясно, что настоящим талантам нужно помогать?! Зависть! Это чёрная зависть! - злился Стас.
- Всё ещё наладится, придёт время и будет, будет у тебя выставка, - не теряла оптимизма Ночка.
- Тебе легко говорить! - скривился Стас, - Ты уж прости, милая, но посредственности всегда проще. Закон жизни. Серости везде дорога. Гениев же гоняли, зажимали, не давали пробиться во все времена. Вспомни Ван Гога, Модильяни и прочих.
Ничуть не обидевшись, Альбина улыбнулась:
- Я смогу прокормить нас обоих, а ты пиши, следуй своему предназначению.
- Да, я думаю это справедливо. Придёт время и ты будешь гордиться тем, что поддержала меня в нелёгкое время, - легко согласился Стас, не усомнившись и на долю секунды.
Ещё за год до получения диплома, Альбина начала подрабатывать в крупной дизайнерской компании, глава которой, пригласил её в штат сразу же по окончании училища. И не просто так. Работы Альбины пользовались огромным спросом, несмотря на отсутствие опыта. Поразительно, но девушке легко удавалось организовывать как большие, так и совсем маленькие пространства таким образом, что клиенты всегда оставались довольны. То был редкий, особенный, дар. Идеи в цветастых легкомысленных платьях витали, неистово кружились в воздухе, с готовностью присаживаясь на плечи Альбины, разгуливая по голове, заглядывая в лицо, нашёптывая, перебивая друг друга, ссорясь и смеясь. Стоило лишь прикрыть глаза, как словно по мановению волшебной палочки, появлялись со вкусом обставленные в разных стилях дома, квартиры и комнаты. Решения неординарные, смелые, в тоже время удобные и практичные приходили одно за другим, без терзаний, мечтаний, раздумий.
- Надо же! Никогда бы не подумали что так можно!
- Какая прекрасная идея! Браво, Альбиночка! Буду рекомендовать вас своим друзьям!
- Ну и ну! Полный восторг! Великолепно!
С наслаждением слушала Альбина нестройный хор голосов.
Работа приносила не только удовольствие, но и стабильный высокий доход.
А значит Стас мог творить без помех, не задумываясь о быте, о земном, о низком.
Успехами своей музы Стас не интересовался, никогда ни о чем не спрашивал, и если по первости это задевало Альбину, то позже она привыкла и не придавала тому значения.
Гостиную Альбина без сожалений превратила в мастерскую по первой же просьбе Стаса. Большую часть мебели продали, чтобы освободить место. Художнику чтобы творить требуется простор и воздух, это очевидно. Оставили лишь удобный кожаный диван, огромный, чуть потертый, на толстых, изогнутых ногах, а так же журнальный столик. Тяжёлые шторы сняли, заменив их на жалюзи, для работы требовался естественный свет. По стенам расставили стеллажи, у окна круглые столы для натюрмортов на высоких витых ножках. Повсюду стояли мольберты, лежали скрученные в рулоны холсты, на всех поверхностях поселились краски и кисти. Альбина не жалела денег на любимого творца и если требовались особые кисти за несколько тысяч, дорогие масляные краски, да всё, что угодно, Ночка без колебаний покупала искомое. Отказа Стас не знал, принимая сие как должное, благосклонно и с достоинством.
Так продолжалось несколько лет. Работая с раннего утра и до позднего вечера, Альбина ощущала как постепенно копится усталость. Капля за каплей Альбину покидала уверенность в том, что она не ошиблась. Сомнения, пусть робкие, тревожные, слабенькие, но в в сердце закрались, тоненько, противно попискивая. Альбина гнала их, но они возвращались снова и снова.
И Ночка стала меняться, начала внимательнее присматриваться к Стасу, делая робкие попытки видеть объективно. Густая розовая пыль, осевшая на глазах, неотвратимо рассеивалась.
Альбине не нравились перемены, происходящие с ней, но остановить процесс она уже не могла.
Любые попытки заговорить о том, что неплохо бы спуститься с небес на землю, Стас грубо пресекал.
- Да ты благодарна мне должна быть! Ты кто?! Что ты такое?! Твоя задача сделать так, чтобы я ни в чём не нуждался! Для этого я тебя и выбрал! Думаешь мало было желающих?!
Через два года Альбина забеременела, но новость гения не обрадовала.
- Нет, Ночка, муза моя, любимая моя, не сейчас! Я совсем не готов, это так некстати... Ты же знаешь, что следует сделать? Ведь знаешь? - вкрадчиво шептал Стас, целуя жену, обнимая её. Устоять перед ним Альбина не могла никогда и как бы ни злилась, как бы ни хотела его приструнить, поцелуи, объятия, жаркий шёпот прохвоста, по-прежнему лишали её воли. Тело предательски тянулось, откликалось, безоговорочно подчинялось. Наваждение. Морок.
Сделав аборт, Альбина смогла убедить себя в том, что поступила правильно. Стас был внимателен, нежен, окутал её непривычной заботой. Но надолго его не хватило, очень скоро Альбина заметила, что муж все чаще прикладывается к бутылке, приглашает кого-то домой, пока она работе.
А однажды Ночка застала картину, увидев которую учинила грандиозный скандал.
Стояла зима, февраль, холодно и сумрачно. В такие дни особенно сложно сохранять позитивный настрой. Низкое, беспросветно серое, тяжёлое небо словно бы давило, клонило к мерзлой земле. Альбина работала над загородным домом, не поднимая головы, уже вторую неделю, засиживаясь до полуночи, домой приходила только чтобы принять душ, поспать и переодеться.
Открыв дверь, она увидела пустые бутылки из-под вина, валяющиеся в коридоре, услышала мелодичный женский смех, летевший из мастерской. Не разуваясь, не снимая пальто, Альбина рванула в комнату.
Надежда Ровицкая