Вскоре они оказались в комнате с маппой Кнеи. На этот раз Мурчин совершила руками широкий пасс, и на одной из ее стен возникло большое окно, в котором была видна летняя ночь. Раэ не мог это мысленно не одобрить: все эти тайные колдовские комнатки, как он уж понял, слишком уж давят своей глухой безвыходностью. А тут хотя бы были видны за стеклом старые перила и большая восходящая луна. За толстым стеклом не было слышно звуков ночи.
-Окно выходит во внутренний двор, - сказала Мурчин, проследив за взглядом Раэ, - он тоже тайный и тоже принадлежит этим покоям. Если наш разговор пойдет гладко, мы его продолжим на этом балконе. А если наш разговор никак не пойдет… как тогда, в Ивартане, то уж не знаю, выйдешь ли ты из этой комнаты вообще…
Они стояли друг против друга в совершенно пустой комнате, где на стене была лишь маппа, а из мебели – ничего. Находиться в такой комнате можно было только несколько минут. Не станешь же долго пребывать в пустоте. Раэ приготовился к допросу. Вот сейчас посыплются на него один вопрос каверзней и неожиданней другого. И сейчас она его подловит…
Раэ переминался с ноги на ногу, опустив голову, и изучал мраморные плиты пола. Кажется, он стоял на коленях здесь, на том же месте – вон и трещины на камне знакомые. Надо же, какую мелочь запомнил тогда, когда врал, врал, врал до потемнения в глазах, врал, понимая, что рискует жизнью альвов… врал там, где мог, а где не мог врать, помогал лжи правдой. Ждет подобное испытание его и сейчас… Он был сосредоточен, как перед схваткой…
-Сколько тебе лет?
-Пятнадцать.
-Как ты меня мысленно зовешь?
-…Мымра.
Мурчин молчала. Раэ ждал вопросов. Но… вопросы не посыпались!
-Меня очень раздражает, когда ты темнишь, - неожиданно неторопливо заговорила Мурчин, - но иногда меня это забавляет. Тебе всего пятнадцать лет, а ты так порой ловко врешь! Вроде как ни не солгал, вроде как и правду сказал. А все равно правда от твоих слов где-то сбоку оказывается. Но больше всего меня раздражает, что ты не можешь врать, когда это надо! Ты зачем сказал Бриуди о Лампадах? Что? Не мог придумать больше ничего?
-Нет, - сказал Раэ, - я решил не врать. Особенно там, где меня быстро выведут на чистую воду.
-Да он тебя и так на чистую воду вывел бы, кабы Вилхо не влез! И не как я – дознавательным зельем. Он бы так у тебя в голове покопался бы, что ты смог бы стать идиотом. А уж он бы сделал это… Наррани. Сколько всего бы ты выдал. И про меня тоже. Мне опасно иметь с тобой дело. Ты понимаешь, что значит для тебя – стать слишком, слишком опасным для меня?
-Понимаю, - сказал Раэ, сам в тот миг не зная, повинуется ли он зелью в чае или же говорит по своей воле, - и поэтому я не буду врать Бриуди там, где он меня легко поймает.
-Ну конечно же! Он сходу вгрызся в два вопроса «а почему Лампады тебя схватили?» и «А почему Лампады тебя бросили?» Вот зачем ты ему это ляпнул? Лампады не балуются, они могут тебя взять только по приказу Госпожи Ночи! О нет, они не балуются! Они на службе! Они повинуются только движению пальца Госпожи Ночи! Ты почти что признался, кому ты был нужен. Еще чуть-чуть додумать – и все догадаются, что именно ты должен был лежать на алтаре на Ламмасе! И тогда все, что я провернула, могло бы рухнуть мне на голову. Мы пропали бы оба! Вот надо было тебе говорить о Лампадах!
-Надо. Мне надо было говорить то, что мне сказал Хетте. Вот его сейчас вызовут в префектуру… и то, что он скажет, то и будет правдой! Он тебе так сказал! Он мне так сказал! Он так и Бриуди скажет. И ему поверят. Он – древний колдун…Он найдет что всем сказать…
-Найдет он! А откуда ты знаешь, что он себя не станет выгораживать за наш счет?
-А что он на нас наговорить-то может?
-Для того, чтобы тебя спасти, ему надо будет отказываться от своих слов! Только так. Вилхо подбросил Бриуди версию, в которой во всем, что с тобой случилось, виноват Хетте. Как ты думаешь, Хетте на это согласится? Я вот думаю – нет. Ты ему не сват, не брат. Он будет стоять на своем. Что тебя похитили Лампады. И тогда у всех – не у меня одной, не только у Бриуди, который, кстати, не дурак, - у всех, я говорю тебе, появятся вопросы, почему тебя взяли Лампады – раз! И почему они тебя бросили – два! На первый вопрос я ответ знаю. А остальные копнут и узнают. Значит, мне нужен лишь ответ на второй вопрос. Почему служанки Царицы Ночи тебя бросили в лесу, а не дотащили до нави? Если они по мановению ее пальца делают то, что она прикажет, и не смеют не выполнить в точности. Ту, которая не сможет выполнить воли Госпожи Ночи, ввергнут в инферно. Знаешь, что это за место? Самое дно нави! Так что, Фере, я имею половину ответа на второй вопрос, зная ответ на первый. Лампада тащила тебя в навь, а потом что-то случилось. И я думаю, если ты перестанешь валять дурака и расскажешь в подробностях, что знаешь, то я смогу тебе помочь. Если же ты не расскажешь мне все, что знаешь, я сочту тебя опасным. И тогда ты не выйдешь из этой комнаты. Никогда. Пойми, Фере, я тебя очень люблю, но если ты не дашь себя защитить от Бриуди… и меня подставишь… я вправе сотворить с тобой страшные вещи! Я думаю, ты догадался, что я ради тебя обманула навь, Аахарн, Ваграмон, Ортогон. Так что? Я по-твоему не заслуживаю правды? Да я заслуживаю больше, чем правду! Больше, чем стыдливый поцелуй в беседке! Больше, чем мысленное называние мымрой! Или ты со мной не согласен?
Она внезапно вскинула взгляд на Раэ, и у того слова застряли в глотке. Он знал, что надо что-то сказать, иначе Мурчин мигом догадается, что он выпил облепиховое масло и не потерял воли над собой. Но мгновение бежало за мгновением, а Раэ боролись смущение, страх, чувство вины и… благодарности к Мурчин. Ведь все-таки она его отвоевала у нави. Отвоевала, как и клялась тогда дождливым днем в Кнее. И он не мог, был не в силах ничего сказать. Мгновение бежало за мгновением. Он знал, что вид у него растерянный. И знал, что Мурчин догадывается о том, что ее зелье дознания не подействовало. Он со страхом смотрел в ее лицо и вдруг увидел, что черты лица у нее смягчаются, осуждающий взгляд прояснился, как море после шторма, и… она улыбнулась.
-Я бы тебя прибила, Фере, заговори ты сейчас. Я бы подумала, что ты бесчувственный чурбан. Но нет. Ты не такой. Как ты уже понял, никаким дознавательным зельем я тебя не поила. В чае было магическое успокоительное, чтобы ты во сне не ходил.
И Мурчин рассмеялась.
-Не бойся. Я не стану тебя поить дознавательным зельем. Я поступлю иначе. Сейчас я выйду на вон тот балкон. А ты оставайся здесь. И подумай. Но не над тем, как меня обмануть. А стоит ли меня обманывать? Вот я тебя сейчас опою этим зельем. Вот вытяну из тебя куски правды, какие смогу. Может, соберу их в какую-то связную мозаику. Может, благодаря им, я тебя спасу. И смогу обезопаситься сама. На этот раз. Может быть. А дальше? Что меня ждет дальше? Понимание того, что у тебя до сих пор фига в кармане? Что ты мне всей правды добровольно не скажешь? Я хочу, Фере, чтобы тут посидел и подумал вот над чем: если бы ты солгал мне в Кнее, то ты бы огреб за ложь только от меня. Если ты солжешь здесь, в Ортогоне при имперском дворе, то пострадаю я. И тогда ты огребешь не только от меня. Но и от других. И очень, очень сурово. В мире колдунов простец – никто. Так вот: я сейчас выйду на балкон и дам тебе время. Подумать. Крепко подумать. Стоит ли тебе от меня иметь тайны. Кажется, я доказала тебе, что способна встать за тебя. И если даже после этого ты будешь отмалчиваться, то я не знаю, как еще завоевать твое доверие. И стоит ли его вообще завоевывать!
И Мурчин стремительно подошла к балкону, открыла дверцу и бесшумно выскользнула из комнаты.
Раэ некоторое время неподвижно стоял, оглушенный выходкой Мурчин. Затем незаметно для себя осел на плиты пола. И понял, что у него все это время вообще не было ни минуты о чем-то обстоятельно подумать. И сейчас буря из мыслей и чувств захлестнула его. Где-то внутри шевелилось чувство вины по отношению к Мурчин. А не была ли она права? Разве не благодаря ей он не лег на алтарь? Разве не подвергала она себя опасности быть обвиненной в государственной измене? Нера… Нера держала камень за пазухой против Мурчин. И Раэ молчал. А она? Она ради него что сумела провернуть! Обманула вампирий городок. Обманула ликанов. Обманула ваграмонский двор…
«Не будь она ведьмой, я бы ей служил» , - вынужденно всплыла в его голове ужасная мысль, и у Раэ не было времени с ней бороться. Опасно стукнуло сердце. Нет, так нельзя, нельзя. Ведьма может тебя спасти только для того, чтобы вернее погубить. Куда бы пошла твоя душа, Раэ, если бы ты лег на алтарь? На небо. А сейчас? Сейчас, куда пойдет твоя душа, если ты ответишь ведьме?
Раэ почувствовал, как у него горят глаза и проступает испарина на висках.
«Ты меня спасаешь, чтобы погубить. И я тебе скажу правду, чтобы обмануть», - решил Раэ, поднялся с пола и подошел к окну, где над перилами висела полная могучая луна и постучал в стекло…
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 153.