В романе Валентина Катаева "Алмазный мой венец" не выдуманные герои, за каждым псевдонимом стоит совершенно реальный человек, у которых были друзья, родственники и почитатели, что же до Валентина Петровича, он в своей книге был честен и писал то что хорошо знал, поэтому неудивительно, что оскорбленных и желающих Катаеву всяческих неприятностей хватало. Тем не менее "Алмазный мой венец" шедевр и с точки зрения литературного достоинства книги, и как исторический источник информации.
Мы уже обсуждали прототипов этой книге, см:
1. https://dzen.ru/a/ZcCUuWyGjUbgFWtC
2. https://dzen.ru/a/ZcNKHnY11GsT8JEJ
3. https://dzen.ru/a/ZcSVq9EhN0PsS1Bj
4. https://dzen.ru/a/ZcXnfk79VnMOsxio
И сейчас продолжаем расшифровку:
Босоножка – Айседора Дункан (Исидора, Изадора Данкан урожд. Дора Энджела Дункан) родилась 27 мая 1877 г. в Сан‑Франциско (США), погибла 14 сентября 1927 г. в Ницце (Франция). Американская танцовщица‑новатор, основоположница свободного танца. Разработала танцевальную систему и пластику, которую сама танцовщица связывала с древнегреческим танцем. Жена поэта Сергея Есенина в 1922‑1924 гг. В ее честь назван кратер Дункан на Венере.
Айседора родилась в семье Джозефа Данкана, который, обанкротившись, оставил жену с тремя детьми и еще не рожденной Айседорой. Так как матери было тяжело воспитывать четверых детей да еще и работать, девочку отдали в школу не в 7, а в 5 лет, скрыв ее возраст. В 10 лет Айседора начала заниматься танцами с соседскими детьми, в 13 бросила школу, чтобы посвятить себя танцам, в частности, вела курсы и работала с частными учениками, танцевала по частным приглашениям. Выступала босиком, в греческом хитоне, чем изрядно шокировала публику.
Решив, что в провинциальном Сан‑Франциско ей не достичь славы, Айседора отправилась со всей семьей сначала в Чикаго и Нью‑Йорк, а затем в Европу. Постепенно Дункан действительно становится невероятно популярной. Она учит языки, переписывается с известными философами, выступает в самых известных театрах разных стран. В 1903 г. Дункан вместе с семьей совершила артистическое паломничество в Грецию. Здесь Айседора инициировала строительство храма на холме Копаное для проведения танцевальных занятий (сейчас – Центр изучения танца имени Айседоры и Раймонда Дункан). Выступления Дункан в храме сопровождал хор из десяти отобранных ею мальчиков‑певцов, с которым с 1904 г. она будет выступать в Вене, Мюнхене, Берлине. В 1904 г. возглавила школу танца для девочек в Грюневальде (около Берлина) и усыновила 40 девочек‑сирот. Тогда же она познакомилась с театральным режиссером‑модернистом Эдвардом Гордоном Крэгом, стала его любовницей и родила от него дочь. В конце 1904 г. впервые посетила Россию, где, в частности, познакомилась со Станиславским.
В 1921 г. Айседора и ее приемная дочь Ирма приехали в РСФСР по приглашению наркома просвещения Луначарского и организовали танцевальную школу в Москве. «Пока пароход уходил на север, я оглядывалась с презрением и жалостью на все старые установления и обычаи буржуазной Европы, которые я покидала. Отныне я буду лишь товарищем среди товарищей, я выработаю обширный план работы для этого поколения человечества. Прощай неравенство, несправедливость и животная грубость старого мира, сделавшего мою школу несбыточной!»[1].
Айседоре для ее школы выделили особняк на Пречистенке, но в стране был голод, советское правительство не могло организовать трехразовое питание для учеников и отопление танцевальных залов, что вызывало очень большие трудности в работе Дункан.
Вскоре Айседора знакомится и влюбляется в Есенина (королевич в «АМВ»).
«В области балета она была новатором. Луначарский был от нее в восторге. Станиславский тоже.
Бурный роман королевича с великой американкой на фоне пуританизма первых лет революции воспринимался в московском обществе как скандал, что усугубилось разницей лет между молодым королевичем и босоножкой бальзаковского возраста. В своем молодом мире московской богемы она воспринималась чуть ли не как старуха. Между тем люди, ее знавшие, говорили, что она была необыкновенно хороша и выглядела гораздо моложе своих лет, слегка по‑англосакски курносенькая, с пышными волосами, божественно сложенная.
Так или иначе, она влюбила в себя рязанского поэта, сама в него влюбилась без памяти, и они улетели за границу из Москвы на дюралевом „юнкерсе“ немецкой фирмы „Люфтганза“. Потом они совершили турне по Европе и Америке» (В. Катаев).
Айседора погибла через два года после смерти Есенина.
Сын водопроводчика – Василий Васильевич Казин, русский поэт. Родился он 25 июля (6 августа) 1898 г. в Москве, действительно в семье водопроводчика, умер 1 октября 1981 г.
«А рядом с ним (имеется в виду, с Есениным. – Ю. А.) шел очень маленький, ростом с мальчика, с маленьким носиком, с крупными передними зубами, по‑детски выступающими из улыбающихся губ, с добрыми, умными, немного лукавыми, лучистыми глазами молодой человек. Он был в скромном москвошвеевском костюме, впрочем при галстуке, простоватый на вид, да себе на уме. Так называемый человек из народа, с которым я уже был хорошо знаком и которого сердечно любил за мягкий характер и чудные стихи раннего революционного периода, истинно пролетарские, без подделки; поэзия чистой воды: яркая, весенняя, как бы вечно первомайская. „Мой отец простой водопроводчик, ну а мне судьба сулила петь. Мой отец над сетью труб хлопочет, я стихов вызваниваю сеть“».
Василий закончил реальное училище Игнатьева в 1918 г. Первая публикация относится еще ко времени ученичества. С 1918 г. принимал активное участие в организации Союза рабочей молодежи в Москве, работал секретарем Бауманского райкома комсомола. Учился в литературной студии Московского пролеткульта, сотрудником Наркомпроса, основал литературную группу «Кузница».
Из его наследия критики особенно выделяют сборник «Рабочий май» и поэму «Лисья шуба и любовь». Советская власть благосклонно относилась к появлению нового пролетарского поэта. «Живей, рубанок, шибче шаркай, шушукай, пой за верстаком, чеши тесину сталью жаркой, стальным и жарким гребешком… И вот сегодня шум свиванья, и ты, кудрявясь второпях, взвиваешь теплые воспоминанья о тех возлюбленных кудрях»…
«…Как видите, он уже не только был искушен в ассонансах, внутренних рифмах, звуковых повторах, но и позволял себе разбивать четырехстопный ямб инородной строчкой, что показывало его знакомство не только с обязательным Пушкиным, но также с Тютчевым и даже Андреем Белым», – продолжает знакомить нас со своим приятелем Катаев.
В 1931‑1940 гг. Казин работал редактором Гослитиздата. В 1938‑1953 гг. его почти не печатали. И новый всплеск популярности он почувствовал после выхода поэмы о субботниках «Великий почин».
Интересно, что в конце романа «Алмазный мой венец», где упоминается парк Монсо в Париже, Катаев видит статуи своих друзей, созданных из космического светящегося вещества и среди уже покойных писатель почему‑то наблюдает и статуи В. Казина (сын водопроводчика), и Л. Славина (наследник), которые на момент написания романа были еще живы: «Маленький сын водопроводчика, соратник, наследник, штабс‑капитан и все, все другие. Читателям будет нетрудно представить их в виде белых сияющих статуй без пьедесталов».
Впрочем, произведение заканчивается превращением и самого В. Катаева в памятник: «Я хотел, но не успел проститься с каждым из них, так как мне вдруг показалось, будто звездный мороз вечности сначала слегка, совсем неощутимо и нестрашно коснулся поредевших серо‑седых волос вокруг тонзуры моей непокрытой головы, сделав их мерцающими, как алмазный венец.
Потом звездный холод стал постепенно распространяться сверху вниз по всему моему помертвевшему телу, с настойчивой медлительностью останавливая кровообращение и не позволяя мне сделать ни шагу, для того чтобы выйти из‑за черных копий с золотыми остриями заколдованного парка, постепенно превращавшегося в переделкинский лес, и – о боже мой! – делая меня изваянием, созданным из космического вещества безумной фантазией Ваятеля».
Мулат – Борис Леонидович Пастернак. Родился 29 января (10 февраля) 1890 г. в Москве. Отец – академик Петербургской Академии художеств Леонид Осипович (Исаак Иосифович) Пастернак, мать – пианистка Розалия Исидоровна Пастернак (урожд. Кауфман, 1868‑1939). Незадолго до рождения Бориса семья переехала из Одессы.
У них дома часто бывали художники И.И. Левитан, М.В. Нестеров, В.Д. Поленов, Н.Н. Ге. Их посещали Л.Н. Толстой, музыканты А.Н. Скрябин и С.В. Рахманинов.
В Москве Борис поступил в 5‑ю гимназию (ныне – школа № 91), причем сразу во 2‑й класс. В 13 лет, упав с лошади, сломал ногу, кость неправильно срослась, из‑за чего Пастернак всю жизнь хромал и был освобожден от службы в армии. Об этом можно прочитать в его стихотворении «Август».
В 15 лет попал под казачьи нагайки, когда на Мясницкой улице столкнулся с толпой митингующих, которую гнала конная полиция. Этот эпизод войдет потом в книги Пастернака.
Пастернак закончил гимназию с золотой медалью, освободили его только от сдачи экзамена по Закону Божьему, так как он исповедовал иудаизм. В то время Борис мечтал стать музыкантом и серьезно готовился к экзамену в Консерваторию по курсу композиторского факультета.
Всю жизнь для Пастернака было важно добиваться наивысших профессиональных успехов. «Ничто не было так чуждо Пастернаку, как совершенство наполовину», – пишет В. Асмус, – то есть у него был достаточно высокий ценз, а следовательно, он понимал, что как раз в музыке ему мало что светит: „Больше всего на свете я любил музыку… Но у меня не было абсолютного слуха…“»[1]. «Музыку, любимый мир шестилетних трудов, надежд и тревог, я вырвал вон из себя, как расстаются с самым драгоценным».
«Королевич совсем по‑деревенски одной рукой держал интеллигентного мулата за грудки, а другой пытался дать ему в ухо, в то время как мулат – по ходячему выражению тех лет, похожий одновременно и на араба, и на его лошадь (образ взят из очерка Марины Цветаевой «Световой ливень» (1922): «Внешнее осуществление Пастернака прекрасно: что‑то в лице зараз и от араба, и от его коня». – Ю. А.), – с пылающим лицом, в развевающемся пиджаке с оторванными пуговицами с интеллигентной неумелостью ловчился ткнуть королевича кулаком в скулу, что ему никак не удавалось».
Первые стихи Пастернак опубликовал в возрасте 23 лет, а в 65 лет закончил «Доктора Живаго». Еще через три года получил Нобелевскую премию по литературе, вслед за этим подвергнут травле и гонениям со стороны советского правительства.
[1] Дункан А. Моя исповедь. Л.: Книжный дом, 1987.
[2] Пастернак Б.Л. Воздушные пути. М., 1982. С. 424.