Старость нам Богом выдана. Как детство, юность, зрелость. В каждом таком куске жизни — смысл специальный, свои радости, неповторимые в иные времена. Значит, в старости тоже — и смысл, и радость есть. Вот разобраться бы, что тут к чему.
Я много думала над этим. За собой наблюдала: что ушло из жизни, что прибавилось. И знаете, разобралась. А когда разобралась, путь в старость мне понравился. Давайте теперь вам расскажу, авось пригодится.
Во-первых, я медленнее двигаюсь. Я всегда была очень стремительна, даже суетлива. А теперь меня притормозили: не могу я уже так взбегать на гору, устаю. Ладно, стала ходить размереннее. А оказалось, я раньше, на бегу, столького не замечала. Теперь, пока иду, охватываю взглядом многое: и травы, и упругую дорогу под ногами, и вереницу муравьев, и коршуна, зависшего над далью.
Во-вторых, у меня появились морщинки. Разглядела их в зеркале: вот эти, на лбу, от удивления, а те, что на щеках — от улыбок они. Есть еще над бровями одна, вертикальная — она от грусти, когда брови домиком делаются. Значит, и грустила я много. Зато не злилась — между бровей сердитых морщин нет. Так выходит, на моем лице теперь ясно нарисован мой характер. Любой увидит: этот человек много удивляется, радуется и грустит. Но не злится, не унывает. Хорошая визитная карточка. Пригодится. Морщинки эти я ведь сама и сделала.
Вот у меня теперь чаще случаются какие-нибудь хвори. Болею-то я не много, но всё же тело мое поскрипывает. Раньше как было: здоровья своего и не замечала. А уж чтобы благодарить за него — в мыслях не было. Выходит, я здоровью-то и не радовалась. А теперь мне весело, когда силы есть, когда бодрость утренняя со мной. И благодарю Бога.
И еще — потолстела я теперь. Всю жизнь худенькая была, как кузнечик. Сорок восемь килограмм, не больше. А нынче — шестьдесят. Сперва заартачилась: что ж такое?! Юбки не сходятся, в платья не влезаю, ноги побаливают, не привыкли они такой вес таскать. А потом — ничего, освоились ноги. И вот что подумалось: ведь я такая не от лени или обжорства. А потому что уже не скачу кузнечиком. Так пусть так и будет во мне: больше степенности, покоя. Раз Бог это дал, значит, пригодится.
Но есть еще одно, трудное приобретение. Помните фразу «когда деревья были большими»? В юности меня окружали такие прекрасные люди, такие все были расчудесные… Теперь иначе. Я стала видеть зло, зависть, жадность. Я обнаружила, что не все меня любят, а многие (вот ужас-то) просто терпеть не могут!
Задумалась. А ведь люди не изменились. Это мое зрение изменилось, стало зорким. Прибавились опыт, внимание. Я ведь раньше часто «мордой об стол» стукалась, натыкаясь на зло, да быстро забывала. Наивная была, слишком доверчивая.
А теперь — иначе мир вижу. Грустно это? Ничего подобного. Раньше я любила людей, не замечая их страстей. А теперь учусь любить настоящих. Это чудесно, что я вижу реальный мир. И слава Богу, что Он дал мне умение разделять грех и человека. Я и себя теперь увижу чётче — со всеми своими недостатками.
Так что, оглядевшись внимательно, подумав, скажу вам: раньше деревья были большими и теперь они тоже большие. Только смотреть надо светлым взглядом.
Кстати, о деревьях. Очаровательны молодые березки с шелковой берестой и пушистой кроной. Но обнять, прижаться, всегда хочется к березе старой, той, что вздымается ввысь ребристым шершавым стволом, шумит морем листвы, поскрипывает. Защитит она, словно мудрая бабушка. Посидишь рядом, глядишь — и мир в душу пришел. Я вот мечтаю стать такой бабушкой.
И еще вот что: я заметила, что люди, принимающие свой возраст, не молодящиеся, а любящие данную жизнь и радующиеся, — красивы в старости, а порой даже краше, чем в юности были. А я, кстати, тоже хочу быть красивой.
Так что пойду-ка в старение доверчиво.
Дай-то Бог научиться принимать Его дары благодарно. Даже если порой не понимаем, зачем эта штука нужна, всё равно стоит поблагодарить и принять. Просто так Он ничего не дает. Всё, данное нам, несет в себе светлый смысл. И когда мы поймем его — придет радость.
Анастасия КОВАЛЕНКОВА