– Знаешь, Паш, я пока летел в самолете, всё думал, как же мы не видели это место, где он жег костер?
– А он его и не жег, Игорь, – ответил Павел. – Да и он ли?
– То есть ты хочешь сказать, что водитель мне сказал неправду? Тогда зачем?
– Да не совсем так, Игорек. Это могло быть другое место. Да мало ли по ночам бомжей.
– Что бы бомжу делать в лесу? – усомнился Игорь.
– И тут ты прав, – согласился Павел. – а жечь он мог не костер, а какие-нибудь улики уничтожал. Услышав, что остановилась фура, он спрятался. Но водителя разглядел отлично, когда тот подошел ближе. Запомнил фуру и номер ее. И на всякий случай решил обезопасить себя, напугав водителей.
– Надо было по горячим следам вернуться на то место. Прошло немало времени. Андрей, что говорит Боря о найденных окурках и банках?
– Результаты есть. На окурках есть следы от зубов. Человек прикусывал сигарету, катая ее в зубах.
– Опа! И ты молчишь?
– А что такое?
– Помнится был у меня такой фигурант. Проходил по одному делу. Так вот у него такая особенность была. Ну-ка, Андрей, пробей его по нашей базе, где он и что он на данный момент. Корнеев его фамилия. Кличка Корней.
– Уже делаю, командир, – ответил Андрей, усаживаясь за компьютер.
– Давай свои отчеты, Игорь.
Игорь положил на стол Павла папку. Медленно просматривая бумаги, Павел вдруг остановил взгляд на одной из них и стал внимательно читать. Потом отложил бумаги в сторону и стал смотреть в окно.
– А дождь никак не соберется, – сказал он, задумчиво. В его голове крутились мысли, сменяя друг друга, как крутятся шарики в барабане.
– Паш, можно мне домой сгонять, родителей повидать? – спросил Игорь. – Я ведь с самолета сразу сюда. Мать волнуется.
– Ну позвони ей.
– Звонил уже. Голос у нее такой… Болеет, наверное, опять.
– Езжай, конечно. Родители – это святое, – сказал Павел. – Да… и вот еще что… Когда и куда водители пойдут в рейс? Спросил? Может снова к нам или в нашу сторону где-нибудь рядышком.
– Геннадий сказал, что послезавтра. А это было вчера. Значит, сегодня и отправятся.
– А куда? Ладно я уточню. Иди, – сказал Павел.
– Так к нам, Паша. К нам они поедут.
– Четыре с половиной тысячи километров от нас до Красноярска. Идти они будут дней пять. Если сегодня выезжают, а у нас пятнадцатое число, значит, двадцатого или двадцать первого будут здесь. А ты уточнил, откуда загружаются?
– Деловые линии, оборудование производственное.
– Уже хорошо. А чего стоишь? – посмотрел он на Игоря. – Давай уже беги.
Игоря как ветром сдуло.
– Эть, молодежь, – покачал головой Павел так, будто сам был уже не молодой и умудренный опытом.
В кабинет вошел Ушаков.
– Ну, что у вас? Путешественник прибыл?
– Так точно, товарищ полковник, – ответил Павел. – Вот отчеты изучаю, – показал он на бумаги, лежащие на столе.
– Ну-ну, изучайте. С толком хоть слетал? – снова спросил Ушаков.
– Разбираемся, Петр Игнатьич.
– А сам-то он где?
– Сгоняет домой и обратно. Мама у него заболела.
– Угум, – крякнул полковник.
Он был уже в возрасте и боялся, что его отправят на пенсию. Ждал этого дня с опаской. И в то же время утешал себя мыслями о том, что если так случится, то он все свободное время (а оно у него будет и в самом деле свободным) будет проводить с внуками на даче. И не только летом, но и зимой. Внуки были для него дороже всего. После того, как его сын погиб, оставив на него детей, он сдал. Поседел как-то в одночасье. Но недолго ходил с опущенными плечами, взял себя в руки. Говорил, что не должен показывать перед подчиненными слабость духа. Офицер должен быть всегда в форме. Даже дома. Не в смысле мундира, а в смысле выправки. Так он себя и вел.
– Ребятушки, вот выставят меня на пенсию, жду вас на шашлычки на моей дачке, – сказал он сейчас.
– Петр Игнатьич, никто вас не выставит. Мы с вами еще поработаем, – сказал Андрей.
Ушаков посмотрел в его сторону и усмехнулся.
– Ну, это от вас зависит. Как вы это дело закончите. Сколько у вас осталось времени, Пал Афанасьевич? – повернулся он к Павлу.
– Мало.
– Вот и я говорю… Не хочется на пенсию все-таки, – вздохнул Ушаков и направился к двери.
– Жалко нашего полковника, – сказал Андрей, глядя вслед начальству.
– Тогда давай работай.
– Да работаю я. О, нашел, Палыч. Корнеев Лев Борисович тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения. Кличка Корней.
– Таак. И что сейчас?
– Сейчас проживает в Москве.
И Андрей назвал адрес Корнея.
– Значит, адрес всё тот же. Поехали, – сказал Павел, беря со стула свою ветровку на случай дождя.
Корнеева дома не оказалось. Они спустились во двор и сели на лавочку, что стояла под развесистой березой.
– Палыч, а если он в отказ пойдет? Не был там и все дела, – Андрей смотрел на Павла.
– Не пойдет. Есть у меня против него один аргументик. Да и не дурак он вовсе, чтобы поставлять свою голову под кого-то. Если этот кто-то не имеет на него весомого грузика, с помощью которого давит на него.
Ждать им пришлось недолго. Вскоре из-за угла дома показалась фигура коренастого мужчины невысокого роста с сигаретой в зубах и с пакетом в руке. Он спокойно шел к подъезду и даже издалека было видно, что он перекатывает сигарету во рту из угла в угол.
– Видишь? – спросил Павел.
Андрей вопросительно посмотрел на него.
– Как сигарету катает.
– Ааа, ну да. Пойдем? – сказал Андрей.
– Нет, погоди, пусть в квартиру зайдет. Надо у него в берлоге осмотреться. Вдруг что увидим, нужное нам.
– Ага, – согласно кивнул Андрей, хотя сам ничего не понял, о чем это говорит начальник.
Корней еще поднимался на свой этаж, когда оперативники вошли в подъезд. Он еще и дверь не успел прикрыть, как Павел был уже у его двери и резко дернул ручку двери на себя. От неожиданности Корней выронил сигарету на пол. Павел кивнул Андрею, чтобы тот подобрал окурок.
– Что за беспредел в натуре? – закричал Корней, но узнав Павла, успокоился. – Аа, это ты, начальник? Че надо?
– Пригласи в хату, не на пороге же разговаривать, – сказал Павел. – Разговор к тебе есть.
Корнеев впустил их. Андрей подобрал окурок и положил его в гриппер, маленький пакетик, который всегда носил при себе.
Корней прошел в комнату, бросил на стол пакет, сел на стул. Было видно, что он заметно нервничает.
– Скажи-ка нам, Корней, где ты был десятого числа прошлого месяца ночью?
– Как где? Дома спал.
– Дома, говоришь? Алиби, естественно, нет?
– Естественно. Я же один живу. А что за предъявы, начальник? Я живу. Никого не трогаю.
– Так-таки не трогаешь? А у меня есть другие сведения, Корней. Что ты десятого июня был в лесу в пятидесяти километрах от города и сидел ты там в засаде, караулил одного человечка, которого с подельником привезли в лес и бросили в канаву. Дальше сам расскажешь или мне продолжить? Или есть другой вариант. Мы сейчас поедем в отдел и там ты напишешь явку с повинной. Тогда я похлопочу за твой срок, который значительно уменьшится.
– Да не поеду я никуда. Что вы мне опять шьете? Какое убийство? Какой лес? – дернулся Корней.
– Спокойно. Не кипишуй. Вот это видишь? – Павел посмотрел на Андрея, тот показал Корнею его окурок в пакетике. – Так вот таких окурков мы нашли на месте твоей засады немерено. Сечешь?
Корней стих, на его лице промелькнул некий испуг.
– Знаешь, что сделает с тобой… ну ты сам знаешь, кто, – сказал Павел и внимательно смотрел в глаза Корнееву.
– Я все скажу, – сказал твердо Корнеев.
– Так-то лучше, Лев Борисович.
Следующая ГЛАВА 9