И только оказавшись у многоэтажки, в которой жил Юрка, Миша понял, что зря приехал – до конца рабочего дня ещё несколько часов, а приятель жил один. Ссутулившись, вжав шею и опустив голову, мужчина сел на лавку, что располагалась около детской площадки, под сенью высокого каштана. В животе заурчало от голода, а голову прострелил новый приступ боли. Да и в груди подозрительно запекло.
«Всё из-за Маринки, - как мантру повторял про себя мужчина, потихоньку раскачиваясь взад-вперёд. – Всё из-за Маринки. Приведу себя в порядок, подам в суд. Выгоню её с голым…» - запнулся, когда рядом с ним присел… бомж. Да-да, самый настоящий бомж. Немытый, нечёсаный, в нестиранной одежде, со стойким ароматом перегара и гнили. Миша поморщился, сдерживая рвотные позывы и передвинулся, подальше так сказать. Но бомж усмехнулся, придвинулся вплотную, положив свою грязную ладонь на руку мужчины, и произнёс, тихо:
- Новенький?
- Э… - Миша выдернул свою ладонь, обтёр о брюки и проехал мягким местом до конца лавки.
- Понятно, - вздохнул мужчина, - правил не знаешь. Давно на улице?
- С утра, - ошарашенно моргая, ляпнул Миша. Он был настолько сильно возмущён тем, что его так легко зачислили в бомжи, что растерялся. День ещё не закончился, а он с каждым часом опускался всё ниже и ниже. Кажется… его личное дно всё-таки было пробито.
- Ошиваться у детских площадок – табу, для каждого уважающего члена...
- Уважающего? – поморщился Миша, перебив незнакомца, вскакивая с лавки. – Я не… - резко замолчал, осознав, как некрасиво его слова прозвучат.
- Оно и видно, - усмехнулся бомж. Уголки его губ приподнялись, на щеках появились ямочки. – Все мы, - вздохнул, - когда-то были нормальными. Но жизнь, - грубо выразил своё мнение, не стесняясь выражений, ёрзая на лавке. – Так к чему это я... – поднялся на ноги, поймав своим взглядом взгляд Миши. – Ах, да. В общем, есть свод правил. И одно из них гласит, что нельзя ошиваться у детских площадок, подъездов, стоянок автомобилей. Люди очень негативно относятся к… - запнулся.
«Нелюдям», - промелькнуло в голове Михаила.
- Таким, как мы, - закончил фразу бомж.
- А ты, значит, тут главный, - хмыкнул мужчина, демонстративно засунув руки в карманы брюк, как бы показывая, что никуда уходить он не собирался.
- Нет, - протянул незнакомец. – Главный бы без разговоров дал бы клич хорошенько отделать тебя, а потом бы сдал, куда следует, для выяснения обстоятельств твоей жизни. Или ты думаешь, что здесь, - развёл руки в стороны, - всё хаотично? Легко и свободно? Нет, дорогой. Здесь законы свои, правила свои и наказание тоже своё. Так что, давай, чеши отсюда, только к гаражам лучше не суйся. Наркоманы – народ нервный.
- Никуда я не почешу, - вспыхнул собеседник. – Я же сказал, что не такой, - поморщился. - Просто выгляжу непрезентабельно.
- Ну, смотри, сам, - пожал плечами бомж. – Я тебя предупредил. Жалко будет, если твою красивую мордашку изуродуют. А дальше, каждый сам за себя, - и он шустро засеменил прочь, не оглядываясь.
- Во всём Маринка виновата, - пробурчал себе под нос Миша, провожая взглядом мужчину. – Из-за неё я оказался в такой патовой ситуации.
Как рациональный человек, работающий в большом коллективе, Миша привык прислушиваться к сплетням, советам, намёкам, чтобы потом сделать свой вывод о сложившейся ситуации. Вот и слова бомжа запали ему в душу.
Он огляделся по сторонам и на всякий случай решил всё-таки подождать Юрку где-нибудь в другом месте, чтобы не быть, как говорится, бельмом на глазу. Только где ждать? Если не на лавке у детской площадки, не у подъезда, не на автомобильной стоянке, не за гаражами…
Может в парке? Нет. Всё не то…
«Ну не у мусорных же баков!» - разозлился Миша и охнул, когда получил по хребту чем-то тяжёлым. Он повернул голову и получил теперь по лбу, черенком от метлы.
- А ну пошёл прочь, пёс подзаборный, - плюнул ему под ноги дворник, раскрасневшийся от негодования.
- Совсем ополоумел! – воскликнул Миша, всплеснув руками.
- Катись отсюда, если не хочешь в кутузку загреметь! – ударил его по бедру мужчина.
© Copyright: Дёмина Наталья.
Продолжение следует...