Когда довольны папы и мамы? Когда дети следуют их наставлениям. Хорошие, послушные дети – радость для родителей. Хорошие, послушные граждане или подданные – радость для государства. Особенно если оно патерналистское. Например, как наше. А наше - патерналистское, потому что во главе стоит всё решающий папа. Была бы мама, наверное, звалось бы матерналистским.
Есть в нашем государстве традиция во всем следовать традиции. Мы и друзей таких себе подбираем – верных неизменным для каждого из них правилам жизни. Наши неразлей-приятели с Востока, глядишь, даже могут поучить нас чему-нибудь в данном отношении . Но ошибется тот, кто на этом основании подумает, что сама по себе российская традиция недостаточно тверда, а наши скрепы недостаточно крепки. Правила нашего отечества сильны и нерушимы. А одним из них является то, что главный у нас всегда папа. Поэтому никакого матернализма у нас быть не может
Что делают главы семейств с непослушными детьми? Они их наказывают. Обычно в этом деле папы строже, чем мамы. Наверное, и в патерналистском государстве папа оказывается более строгим, чем мама в гипотетическом матерналистском.
Традиции каждой из стран нашей дружеской компании имеют долгую историю. Но козырнуть перед недружественными нам не удастся: те тоже не обошлись без традиций и без истории. Просто у недружественных и традиции хилеее, и крепость их дохлее, да и история – куда ей до нашей. Но если рассмотреть последнюю с точки зрения количества войн, то получится, что как у недружественных, так и у самых раздружественных их было великое множество.
Если я скажу, что война не несет радости и удовольствия людям, то спорить со мной будут только те, кому она их несет. Если я скажу, что в войне участвуют самые обычные люди, то в спор вступят только воины, понимающие свою необыкновенность. И с теми, и с другими я не стану дискутировать – пусть остаются в приятной для себя уверенности. Однако в обыкновенной жизни обыкновенных людей чего только нет. Например, есть в ней зависть, вражда, воровство, грабежи, убийства. Если я скажу, что и на войне они приключаются, то со мной начнут спорить только люди, которым по штату положено спорить. А если я добавлю к сказанному, что можно гипотетически добавить вышеупомянутого за счет граждан, выпущенных из заключения и имеющих определенную привычку к такому антиобщественному поведению, то спорить со мной возьмется тот же самый человек, которому положено. Впрочем, если я скажу, что суровые фронтовые условия и ожесточение от потерь боевых товарищей влияют на поведение даже не таких, а совсем мирных и мягких в обычной жизни людей, то спорщиком тоже выступит только тот самый человек, который спорит по должности.
Есть одна всем известная история из относительно давнего, военного, прошлого - из той, большой, войны. О той войне у нас не забыли. Люди из памяти её не вычеркнули, но не живут ею ежедневно и ежечасно. Это нормально для людей. Но не забыли о ней не только люди, но и те, кому положено нам о ней напоминать. Вот они и напоминают неустанно, делая это по-своему, как положено.
Ладно, я обещал историю. Перед той самой, прошлой большой войной почти четверть населения Чехословакии составляли этнические немцы, которые в течение нескольких веков населяли протяженную полосу земель вдоль границ страны. Всякое бывало между людьми в прошлые времена, но такие эксцессы время от времени возникают в любой стране, населенной разными этносами. Впрочем, до очень серьезного не доходило. В Первую мировую чехи, входившие в состав Австро-Венгерской империи, были союзниками Германии. Перед Второй они уже были главной титульной нацией нового государства, Чехословакии. Второй по численности, пусть и не титульной нацией ЧСР, были немцы. История с судетскими немцами, наряду с аншлюсом Гитлером Австрии, стала предвестницей начала войны и одним из важнейших элементов в изменении расстановки сил в ходе подготовке к её началу.
История взаимоотношений немцев и чехов замечательна тем, что показывает, как меняется положение каждой из национальных групп в государстве в зависимости от того, кто в данный момент «на коне».
Вначале угнетаемой нацией почувствовали себя немцы, рассчитывавшие после победы Антанты оказаться присоединенными к Германии. Они в своих районах организовывали забастовки и демонстрации В 1919 году чешская полиция расстреляла одно из выступлений немцев. Погибло 54 человека.
Великий экономический кризис больнее всех в Чехословакии ударил по немцам. Традиционно занимаемые ими экономические ниши пострадали особенно сильно. Между тем, спустя совсем небольшое время в Германии к власти пришла команда Гитлера. За пять лет нацисты сумели удвоить промышленное производство, а безработицу сократили в шесть раз. Это еще больше способствовало усилению тяги судетских немцев к соединению с Рейхом. Партия Судетонемецкий патриотический фронт во главе с К. Генлейном развернула среди немецкого населения бурную работу под лозунгом «Домой, в Рейх!».
Внутренняя ситуация обострялась, и к осени 1938 г. она стала похожей на гражданскую войну. Сбежавшая в Германию молодёжь проходила военную подготовку, училась диверсиям и формировала отряды добровольческого корпуса. Задачей корпуса были террористические акты против чехословацких государственных учреждений и чешского населения Судет, осуществление диверсий и провокаций на границе.
О том, что в ходе мюнхенских переговоров Гитлер сумел передавить Даладье и Чемберлена, известно всем. Все знают, что после этого гитлеровская армия сначала оккупировала Судетскую область, а затем заняла всю Чехословакию. В Германии присоединение Судетского края вызвало бурную волну ликования. Ощущение «Наконец-то сбылось. Судеты наши» сильно подпитывало и так немалую поддержку рейхсканцлера населением Германии.
Вместе с отсоединением Судетской области в корне изменились взаимоотношения между бывшими соседями, некогда гражданами одной страны, – порабощенными чехословаками и новоиспеченными арийцами. Панибратские отношения отныне считались недопустимыми, равно как критика и непристойные высказывания в адрес представителей «высшей расы». Любые нарушения правил общения были чреваты длительным тюремным сроком.
После окончания войны в Европе судетским немцам пришлось на своей судьбе испытать в Чехии то, через что прежде прошло население захваченных Германией территорий. Декретами президента Бенеша права немцев в стране были жестко ограничены. В частности, находящиеся в республике немцы должны были регулярно отмечаться в полиции; носить повязку с буквой “N” (немец); посещать магазины только в разрешенное для них время; у немцев были отобраны не только автомобили и мотоциклы, но и велосипеды, ездить на вело им было нельзя; запрещалось пользование общественным транспортом — только пешком и не по тротуарам; запрещалось иметь радио и телефоны; нельзя было говорить по-немецки в общественных местах, например, на улицах.
Летом 1945 года в Чехословакии были созданы концентрационные лагеря для немцев, где заключенные содержались в ужасных условиях. Чаще всего комендантами лагерей назначали чехов, которые пострадали от национал-социалистов в концентрационных лагерях, иногда это были уголовники. К середине 1946 года все три с лишним миллиона чехословацких немцев были выселены в Германию. Сама депортация была организована так, что, только по официальным данным, за время ее проведения погибло 18816 немцев.
Сотнями числятся жертвы каждого из массовых убийств в Постолопрты, Домажлице, Устице, Пршерове, Хомутове. Надо заметить, что в Чехословакии, в отличие от других оккупированных гитлеровцами стран, не было партизанского движения и подпольной борьбы. Но за семь лет оккупации ненависть так или иначе копилась и в итоге вылилась в дикие акты мести. В них участвовали и те, кто служил в армии и полиции и имел оружие.
Есть известное выражение «Зло порождает зло». Не менее известно, что история полна старых уроков, которые никто не учит. Всё заглушается пропагандой и всегда находятся основания для новых походов.
Обратясь к ситуации во взаимоотношениях между Россией и её прежними «сестрами», другими республиками бывшего СССР, я склонен полностью согласиться с замечанием Сергея Эйгенсона о том, как меняется ситуация в момент распада империй. «Господствующая нация, превратившаяся в отделившихся окраинах в нацменьшинство, обычно бывает очень удивлена проявлением гегемонистских притязаний со стороны новых государствообразующих народов, бывших нацменов. Предполагается, очевидно, что на следующий день после отделения всякое национальное неравноправие должно исчезнуть навсегда, а не сменить адресата. На самом деле, обычно происходит «перегибание палки» и бывшая жертва с удовольствием становится угнетателем. Видимо, это все-таки лежит в природе человека», - говорит он.
Никто не скажет, что подобного не происходило на Украине. Но только ли на Украине? Разве не происходило и не происходит такое с русскими в Прибалтике? Я бы сказал – особенно там. Думается, из-за того, что в коллективной памяти населения еще жива память о существовании их наций отдельно от России. А в Молдавии?
Справедливость приведенной выше цитаты могут подтвердить те русские, которым пришлось перебраться сюда, на родину предков, больше не по «зову Москвы», а в силу сложившихся жизненных обстоятельств. Приехали они из считающихся дружественными Казахстана, Узбекистана, Туркмении, Киргизии – да вообще трудно назвать, откуда не приехали.
Так нужно ли настаивать на том, чтобы держать под палкой стремящиеся к национальной самоидентификации народы? Согласен, что тема крайне непроста, потому что сразу возникают вопросы защиты прав людей одной с нами национальности. Но является ли военное решение проблемы гарантией того, что наши потомки не столкнутся со стократно усиленным эхом происходящего сегодня? Для чего-то же у нас существует дипломатия. Которая продемонстрировала миру умение недипломатично ругаться, а также изобретать в ООН невероятные нелепицы, но ни одной крупной дипломатической победой похвастаться не может.
ДО НАСТУПЛЕНИЯ 2030 ГОДА ОСТАЕТСЯ 2156 ДНЕЙ. ПОЧЕМУ Я ВЕДУ ЭТОТ ОТСЧЕТ, СМ. В "ЧЕГО НАМ НЕ ХВАТАЛО ДЛЯ РЫВКА"