71
В покоях княгини было многолюдно. Все суетились, что-то носили, переставляли, открывали и вновь закрывали ставни. Повитух было несколько, все они уже не раз помогали правительнице разрешаться от бремени. Сама будущая мать была очень встревожена и болезненно закусывала губы, она неустанно молила Богов о появлении здорового наследника, но нехорошее предчувствие снедало её изнутри.
Когда в палаты вошла моя матушка, княгиня протянула к ней руки и просила помощи. Положив руки на живот роженице, пришедшая поняла, что все идёт не очень хорошо, и дитя может погибнуть, так и не увидев свет. Но говорить об этом будущей матери она не стала. Надежда на благополучный исход ещё оставалась.
Процесс продвигался медленно. Моя матушка, хоть и не имела опыта в таких делах, но понимала, что всё идёт лучшим образом. В какой-то момент её попросили покинуть покои княгини, так как девицам нельзя было присутствовать при рождении.
Выходя, она услышала, как присутствующие женщины произносят специальные заговоры, чтобы открыть врата между мирами. И помочь душе, ждущей перерождения в Нави, прийти в Явь.
Стоя за дверью, моя матушка прислушивалась к происходящему внутри. Когда всё звуки резко затихли, она поняла, что случилось непоправимое. Хоть малыш появился на свет, то ни первого крика, ни первого вздоха от него не услышали. Как не старались повитухи оживить новорождённого, ничего не получилось. И ещё присутствующие увидели, что не здоровое тело у малыша. Все изломанное, не пропорциональное.
Таким его моя матушка в утробе княгини и видела, да сказать боялась. Правительница как взглянула на ребёнка, так и зарыдала. Не зря её материнское сердце тревожилось. Не наследника ей дали, а наказание и горе материнскому сердцу.
В тереме объявили траур. Князю, который в это время был в походе, гонцов решили не отправлять. А через несколько дней княгиня вызвала мою матушку к себе.
- Ты находилась со мной все время, пока я была в тяжести, - сказала она, - твои руки, облегчали моё самочувствие. Но забирали здоровье у ребёнка!
- Почему вы так решили, княгиня? - испуганно спросила девица, - я не могла навредить ребёнку. Только Боги могли решить, каким будет дитя. И изначально сотворили его таким, как вы увидели после рождения.
- Что ты такое говоришь? - возмутилась правительница. - Ты утверждаешь, что мой ребёнок изначально был больным? Это дитя великого князя и у него не могло быть ребёнка с физическими уродствами. Это все воздействие твоего колдовства!
- Княгиня, это не так! - моя матушка кинулась в ноги стоящей перед ей женщины, - я видела дитя, ещё в утробе, когда только попала к вам. И малыш уже был не здоров. Я побоялась сказать вам, надеялась, что ошиблась или со временем дитя обретёт здоровое тело, разовьётся. Но этого не случилось. На я в этом не виновата, я всей душой желала добра вам и наследнику.
- Значит, это всё-таки твоих рук дела! - ответила княгиня, не желая слушать объяснений моей матушки. - Ты забирала силу ребёнка и поэтому моё дитя родилось слабым и изувеченным. Правильно мне повитухи сказали, это все ты виновата.
Она хлопнула в ладоши и в её покои вошло несколько воинов.
- В темницу её, - проговорила правительница, указывая на мою матушку, - давать только воду. Скоро устроим казнь, чтобы никто не подумал, что можно извести княжеское дитя безнаказанно.
- Княгиня, помилуйте, я ничего плохого не делала, - рыдала моя матушка, пытаясь вымолить снисхождение у убитой горем матери.
Но её уже никто не слушал. Дружинники схватили девицу и потащили в темницу. Она уже прощалась с жизнью. Ведь заступиться за неё было некому.
В подземельях терема было сыро, темно и страшно. На холодном земляном полу лежало немного соломы. Больше ничего не было. Еду, как и велела княгиня, не приносили, а воды давали мало.
Моя матушка молилась Богам о том, чтобы они даровал ей спасение. Не позволили сгинуть из-за дара, ими же и данного.
«Матушка Макошь, я знаю, ты слышишь меня, - шептала девица из последних сил, которые с каждым днём покидали её. - Ты ведёшь судьбу невинного дитя, которое в Явь пришло, но даже вздохнуть не сумело. Не я его погубила, не я изувечела. Пожалей меня, даруй княгиней прозрение в моей невиновности.
Горячая была мольба моей матери, и верила она всей душой, что поможет ей строгая Богиня, отойдёт материнской сердце от горя и откроется у правительницу разум.
«Раз меня сразу не казнили, значит есть надежда», - думала пленница и все ждала, что придут за ней прислужницы и скажут охранникам, что свободна она. Надежду в ней подкрепляла ещё и то, что вместе с водой ей теперь порой перепадали кусочки хлеба. Значит, её решили не морить голодом.
Но спасение пришло другим путём. Одной ночью, моя матушка услышала, как открывается дверь в её камеру. Она испуганно вжалась в тонкую солому, потому что в дверях стоял статный воин, в тусклом свете факела, он сам и его тень казались огромными. Присмотревшись, она узнала охранника, который посменно дежурил у её темницы.
Он подошёл ближе и наклонившись, посветил факелом в лицо пленнице.
- Идти можешь? - тихо спросил он, та кивнула. После этого воин кинул ей выношенную женскую накидку. Это было очень кстати. Так как платье, в котором она сидела в темнице, было все грязное и изорванное. Завернувшись в предложенную одежду, девица послушно пошла за своим тюремщиком, уверенная в том, что её ведут на казнь, которую решили провести ночью, не привлекая внимания.
А они все шли и шли по подземелью, удаляясь от выхода из него, как казалось моей матушке. Она помнила, что привели её сюда с другой стороны. С каждый шагом ход становился уже и ниже. И им приходилось нагибаться, чтобы двигаться вперёд.
Наконец впереди замаячил тусклый свет ночи. Моя матушка даже не поверила в то, что видит выход. Она уже подумала, то её решили замуровать в дальнем конце подземелья. Но через некоторое время она вместе с охранником вышла на поверхность.