Морозным январским утром 1785 года Екатерина Великая с малой свитой отправилась в мызу Пелла. Сейчас дорога займет 1.5-2 часа, тогда добрались только к полудню. Императрицу встречали Потемкин, Орлов, смотритель мызы Стрекалов и крестьяне с хлебом-солью. Она вошла в Неплюевский дом, рассмотрела план мызы и округи, где показаны были и существующий деревянный дом-дворец, и другие постройки, регулярный и пейзажный сады с беседками, прудками, скульптурой, окрестные пашни. Отобедав, поднялась в башню-бельведер посмотреть виды Пеллы, которые нашла "прелестными и чрезвычайно разнообразными" и свита отправилась в обратный путь. 13 марта того же года вышел указ о строительстве нового дворца по планам архитектора Старова.
Следующий визит венценосной особы уже с большой свитой состоялся в середине лета. Он продлился несколько дней и был ознаменован эпохальным событием – 20 июля Екатерина "изволила положить основание нового дворца". В те дни она и писала в Париж барону Гримму: "...Через четыре года у меня будет прекрасный дом на этой земле; основание его уже заложено..."
Работы шли полным ходом и к осени 1789 уже были построены семь главных дворцовых корпусов: центральный корпус с двумя боковыми и четыре кавалерских, два служебных (кухонных) корпуса и две галереи. На следующий год планировалось начать строительство шестнадцати хозяйственных флигелей, образующих два каре на южном дворцовом фасаде.
Со стороны Шлиссельбургского тракта комплекс, протяженностью в полкилометра (две длины улицы Росси), нарастал к Неве каскадами – одноэтажные хозяйственные флигели сменялись кавалерскими в два этажа, завершаясь величественными дворцовыми корпусами. Старов нашел интересное решение – дворец не был единым строением, 23 самостоятельных здания соединялись крытыми галереями. Проектные материалы по дворцовому ансамблю не найдены до сегодняшнего дня, есть только несколько архивных документов и рисунков.
Главный фасад выходил на Неву, от берега, от речной пристани каменные лестницы поднимались к центральному корпусу, в котором находились основные парадные интерьеры. Обширный зал в центре, вестибюли и анфилады гостиных и малых залов по периметру.
В середине боковых кубических корпусов дворцового здания, где находились комнаты Екатерины 2 и Павла Петровича, были расположены круглые залы, перекрытые куполами, опиравшимися на квадратные барабаны, прорезанные квадратными окнами, их окружали жилые покои. Общая протяженность парадных корпусов вдоль Невы составляла 200 м.
Судить о внутренних интерьерах немного можно по сохранившимся в Эрмитаже нескольким бюро и макетам дверей. В 1787 Екатерина писала: "...Что касается 200 ящиков господина Давида Рентгена, то они пришли очень вовремя, чтобы обеспечить убранство дворца..." Знаменитый мастер мебели поставил в Пеллу 150 предметов из дуба и красного дерева, каждое из которых само по себе произведение искусства, 43 из них попали в Эрмитаж.
Ансамбль мыслился в единстве с пейзажем, и если сам дворец многократно превосходил по размерам и Екатерининский в Царском селе, и Петергофский дворцы, то страшно представить, каким виделся парк. Наверняка был разработан проект, но к нему даже не приступали. Императрица часто бывала во дворце, по нескольку дней или накоротке, несколько часов, Пелла стала ее любимым местом отдыха. По преданию, именно в Пелле осуществилось бракосочетание Екатерины с Потемкиным, скорее всего это только предание.
Планы въехать в новый дворец не осуществились. Осенью 1789, в связи с русско-турецкой войной строительство было приостановлено "до удобнейшего времени". Наверняка Екатерина надеялась возобновить строительство, в конце ноября она приказала Кваренги сделать рисунки обелискам для Пеллы "на победы нынешней войны", но дворец так и не был достроен.
7 лет без малого, находясь под охраной, он ждал своего часа, и дождался, кто бы предполагал, какого ужасного. Екатерина внезапно, вследствие апоплексического удара, скончалась в ноябре 1796 и на престол взошел ее сын Павел Петрович. Ни для кого не секрет его страстная нелюбовь к матушке и всему, что она делала. Когда-то Екатерина писала: "...Я не представляю, чтобы кто-нибудь мог сказать что-либо против дворца в Пелле..." Против был Павел. Кроме всего, он мечтал о собственном замке, и именным указом "для поспейшнейшего строения Михайловского замка" император разрешил "употребить из наличных материалов, припасов и инструментов, в Пелле находящихся…уже и те, которые в деле были".
Путиловские каменщики, строившие уникальную резиденцию теперь собственными руками ее разбирали. На месте, где как Феникс воздвигался дворец, появился безобразный пустырь. Летом 1819 на этом месте было устроено военное поселение с казармами, конюшнями, складами. И только вид на Неву по-прежнему восхищал, да еще не умерла людская память...
Окончание следует...