В эту подборку я собрала стихи, которые нравятся лично мне. На сайте Стихи.ру Григорий Хубулава разместил более 4200 стихотворений. Казалось бы, просто невероятная плодовитость молодого автора...
Отзывы читателей расходятся во мнениях, от похвал и восторженных оценок «Талант от Бога» до прямых обвинений в графоманстве. Я считаю, что «проходные» стихи есть у любого поэта... но у этого автора иногда встречаются и поистине гениальные строчки...
О стихах преподавателя философии Григория Хубулавы можно сказать то, что он сам в документальном фильме Н. Якимчука и А. Воробьева «Точка опоры» говорил о музыке Моцарта: «Такая простота страшного труда стоит. Для такой простоты нужно, чтоб человек был абсолютно прямым проводником того, что идёт сверху».
* * *
Жаль, что умение это приходит поздно:
Просто смотреть у вселенной из-за плеча,
Пить бесконечно щедрый прозрачный воздух
Через соломинку солнечного луча.
* * *
В саду темно и осень угощает
Разбавленным созвездьями вином...
Пустое слово смысла не вмещает,
Дрожит от ветра пустотелый дом.
Кружит над головой миров воронка,
Врезаясь вихрем в облачную гладь.
Деревьев ветки, словно ветви бронхов,
Всю ночь в себя пытаются впитать.
Прислушайся к бескрайнему разгулу.
Ты слышишь, как дождя звенит струна?
Ответом нарастающему гулу
Нечаянно приходит тишина.
Так тихо плачет память-недотрога
Под неподъёмной тяжестью сумы,
И в сумерках рождается дорога,
Ведущая тебя на свет из тьмы...
* * *
Тетрадка в лестничную клетку,
Окно в весну, ступени нот,
Простая жизнь длиной в заметку,
Но кто теперь её прочтёт?
Спокоен одинокий гений,
Немногословен и колюч...
Дверь в комнату его сомнений
Откроет твой скрипичный ключ.
Молчанье – спору не помеха,
Тоска по небу разлита,
И возглас не встречает эха,
Когда настала глухота.
* * *
Во дворе, как в храме, воздух воском
Пахнет нежно… дня прозрачен дым,
Тень скользит по обнажённым доскам,
По древесным кольцам золотым.
Легендарный сказочный декабрь
Время ледяных звенящих ос,
Вот сама подумай, а когда бы
Мы смогли понять, что всё сбылось?
Сонный дом молочным светом залит,
Время смотрит в белый потолок,
И ладони не нарочно жалит
Сердца раскалённый уголёк.
Всё проходит и ничто не тает,
Словно кто-то смертью пренебрег…
Наша жизнь кружится и рыдает,
Постепенно превращаясь в снег.
* * *
Знай, над тобой года не властны,
Теперь на многих языках
Ты навсегда такой прекрасной
Останешься в моих стихах.
Как улетающая птица,
Неуловима и легка,
Потом другому будешь сниться,
Как будто первая строка.
И легче пыли придорожной
Мечта, которой не забыть.
Одновременно всё возможно
И ничего не может быть.
* * *
Я где-то прочитал или услышал,
Что наши жизни бьются, как стекло,
Пропавший человек из дома вышел,
Всё дрогнуло, разбилось и прошло.
Так резко, так легко и неумело,
Как будто на свидание спеша,
Покинет опостылевшее тело
Однажды удивлённая душа.
А женщина достанет книгу с полки,
Сотрёт с лица ночной тревоги след,
Разбитой жизни соберёт осколки
И станет их разглядывать на свет,
И различать глазами голубыми
Уже давно тобой забытый век,
Где пальцами дрожащими худыми
На струнах проводов играет снег.
* * *
Природа – просто звукоподражание
Поэзии, бушующей вокруг,
Хранит живую форму содержание
И впитывает жадно каждый звук.
Зачем, песок разглядывая розовый,
Сонеты петь о пальмах голубых?
Ведь океан, не говорящий прозою,
Поэму пишет на глазах твоих.
Зачем, играя образами сильными,
Подыскивать слова исподтишка?
Две чайки, горизонт сшивая крыльями,
Рифмуют слабый свет и облака.
А в тишине поднимется из памяти,
Являя ей гармонии пример,
Прибоя несмолкающий гекзаметр,
Которому завидовал Гомер.
* * *
Вот облако над медленной водой
Клубится, словно сахарная вата,
Один огонь,– рассвета ли? Заката? –
Дневной, вечерней сменится звездой.
Что значит время суток, если ты
Стоишь и просто смотришь в эту воду,
Нелепым мыслям не давая хода
И не сдаваясь зову пустоты?
Ты молчалив. Что мог бы ты сказать
О череде обманов и предательств,
Когда ты сам – одно из доказательств
Того, что невозможно доказать?
* * *
Я – мягкий воск, ты – медленное пламя,
И если ты касаешься меня,
Дрожь пробегает тихо между нами
Боязнью откровенного огня.
Найти на свете дружбу бесполезней
Едва ли можно, и слова пусты,
С тобой одновременно мы исчезнем,
Когда растаю я, погаснешь ты.
Но точно две случайных половины,
Которым и названья в мире нет,
Мы созданы сливаться воедино,
И таять вместе, создавая свет.
* * *
Враньё, будто сердце – оно,
У сердца иная природа,
Творению сердце дано
Не серого среднего рода.
Пусть ссылка на это смешна,
Словарь утверждает иное,
Но сердце – и он и она,
Поверь мне, проверено мною.
Один нерастраченный крик,
Бессонного ока зеница,
Как будто подземный родник,
К тебе из Аида стучится.
Вместилищем мысли твоей,
Живым средоточием страсти
Становится глубже, смелей,
И вдребезги бьётся на счастье.
* * *
Древней природных сил надежды слабость…
Ликуя, негодуя и скорбя,
Как мощный ток, как молнию, как радость,
Мы пропускаем жизнь через себя.
Её частичка остаётся с нами,
И вот однажды в одинокий час
Небес высоких ледяное пламя
Через себя, как свет, пропустит нас.
* * *
Позабыв обо всём, дописать бесконечную книгу,
Угодить в переплёт, а впоследствии выйти в тираж,
Закрутить, а потом развязать роковую интригу,
И гордиться собой, но не знать, что и ты – персонаж,
Что с рожденья живет на невидимых чьих-то страницах,
Обращается к вечному автору каждую ночь,
Смотрит, как пунктуация звёздами в небе искрится,
И последний его монолог повторяет точь-в-точь.
Вырываться за рамки, в которых и тошно и душно,
С ненадёжным огнём выходить в отсыревшую тьму,
Сочиняя легко, чтоб читателю не было скучно,
И понравился новый роман неизвестно кому.
Пусть не впишешься ты сгоряча в повороты сюжета,
И случайно нарушишь неписанный жанра закон.
Улыбнётся создатель счастливый из тёплого света,
И ремарку добавит, решеньем твоим удивлён.
* * *
Раскрывается женщина, как цветок,
Отдаваясь, как солнцу, горячей ласке,
По сосудам и нервам струится ток,
Звуки речи былой забывают связки,
Превращая дыхание в нежный бред,
Поднимая живое всё выше-выше,
Только дрожь золотистая, только свет,
Что огнём тонкопёрым по небу пишет.
И горит, всё прекрасней она горит,
Фиолетовый вздох с голубым мешая,
Без стыда превращая в хрусталь гранит
И тебя обречённого воскрешая.
* * *
Нежаркий выходной июньский день,
Пространство в прятки с временем играет,
Вихрастый ветер, гладящий сирень,
Её цветы украдкой подбирает.
Пчела людей встречает на пути
Медовым звоном замкнутого круга,
Легко покой своей душе найти
В тягучий час беспечного досуга.
И зеленеют листья в тишине
Рубашкой вниз и не скрывают масти,
Блефует жизнь, она тебе и мне
Показывает, что такое счастье,
И нагло врёт, что проигравших нет,
Что совесть победителей не судит,
Но как тиха вода, как ярок свет!
Как будто завтра никого не будет...
* * *
А говорят – это трудное ремесло,
Может любой попробовать, если хочет:
Свет пропускает, тонкая как стекло
Чья-то душа, как будто она – источник.
Долго горит, и сиянием спасена...
Нет, сожжена... или всё-таки им согрета?
Просто боится задуматься, кто она...
Просто не хочет представить себя без света.
* * *
Когда трещит творения основа
Прозрачной и непрочной скорлупой
Молчанием из-за пределов слова
С ним говорит сияющий покой.
Он в сердцевине каждого ореха,
Он дня и ночи устилает дно,
Молекула и атом – только эхо
Того, что было произнесено.
И облако с его изнанкой серой,
И время, неспособное не течь,
Число и род смеряют этой мерой,
Вплетаются в неслышимую речь.
Так существует всё, не исчезая,
Как ветер, что рассеивает гарь,
Бессмертия грамматика простая
Диктует бытию его букварь.
И первую осмысленную строчку
По буквам пишет восхищённый дух,
В конце строки нельзя поставить точку
И не прочесть написанного вслух.
* * *
Межзвёздными играет водами
Ночь, замирая и журча,
А ты под каменными сводами
Стоишь, мерцая, как свеча.
Надеждой затаённой колется
Певучий сумрак голубой.
О ком душа во мраке молится?
Кто в сердце говорит с тобой?
Печаль стенает первородная,
Ей мирно вторит тишина,
Выходишь от забот свободная
Под небо тёмное одна.
Белеет облако заплатою,
Фонарь горит, как херувим,
Ты лёгкость чувствуешь крылатую,
Невыносимую другим.
Незримое прикосновение
Прозрачней белого платка,
И крестное творит знамение
Себя забывшая рука.
Молитва в тайне исполняется,
Когда тепло дрожащих век
Во мгле целуя, опускается
На голову спокойный снег.
* * *
Мне снится сон, что после звездопада
Настала тьма и мрак на землю лёг,
Во мгле благоухающего сада
Ведёт меня летящий светлячок.
Нетвёрдый шаг звучит, как дальний выстрел,
В саду темней, чем в дантовом лесу,
Густые паникующие листья
Прохладной влагой тянутся к лицу.
А светлячок летит, и свет не тает,
Всё ярче он, и я иду на свет,
Как будто кто-то наизусть читает
Забытый мной сияющий сонет.
От ужаса дрожу, но уповаю
На то, что не погаснет никогда
Хотя бы эта лёгкая, живая,
Смешная, беззащитная звезда.
* * *
Как стрекоза, сидящая в траве
Осколком хрусталя на изумруде,
Моя душа не думает о чуде,
Но в крошечной подвижной голове
Скрывает небо, и в глазу фасетном
Её, и невесома, и тверда,
Хранится несозревшая звезда,
Не распадаясь в мире разноцветном.
* * *
Ты веришь в жизнь, что соткана из правил,
Доверчиво читаешь каждый знак,
Но что бы ты упрямо ни исправил,
Всё происходит, как всегда, не так.
И ты бредёшь, шатаясь, как в тумане,
Всю волю зажимая в кулаке,
У кармы дремлешь камешком в кармане,
У случая бежишь на поводке.
И всё вокруг тебе как будто снится,
А там, где мир своей беды не ждёт,
Неправильной водой река струится,
Неправильное дерево растёт,
И звёзды косо смотрят с небосвода
На существо серьёзное твоё,
Тебя пугает детская свобода,
Ты раньше знал, но позабыл её.
Ты думаешь, что вот ещё немного,
И вынырнет ответ из темноты,
Но исчезает в сумраке дорога
И возникают в воздухе следы.
* * *
Кто о свободе рассуждает,
Кто причитает о судьбе,
А жизнь не спорит, не гадает,
Всегда верна самой себе.
Тот любит млечную прохладу,
А этот пение вина,
А жизни ничего не надо,
Она собой всегда полна.
Едва заметная светлеет
Звезда в ладони сонной тьмы,
Жизнь ни о чём не сожалеет,
Но вечно сожалеем мы.
Она другим не доверяет,
Не ожидает ничего,
Пылинкой крохотной ныряет
В потоке света Твоего.
* * *
Я – дерево на берегу реки,
Стою, дрожу, под ветром изгибаясь,
Застыв покорно, с места не сдвигаясь,
Расту, роняя в воду лепестки.
Во мне течёт горячая душа,
Соединив движение с покоем,
И провожает скопище людское,
Листвой зеленокрылою шурша.
Всё выше я тянусь из тишины,
Звенящий воздух полон изумленья,
Скопленья звёзд, огней земных скопленья,
Корнями жизни соединены.
В моей тени спокойно спит зверьё,
К прохладе водной голову склоняя,
И небеса с землёй соединяя,
Троится отражение моё.
И обнимает синяя вода,
Прозрачная, как небо голубое,
Гигантский лес – пространство мировое,
Чей рост не прекратится никогда.
* * *
Мигают не оттаявшие звёзды,
Лежит земля под ними голышом,
Медведица зачерпывает воздух
Большим ковшом.
Лес устремляет золотые стрелы
В пространство, где безлюдно и темно,
И ночь, открыв широкие пределы,
Глядит в окно.
Пока в воде кружатся отраженья,
А слову эхо вторит в унисон,
Земная жизнь – пролог преображенья
И вещий сон.
* * *
Закат осенний с ароматом груш,
Рассвет со вкусом мякоти и кожицы,
Так быстро от предметов тени множатся,
Что кажется переселенье душ
Реальнее перемещенья тел,
И время стрекозой повисло в воздухе,
Как будто бы у путника на посохе
Непрошенный росток зазеленел.
Мне кажется, что я когда-то был
Кривым и безобразным тощим деревом,
Среди других в твоём лесу потерянным,
Но ты явился и меня срубил.
Я стал столом, занозой и золой,
И возвратился клятвой ненарушенной
В забытый сад с его закатом грушевым
И звонкой комариной тишиной.
* * *
Дождь негромко шептал колыбельную за окном,
Заштриховывая деревья, дома, дорогу,
И от этого каждый камень казался сном,
Ты и сам бы поверил, пожалуй, что спишь, ей Богу,
Потому что увидел, как дождь целовал траву,
Потому что глаза у неба на мокром месте,
Потому что любовь, невозможная наяву,
Оказалась реальнее самой привычной вести.
Потемнело вокруг, разразится сейчас гроза,
Над твоей головой распустился тюльпан лилово,
Ты теперь не уснёшь и не хочешь закрыть глаза,
Сердце чувствует жизнь, ловит каждое жизни слово.
* * *
Жалеем, что чего-то не сумели,
Что лучшее проходит стороной,
У жизни нет иной высокой цели,
Чем просто быть, надежды нет иной,
И потому она - не наказанье,
Не долг, не труд, не торжество вины...
Загаданные жизнью, как желанье,
Мы в судный день исполниться должны.
* * *
Если ищешь повсюду причин и мотива,
Я скажу, во вселенной, сгоревшей дотла,
Всё случилось ещё до великого взрыва,
Даже эти песчинки - лишь зёрна стекла.
Помню всё: и купе с беспокойною полкой,
И железо тяжёлой дороги во мгле,
Мальчуган, пробежавший с мячом под футболкой
Сгустком света скользящий по плоской земле.
И столетия слёз и часы отречений,
И нарушенных правил качнувшийся свод,
И внезапно в одном из чужих сновидений
Шар земной превратился в сверкающий плод,
И стесняясь созревшей своей оболочки,
Полетел в темноту беззаботно с руки,
Мироздание вскрикнуло, сжавшись до точки,
Семена разлетелись и дали ростки.
* * *
Я не об этом дне молился,
Я не просил о нём, о нет,
А снег танцующий спустился
И отразил скользящий свет.
И я увидел, словно свыше,
Как мы наивны и смешны,
Своё дыхание услышал
Сквозь ткань прозрачной тишины.
Как я застыл за шаг до края,
Где смерть не стоит ни гроша,
Пока в аду земном, не тая,
Дрожит снежинкою душа.
* * *
В сонном царстве спелых слив и яблок
Эхом заблудился лай собачий,
В тени от стволов меж листьев дряблых
Осень выдаст всё, что сердце прячет.
Память – чуть заметная насечка
От дождя на камне придорожном,
Тополь на ветру горит, как свечка,
Время облетает осторожно.
И трава зелено-голубая
В бытии земном не ищет смысла,
Радужные крылья расставляя,
Над оврагом стрекоза зависла.
Замирают заводи и броды,
Над водой в кустах ни колыханья,
Остается телу от природы
Тишина и тайна умиранья.
* * *
С утра по знаку с небосвода,
Где вечный дирижёр не спит,
Вступает третья четверть года,
И медная листва летит,
Как потревоженная стая
На гаснущие огоньки,
Остатки лета заметая
Одним движением руки.
И город, словно серый полог,
Как день минувший за спиной,
Мелодией осенней полон
И окрылённой тишиной.
ВЕЛОСИПЕДИСТКА
Наездница стройна. Её скакун
На солнце щегольским сверкает хромом.
А вид её, едва ль не детский юн,
Полоска лба не мечена изломом
Печальных дум. Как блики над водой
Мелькают резво белые колени,
Сильна спина осанкой молодой,
А под ногой, как в небеса ступени,
Лежат педали. Царственная грудь
Отсчитывает вечный такт мгновений.
И далеко течет дороги ртуть,
Мелькая белизной своих делений.
Непринужденно волей стройных ног
Невидимыми сделав цепь и спицы,
Она заставит думать: - Может Бог
Отметил облик маленькой царицы?
И пролетая за верстой версту,
Велосипед кузнечиком стрекочет.
Она живет и дышит на лету,
И словно бы судьбе в лицо хохочет.
* * *
Знаешь, наверно, прожилками на листе
Станут однажды линии на ладони,
Жизнь не нуждается в отдыхе, в пустоте,
Просто звуча непрерывнейшей из симфоний.
Не потому ли, зелёным кустом шурша,
Сборщик скупой небогатого урожая,
Ветер негромко произнесёт: «Душа»,
Смутно знакомому голосу подражая?
* * *
Умолкнут голоса, и после слёз и смеха
Останется, как след, чуть слышимое эхо,
Последний слабый звук растаявших слогов…
Что дальше? Тишина? Но если ты готов
Живой язык забыв, и попрощавшись с ними,
Звучаньем сохранить единственное имя,
Произнося его на языке ином,
Исчезнув, навсегда земной покинув дом,
И выйдя в час ночной за тёмные ворота,
Из песен всей земли отчаянную ноту,
Как бесконечный зов в бесплотной мгле сберечь,
Ты любишь и любим, и смерти молчаливой
Уже не изменить той музыки счастливой,
В которую влилась утраченная речь.
* * *
Обнимает деревья сияющий иней,
В строчках троп зарифмованы птичьи следы,
Опускается снег, повторяющий имя,
Имя чистой воды.
В войске вьюжном напрасно ты ищешь героя,
Нет доспеха, который прочнее беды,
Нас избавит от тьмы и от крови омоет
Имя чистой воды.
Над телами застывшими ворон смеётся,
Молод ужас кромешный, надежды седы,
Всё вокруг замирает, а нам остаётся
Имя чистой воды.
В прах тяжёлая кость превращается в ступе,
Смерть не знает сомнения и суеты,
Не тревожься, от нас никогда не отступит
Имя чистой воды.
Боль исчезнет, сугробами время растает,
Рану древнюю солью из глаз не трави,
Глубина бесконечной воды обретает
Имя вечной любви.
*
Страничка на СТИХИ.ру - Хубулава Григорий Геннадьевич
*
Другие мои заметки о поэзии: