Нужно было добровольно свалиться со спины дракона в штормящее Грязное море - тогда не пришлось бы с виноватым видом стоять перед колдуньей, превыше всего ценящей свободу, и видеть, как в её невероятно красивых глазах разгорается куда более страшная буря.
- Брак?
- Угу.
- Вы и я?
- Там, кажется, именно так и написано, - кивнул Дэнзет на документ, который Навина держала в руках, дрожащих не столько от волнения, сколько от с трудом сдерживаемого гнева.
- А если я не подчинюсь, Колехорты меня казнят? - уточнила она.
- Тебя? - с сомнением в голосе переспросил Уартхол. - Не думаю, что они на это осмелятся. Маркус очень дорожит Лунными горами и вряд ли захочет, чтобы кто-нибудь сравнял их с землёй.
- Тогда какой смысл в этом указе, если выбор всё равно за мной?
- Полагаю, наш император просто не хочет убивать меня собственноручно и предоставляет эту честь тебе, - предположил Дэнзет. - Я предупреждал его, что ты разозлишься.
- Просто разозлюсь? - нервно усмехнулась девушка. - Боюсь, вы слишком сильно смягчили описание того, что я сейчас чувствую. С какой стати Маркус Колехорт решил, что имеет право распоряжаться моей судьбой?
- Он император, - напомнил Уартхол. - Этот титул даёт ему право…
- Пусть он засунет свой титул в свою титулованную… - начала Навина, но оборвала фразу, так и не назвав подходящее для императорского титула вместилище, и перечитала указ ещё раз. - Здесь не сказано, что после заключения брака я обязана жить во дворце.
- Там вообще ничего не сказано, кроме того, что мы должны пожениться и подарить Иллиафии наследника, к которому в будущем перейдут корона, королевская печать и трон, - заметил Дэнзет.
- А если это будет не наследник, а наследница? - уточнила девушка. - Я знаю много семей, в которых на свет появляются только девочки. Такую возможность ваш император не допускает?
- Наш император, - исправил жених её оплошность. - Возражать ему всё равно было бесполезно, поэтому можешь просто сжечь этот нелепый документ и забыть обо всём, что там написано. Никто не заставит тебя делать что-то против твоей воли. Тем более выходить замуж. Если бы Маркус действительно хотел навязать тебе брак, он сообщил бы об этом лично, а не подставлял бы под удар мою шею.
- А он всегда подставлял под удар чужие шеи, - проворчала Навина. - Ничего не изменилось. Всё, что должны делать Колехорты, всегда делает кто-нибудь другой. Ещё они будут указывать мне, кому рожать наследников. Ха!
Она всё-таки бросила свиток в камин. Скрестила руки на груди и стояла так, гневно хмурясь, до тех пор, пока от императорского указа не остался только пепел.
- Я отвечу Маркусу письмом, что ты против этого брака, - подытожил Дэнзет.
- Я против того, что кто-то снова пытается распоряжаться моей жизнью, - сердито ответила девушка, не отрывая взгляд от огня. - Сначала один король продал меня, как вещь. Потом другая королева обманом отправила в руки жрецов, которые желали моей смерти. Вы хотя бы никогда не врали, но всё равно давили на совесть, когда просили помочь с урожаем. А ещё вы снова бросили меня здесь одну, и в этот раз по своей воле, а не под влиянием обстоятельств. Ваше Величество, скажите, этому когда-нибудь будет конец? Почему все думают, что я не имею права на правду и собственные решения? Я никому ничего не должна. Я хочу жить так, как сама сочту нужным и возможным.
- Я тоже хотел бы этого для себя, но у меня слишком много долгов перед этим миром и собственной совестью, - усмехнулся Уартхол. - А у тебя твоё право никто не отнимет просто из страха перед твоим гневом. Только если будешь слишком часто идти против императорской воли и открыто высказывать своё мнение, это может обернуться бедой. Один раз тебя уже попытались похитить, приложив по голове, пока ты спала. Евнух Заар прекрасно понимал, что в открытом бою с колдуньей он просто лишится жизни. И Маркус это понимает. Даже если ты сама никогда не подумаешь о том, чтобы поднять бунт против императорской власти, обязательно найдутся те, кто прикроет свои подлые намерения твоей откровенностью. Будь осторожна со словами, Навина. Их слышат.
Девушка тяжело вздохнула, отошла от камина и присела на узкую тахту у окна.
- То есть теперь я ещё и своё мнение высказать не могу, потому что оно может стоить мне жизни. Отлично!
- Мне можешь, - улыбнулся Дэнзет. - Я спрячу твои слова глубоко в своей памяти и унесу их с собой в могилу. А насчёт брака я бы на твоём месте всё-таки подумал просто из соображений безопасности. Великая сила, какая есть у тебя, может вызвать великую зависть, страх и опасения. Я по сравнению с тобой беспомощнее новорожденного котёнка, но людей в целом и Колехортов в частности я всё же знаю лучше, чем ты. Раз уж мне всё равно придётся сидеть на троне и управлять этим королевством, хотелось бы и о тебе позаботиться.
- Или просто выполнить императорский указ любой ценой? - скептически отозвалась Навина.
- Мне плевать на этот указ точно так же, как и тебе, - возразил Уартхол. - А «Память Времён» ты, судя по всему, до конца не дочитала. Отдыхай. Можешь покинуть дворец в любое время, никто тебя не остановит.
Он улыбнулся напоследок и вышел из комнаты, оставив девушку наедине с её гневом. Глупо было бы думать, что она обрадуется указу, который в очередной раз ломает её мечты и собственные планы на жизнь. Дэнзет был уверен, что Навина откажется от этого брака - не только из чувства протеста, а потому, что слишком высоко ценит свою свободу. Ей всего семнадцать. Точнее, уже восемнадцать - несколько дней назад неумолимое время перевернуло очередную страницу жизни юной колдуньи. Эта жизнь не была беззаботной. Отец-воин практически не жил дома, а потом вернулся калекой. Мать болела. Еды не хватало. Навина с детства трудилась на ферме, чтобы прокормить себя и семью. Но у неё отняли и такую жизнь тоже. Теперь всё иначе, но многое ли изменилось? Магия не дарит счастье, проблем от неё всегда оказывается куда больше. И свободу она тоже не гарантирует, хотя иногда кажется, что могущественные люди вольны жить как хочется. Но если у Навины Тир есть хотя бы мечты о свободе и счастье, то кто Дэнзет Уартхол такой, чтобы их отнимать?
Он шёл в библиотеку. Хотел забрать ещё одно письмо, оставленное им для Навины в конце книги «Память Времён». С недавних пор вход в архивы строго охранялся личной королевской стражей, воинов в которую набирал Брант, поэтому Дэнзет был уверен, что письмо не попадёт в чужие руки. Отправляясь в Акильфадию, он распорядился не впускать в библиотеку никого, кроме Навины Тир. Если она ничего не сказала о письме из книги, значит, не нашла его. И не нужно. Раз эта девушка склонна считать, что Уартхол готов пойти на любые ухищрения ради того, чтобы выполнить волю императора, пусть и дальше думает так же.
Знал бы он, что Навина уже давно прочла и всю книгу, и письмо, не стал бы так торопиться.
* * *
«Теперь ты знаешь, что подарила мне не только жизнь, но память всего этого жестокого мира о тысячах лет чужих судеб, страшных бедах и великих свершениях, о людях, которые всегда хотели жить лучше, и богах, которые коверкали человеческие жизни, не задумываясь об их ценности. Ты сделала меня таким же демоном, какими все эти тысячелетия были твои любимые фьораги. Но я не в обиде. Я даже рад, потому что теперь могу часто вспоминать один момент своей собственной жизни, о котором раньше не знал.
Помнишь, ты бранила меня, когда в последний раз спасала мою жалкую, никчёмную жизнь? Я слышал, как ты угрожала, что после моей смерти отправишь духа стихий преследовать меня в Небесных Храмах молниями до тех пор, пока у меня не проснётся совесть. Видел, как ты плакала. После этого я переключил своё внимание на чужие судьбы и упустил твою следующую угрозу. Теперь я знаю о ней. Когда мне становится особенно тяжело, я вспоминаю именно этот момент и именно эти твои слова. «А если ты выживешь, Уартхол, я заставлю тебя жениться на мне и стану самой сварливой из жён, какую только можно себе представить. Каждый день буду припоминать тебе все твои грехи, чтобы ты не забывал о том, что должен их исправить, и жил. Живи, Уартхол! Пожалуйста, живи!» - так ты сказала.
Я живу, Навина. Живу, помню обо всех своих грехах и каждый день пытаюсь их искупить. Не смею просить у судьбы такой милости, но втайне мечтаю о том, чтобы ты вспомнила о своей угрозе и выполнила её. Я не достоин такого счастья, поэтому и не стану просить тебя стать моей женой. Просто знай, что я люблю тебя. Не в благодарность за спасение жизни, которая была мне в тягость, и не за твои бесчисленные достоинства. Просто люблю. Если переживу гнев Колехортов и вернусь, скажу тебе и эти слова тоже».
- Скажет он, как же, - проворчала Навина, ещё раз перечитав письмо, которое уже два дня хранила в шкатулке с заколками и немногочисленными украшениями. - Как можно быть таким непредсказуемым? Мне-то за какие грехи боги послали этого невыносимого человека? Я ведь даже не сказала, что отказываюсь выйти за него замуж, а он уже всё за всех решил.
- Ты хочешь быть его женой? - донёсся робкий детский голосок из-за ширмы, после чего оттуда высунулся любопытный нос маленькой шпионки.
- Рида! А ты что здесь делаешь?! Тебя разве не учили, что подслушивать нехорошо?!
- Марла говорила, что если никогда не подслушивать и всё время жить в неведении, то так и умрёшь глупой, наивной и доверчивой, - с важным видом сообщила девочка. - Я же не знала, что вы тут ссориться будете и говорить нехорошие вещи про Маркуса и Вею. Я тебя ждала, чтобы ты мне волосы расчесала перед сном. Но ты не бойся, я никому ничего не расскажу. Я друзей не выдаю. Когда я жила в замке в Лунных горах, я тоже думала, что Маркус не должен быть таким злым и за всех всё решать. Так нельзя говорить и думать. Марла сказала, что так говорят и думают только те, кто замышляет что-то плохое.
- Боги, ну за что мне это всё? - обречённо простонала Навина, закатив глаза.
- За что они послали к тебе Дэнзета? - уточнила Рида, усаживаясь рядом с ней на тахту. - Марла говорила…
- Тебя Колехорты воспитывали или Марла? - разозлилась девушка. - Ты через два слова на третье её имя произносишь.
- Им было некогда, а Марла очень любит поговорить, - с невинным видом сообщила Рида.
- Я заметила, - поморщилась Навина и вынула из шкатулки гребень, чтобы привести растрёпанные кудряшки девочки в порядок.
- Если не хочешь быть женой Дэнзета, я могу вместо тебя согласиться, - со всей своей детской непосредственностью предложила девочка. - Его никто не любит, а это очень плохо. Мужчинам надо, чтобы их любили. Только я ещё маленькая. Он, наверное, не захочет на мне жениться.
- Давай поговорим о чём-нибудь другом, - предложила Навина. - Я слышала, ты сегодня была в конюшне. Выбирала себе лошадь?
- Взрослые всегда так делают, - обиженно ответила Рида.
- Выбирают лошадей?
- Говорят о чём-нибудь другом, когда не хотят говорить о важном.
«Ещё один несносный подарочек на мою голову», - подумала Навина, а вслух ответила:
- Да, я не хочу говорить с тобой о том, что тебя не касается. Когда подрастёшь, и маленькие любопытные девочки начнут давать тебе советы относительно твоего замужества и жизни в целом, тогда и поймёшь, почему я не хотела это обсуждать.
- Но Дэензета-то это касается, а ты даже с ним разговаривать не хочешь, - упрямо продолжала Рида тему, которую давно пора было закрыть.
Они бы, наверное, и дальше препирались, если бы в спальню не вернулся тот, чьи права на любовь так рьяно отстаивала глупая девчонка.
- А ну-ка брысь отсюда, - строго приказал Уартхол своей подопечной, плотно прикрыл за ней дверь и хмуро посмотрел на Навину. - Ты его прочитала.
- Ваше признание в любви? - уточнила девушка. - Да, прочитала.
- Но предпочла сделать вид, что это не так.
- А что, по-вашему, я должна была сделать? Вы написали, что скажете мне всё сами, если вернётесь. Вернулись, но вместо откровения и красивых слов я получила императорский указ с нелепым требованием Колехорта стать вашей женой. Простите, но если это был такой странный способ сказать о любви, то я его не поняла.
- Ты выйдешь за меня замуж?
- С чего бы? Я сказала тогда об этом, потому что была в отчаянии.
- Я я в отчаянии написал это дурацкое письмо.
- Дурацкое? - возмущённо округлила Навина глаза. - Вы считаете любовь дурацким чувством?
- Нет, но я считаю себя круглым дураком, потому что открылся женщине, которой вообще нет никакого дела до моих чувств.
- С чего вы взяли, что мне нет дела до ваших чувств?
- А разве это не так?
- Это нечестно, господин Уартхол! Вы написали, что намерены признаться мне в любви, а теперь злите меня, чтобы это я вам в чём-то призналась! Вы ужасный человек! Если хотите что-то сказать, скажите об этом прямо!
- Если я скажу, что люблю тебя, ты согласишься стать моей женой? - сощурился Дэнзет.
- Нет!
- Значит, я не скажу ничего. Не люблю слышать отказы от женщин, знаешь ли.
- Я отказываю не вам, а Маркусу Колехорту! Если бы вы сами сказали… Сами предложили…
Ну вот он и услышал то, что хотел. Ей не всё равно. Ей не плевать на чувства никчёмного человека Дэнзета Уартхола. Возможно, она и сама что-то чувствует, иначе с чего бы теперь в её удивительных колдовских глазах вдруг заблестели слёзы?
- Хорошо, я скажу, - упавшим голосом произёс Дэнзет. - Я люблю тебя, Навина Тир. Не знаю, когда именно у меня возникло это чувство к тебе, но оно есть, и вырвать из своего сердца я не смогу, даже если ты меня об этом попросишь. Вместе с сердцем разве что. И я не буду больше предлагать тебе стать моей женой, потому что за моей спиной ты всегда будешь видеть Колехортов, которым я обязан служить, поскольку к этому меня обязывает титул короля. Просить тебя оставаться рядом со мной в качестве любимой женщины, но не жены, было бы по отношению к тебе низко и жестоко, поэтому…
- Да почему вы всегда решаете за меня, что я должна видеть, слышать и чувствовать?! - не выдержала Навина. - Мне судить, что по отношению ко мне низко и жестоко, а не вам! Когда вы уже перестанете думать, что у меня нет собственной головы на плечах?
- Я так не думаю, - возразил Уартхол.
- Вот и не думайте! - в гневе топнула Навина ногой. - Вообще не думайте обо мне, ясно? Я запрещаю вам это!
- Да? - удивлённо приподнял Дэнзет бровь. - Это сейчас так по-детски прозвучало, что я даже не уверен, имеет ли смысл возражать.
- А, то есть вы считаете меня глупым ребёнком?
Наверное, существуют тысячи способов убедить девушку в том, что в ней видят женщину, а не ребёнка, но Дэнзет выбрал тот, который считал наиболее убедительным. Правда, мысленно заранее попрощался с жизнью, поскольку не был уверен, что Навине нужны именно такие доказательства его отношения к ней. Она - живой огонь. Живая вода. Глоток чистого воздуха и твёрдость земли под ногами - в ней есть всё, чего Дэнзету так сильно не хватало всю его жизнь. Навина Тир - единственное в этом мире, ради чего он всё ещё продолжает дышать, двигаться и жить. «Лучше пусть убьёт, чем оттолкнёт», - подумал он, поймав рассерженную девушку в кольцо своих рук и склоняясь над ней, чтобы поцелуем показать глубину своих чувств.
Она не оттолкнула. Она просто изо всех сил врезала королю ногой по щиколотке, а потом взашей вытолкала его из своей комнаты и громко захлопнула дверь.