В начало первой книги: https://dzen.ru/media/id/6246af1994462b74a401eca7/kniga-pervaia-seriia-komsomolec-nazvanie-komsomolec-popadanec-v-vov-vyjivanie-65a3f9cfa969ff7f1e81f370
В начало второй книги: https://dzen.ru/a/ZbM5nKTS2lcYzomf
Если бы мне дали возможность вернуться в прошлое, я бы не изменил своего решения, та мразь должна была умереть. Я не мог поступить по-другому, иначе я бы перестал уважать себя и даже бы начал призирать. А это всё, край, потеря личности, сломался бы, не смог бы перенести это. Да, сейчас я в заключение, но иду с гордо поднятой головой. Так как знал, что я был прав и действительно не мог поступить по-другому. Пусть ещё докажут что это я.
Предположу, что первые дни меня мариновали в карцере, истощая физически, а сейчас будут колоть на признание. Им неважно я это сделал или нет, есть приказ получить признание, вот они его и выполняли. Без обид ребята, но вы тут лишь пешки в чужой игре, в принципе, как и я, но ведь некоторые пешки могут быть скрытыми ферзями.
Берия тоже мне помочь не мог, высокие политические игры, у него у самого под задом кресло зашаталось. Ведь тогда под Москвой после того рейда именно с Политуправлением и вёл негласную войну нарком, не только с армейцами. А тут такая возможность, так что политработники крепко за меня взялись и шанса потыкать моего наркома в нагаженное, не упустят. Как говориться я был пешкой, меня всё равно заставят сознаться. Наверняка ещё и потребуют, чтобы я признался, что действовал по личному приказу Павловича. У того только один выход, если я покончу жизнь самоубийством, так что тут и взятки гладки. Никому говорящий свидетель и не нужен. Своре что грызётся там, у Олимпа, у трона Зевса-Сталина, я не нужен. Так что у меня один шанс, бежать, и бежать как можно быстрее.
- Встать, лицом к стене, - приказал надзиратель, когда мы, пройдя две запертые железные двери, поднялись на первый этаж и остановились у одной из дверей. Окно в коридоре дало мне понять, что сейчас вечер. А то я уже немного потерял счёт времени, сидя в карцере. Это было несложно, всего-то дело в том, что постоянно впадаешь в забытьё.
Надзиратель заглянул в кабинет и доложил, что задержанный доставлен.
- Заводи, - расслышал я из кабинета.
- Заходи, - велел мне надзиратель.
Пройдя в кабинет, я быстро осмотрелся. В нем было трое, сопровождение осталось снаружи, а на окнах были решётки. Это первое что я отметил. По кабинету, за столом сидел мужчина в форме следственных органов прокуратуры. Двое других мордовороты, в обычной красноармейской форме без знаков различия, с закатанными по локоть рукавами. Мясники, да я знал кто это такие.
Все трое были здоровяками, и я со своим хрупким телосложением казался Дюймовочкой среди гигантов. На самом деле телосложение у меня было нормальное, я был невысокий и стройный. Но рядом с этими тремя действительно казался Мальчиком с Пальчик.
- Бить будите? – спросил я, с интересом осмотревшись. Наручники с меня, кстати, так и не сняли, это наводило на правильные мысли. В карцере меня подержали, я ослаб, это действительно было так, теперь можно и к жёстким методам дознания перейти. К этому похоже всё и шло.
- Это от тебя зависит, - сказал следователь, и, пододвинув к краю стола лист бумаги, сказал. – Подписывай
Я продолжал стоять в дверях, не делая шага внутрь комнаты, с платоническим интересом разглядывая мордоворотов.
- Вы знаете кто я?
- Просветили, - кивнул следователь. – Можешь и не пытаться оказать сопротивления, в этом кабинете мы и не таких ломали. И генералы были, цени. К тому же у тебя наручники и ты ослаб.
- Вы мало продержали меня в карцере. Двух дней мало, нужно было хотя бы три-четыре, - повернув голову к следователю, сказал я, и когда оба мордоворота сделали ко мне первые шаги, добавил. – А наручники я снял.
Я действительно ослаб в карцере, но не до такой степени, чтобы не справиться с этими здоровяками. Они были сильны, а у одного ещё и реакция оказалась неплохая, но с профессиональным диверсантом им было не совладать.
Наручники были неплохие, открываясь, они показывали острую кромку именно остриём этой кромки я и дважды ударил в гортани обоих здоровяков, один чуть не увернулся, и пока те зажимали себе горла, захлёбываясь кровью, я подскочил к столу следователя, который уже собирался заорать, я нанёс точно такой же удар. Теперь уже трое хрипело в кабинете. Говорить они не могли и теперь медленно умирали, чувствуя, как лёгкие заполняются кровью.
Заперев изнутри дверь, я снова вытянул из-под кожи кусок спицы, которой и вскрыл замок наручников, теперь освободив и правую руку, после чего убрал спицу в карман, а наручники положил на стол.
Один из здоровяков, что лежал у меня под ногами вдруг схватил меня за штанину, потянув к себе, глядя на меня безумными от страха глазами. Умирать он явно не хотел.
- Это тебе за все твои делишки, - брякнул я и дёрнул ногой, освобождаясь. Друзей у меня тут не было и я перешёл грань, когда мог убивать своих. Не всех, но таких запросто, да и то, защищаясь, а так постараюсь обойтись без особых убийств. Не трогают меня, я никого не трону.
Я был не в сапогах, а в полуботинках без шнурков и обмоток, поэтому ходить пришлось старательно, чтобы не было шума волочащихся по полу каблуков, перемещаться по кабинету. Естественно форму, а я был в своей старой форме, с которой спороли все нашивки, и без ремня, забрызгал кровью. Но шанса поменять форму и обувь не было, ничего не подходило.
Первым делом я обыскал следака, взяв с него немного денег и наручные часы, тот их, похоже, снял и убрал в карман, видимо рассчитывая пустить руки в дело, и боялся встряхнуть. Ещё был носовой платок и зажигалка. Замерев, я разглядывал зажигалку. Она мне была знакома, очень хорошо знакома, даже характерная царапина на донышке была на месте. Я её уже держал в руках, но дал мне её тогда политрук сборного отряда, когда я перегонял на сцепке трофейную технику. Именно этой зажигалкой я и сжёг тогда свои липовые документы, уничтожая на всякий случай улики.
- Сука, - посмотрев на следователя, с ненавистью сказал я. Как она попала к нему, было не сложно догадаться.
Осмотрев папку с моим личным делом и тот лист, что мне пододвинули, я только скривился и чиркнул зажигалкой, уничтожая всё, что мне попало в руки. Было видно, что дело шито белыми нитками и всё притянуто за уши, но я всё равно уничижил эту липу. Из всего был только один серьёзный рапорт против моих слов. Один ездовой водил коней к озеру на водопой и уверенно сообщал, что меня на озере во время убийства этого хомяка, не было.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.
Следующая прода. https://dzen.ru/a/Zbpih3lnWFp12EX8