Моложавая старушка возникла на всех мониторах разом и кокетливо подмигнула зрителям, чуть-чуть встряхнула ведро и показала палец вверх. Коля восторженно хохотнул и вскользь бросил доктору:
— Она невероятная, правда?
— Иногда путаюсь, — доктор снял очки и принялся вытирать пледом мутные стёкла, — кого из них вы любите больше, тёщу или жену?
— Вы же не заставите выбирать? — смех угас. — Уникальная у нас семья. Единственная и неповторимая.
— Давно хотел спросить, — доктор медленно водрузил очки на место, — неужели вы никогда не тоскуете по кровным родителям? Полагаю, они вас вполне искренне любили, раз вы выросли таким хорошим мальчиком.
— Сарказм? Или нет? — мужчина с удивлением обернулся. — Док, с чего вдруг вы вздумали переквалифицироваться обратно на людей? Надеетесь вылечить хотя бы меня?
— Вы намного здоровее любого из нас, Коля. Сами знаете, — доктор рассеяно промокнул испарину тем же пледом, — но Ася непрерывно пытается вам угодить и до сих пор не может понять, каким способом этого добиться. Переиначивает историю на разные лады, будто перебирает так и сяк итоговые результаты.
— И по кругу выходит паршиво. Считаете, я не знаю, чего хочу?
— Возможно. Тоже не могу вас понять, если честно. Вот и пытаюсь… разобраться. Ядвига Гавриловна запрещает любое давление, но мне не хватает понимания сути.
— Ясно. И ответ на ваш вопрос очень простой — родители давно утонули в болоте, а они меня спасли. И Яга… проявила небывалую чуткость. С учётом того, что поисковый отряд вольно или невольно сжёг Асиных родичей, а мать Аси приходилась ей родной сестрой. Кто бы стал спасать человеческого мальчишку в таких обстоятельствах? А они — спасли.
— Как думаете, почему ей так хочется притворяться человеком? Вы же сразу подружились. Ещё детьми.
— Да, но тот поцелуй всё испортил. Разве много ума у двенадцатилетнего оболтуса? Да, струсил, но не потому, что она — кикимора. К тому времени сказочные существа стали родными и совершенно естественными моими друзьями.
— Именно друзьями, в этом-то и корень проблемы. Помните её реакцию?
— Конечно. Тысячу раз прокручивал момент в голове, но поменять-то уже ничего нельзя. Маленькие кикиморы — существа странные, но милые. Испугался я скорее с непривычки. Романтика меня тогда не прельщала, больше нравилось бегать с ней по лесу и ловить белок и зайцев голыми руками. Ощущал себя охотником, следопытом. А она была лучшим другом, только куда более ловким и смелым.
— Но когда Ася пришла к вам в офис в облике человека, вы ведь сразу её узнали? Прошло же десять лет?
— Мгновенно. Ради пари она вырядилась нелепо, даже безумно, но я подыграл. Готов был на что угодно, лишь бы она осталась. Кто же знал, что придумала Миля? Она верила, что подтолкнёт нас друг к другу, заставит её бросить притворяться тем, кем не является.
— Но вы пробовали намекнуть, что помните её? Рады видеть? Что сожалеете о своём детском порыве?
— Нет. Я снова сглупил. Подумал, что такая игра. Пошутил про кикимору, но она отреагировала холодно. Ну а ещё влюбился, как ненормальный. То есть я всегда её любил, с той первой встречи, но… иначе.
— И вы позволили втянуть себя в притворную человеческую жизнь? Не замечали, что она не в своей тарелке?
— Док, я был влюблён! И по ночам кикимора вылезала из скорлупки! А с утра Ася снова превращалась в милую человеческую девушку, продолжала ходить в офис. Варила мне супы. Стирала носки. Мечтала о свадьбе. С чего мне подозревать, что котелок не в порядке? Что это две разные личности? До неё я не жил со сказочными существами… В смысле, не состоял в браке. Откуда мне знать?
— То есть вы заподозрили проблему, только когда она перестала вас узнавать?
— Да! — Коля снова впился в монитор. Баба Яга сидела у подушки и перебирала ягоды. Губы девушки шевелились в такт старухиным пальцам, но веки не размыкались.
— А если бы пришлось…
— Вы не можете так поступать, док. Это несправедливо.
— Но всё-таки… Если бы вам пришлось выбирать, кого бы выбрали? Человека или кикимору?
— Я не разделяю их, поймите! Ни одна из этих половинок не является моей Асей, моей женой! Я жил с ними обеими. И люблю обеих! Кого из них я должен предать, по-вашему? Как вообще можно допустить выбор?
— Да-да. Логично. Но тогда мы в некотором роде в тупике. Вы не можете выбрать, она тоже не может выбрать.
— Разве становится хуже? — Коля смотрел и смотрел на неподвижную фигуру под одеялом, а доктор смотрел на него.
— Скорее, вымышленная человеческая личность исчезает, но вместе с привязанностью к вам.
— Вы ведь говорили, она полностью излечится? Это лишь вопрос времени, требуется только изолировать её от новых впечатлений, связанных с этой ложной человеческой личностью. Я сейчас вас цитирую, кстати.
— Да. Сомнений тут нет никаких. Человеческое постепенно стирается, она восстанавливается. Пока ещё её мотает из стороны в сторону, но определённости всё больше.
— И Ася вспомнит наше детство? И дружбу?
— Разумеется! Вот только ваша роль… и её оценка изменится. С большой вероятностью.
— Ну так мы начнём заново! Главное — вылечите! Пускай она вспомнит себя. Меня — вторично.