Копила Дина Петровна деньги. Копила-копила. А потом и подумала: “А на черта я их коплю-то вообще? Лет мне - семьдесят. Детей и внуков не имеется. И зачем деньги эти валяться будут? Жила ужато как-то. А сколько той жизни осталось? Пожалуй, разгуляюсь”.
И разгулялась на всю катушку. В санаторий съездила. Там лес и горы, и чистый воздух. Массаж всякий делают и водные процедуры.
Потом полезное приобрела: телевизор хороший, пальто на зиму с лисьим мехом, холодильник в две двери. И ремонт косметический в квартире затеяла. Хотела еще пылесос обновить - но накопления закончились. Похоронный запас только остался. Но его на пылесос тратить легкомысленно. Родня “спасибо”, понятное дело, потом не скажет за такие фокусы.
И как-то бодрее Дине Петровне жить сделалось. Очень бытие окружающее на сознание человека влияет. Телевизор фильмы показывает на большом экране, обои синие - давно о них мечталось. И холодильник из угла подмигивает. Пальто еще довольно удачное. Молодит и стройности добавляет. В таком пальто себя женщиной привлекательной сразу ощущаешь. Лет на пятьдесят. И шарф к нему яркий сразу купить хочется.
А в гости к Дине Петровне племянница пришла. Оля ее зовут. Единственного брата дочь. Семейная женщина, с мужем и тремя прекрасными детьми. Она к Дине Петровне приходила иногда - любила тетку с детства.
- Тетя Дина, - племянница за чаем говорит, - ремонт симпатичный получился. Это хорошо, что сделала-то. Продать квартиру твою подороже получится. А то мы переживали. Район не очень удачный для продажи. И планировка так себе. А ремонтик чуть впечатление сглаживает. Поинтереснее делает для покупателя покупку.
Дина Петровна таким разговорам и не удивилась. Оля их давно ведет - как тетке за пятьдесят перевалило. Квартира эта - Олино наследство. И понятно, что болит у нее душа за собственную недвижимость. А у кого не болела бы? Каждый бы переживал.
- И телевизор взяла, - Оля чай прихлебывает, - это тоже молодец. У нас Петька, может, женится на Люсе своей. Ему и телевизор будет. Потом-то.
- А женится когда, - Дина Петровна уточняет. Интересно ей вдруг сделалось: сколько лет еще пожить можно с телевизором на этом свете.
- Через годик, - Оля отвечает, - невеста его в институте еще учится. А Петька не работает. Куда тут жениться? Вот, за год-то, небось, утрясется вопрос. И оболтус наш трудоустроится, и невеста его с обучением расхлебается. Тогда пусть уж и женятся. Родичи Люськины давно намекают. Чего, мол, живут, а отношения не оформлены. Негоже, мол, так. На свадьбу-то придешь к Петьке? Коли все же не помрешь, то пригласим непременно. Он тебя маленький обожал.
- Ну, - Дина Петровна говорит, - годик - это негусто. Может, и не трудоустроится оболтус. Или невеста его бросит. Тогда и затянется вопрос-то. Поживу еще, так сказать.
- А это вопрос открытый, - Оля улыбается, - и никому неизвестно - сколько еще небо коптить. Может, годик, а может, и нет. А вот холодильник такой зря взяла. Куда такой? Гробину здоровенную. И тебе он зачем - не такая ты уж и прожорливая. И нам на кухню не поместится. Продавать потом придется. Возиться с ним. И накопления, небось, все растратила? Разгулялась прямо с покупками этими. Пожилому человеку немногое нужно. Свекровь моя и ремонт не делает. Помру, говорит, а потом уж делайте чего вам в голову взбредет. И холодильник у нее советских времен. Не тратит накопления. Сыну да внукам бережет.
- Похоронные оставила, - Дина Петровна поскучнела, - это уж конечно. Пальто, правда, еще взяла. С мехом лисицы.
- А это уж и совсем ни к чему, - Оля пальто рассматривает, - мне оно мало. И фасон для бабушек. Куда его потом, теть Дин? Неимущим только передать горемыкам. А ты деньги тратишь. У тебя, если разобраться, и прошлое пальто не сильно страшное. Носила бы спокойно. Свекровь, вон, до сих пор крутку носит девяносто пятого года пошива. А чего ей? Кто на нее любоваться-то будет? Она лучше сыну копеечку даст. У нас школьников еще двое. И оболтус.
- Оля, - Дина Петровна уж не выдержала, - я ведь живая еще. Я о пылесосе ведь еще мечтаю даже. Пожалуй, и подкоплю на пылесос-то.
А Оля уже про пылесос не слушала. Домой к себе побежала - ужин для семейства готовить.
А Дине Петровне обидно стало до ужаса. Очень горько такое про родню понимать. С квартирой-то уж привыкла. Племяннице и достанется однажды. А кому еще? Коли ни детей, ни внуков. Но тут еще и срок доживать отводят. “Годик, пока невеста в институте учится”.
Поплакала Дина Петровна горько. И так расстроилась, что даже жилплощадь бы приюту лисьему завещала. Если есть такие приюты на свете.