Лошадка формально уже была моей, но ее доставка откладывалась - многоместному коневозу нужно было набрать заказов, а это дело не быстрое. Ориентировочно он должен был отправиться через две недели, так что было время подготовиться к переезду - только мне это было безразлично, потому что после покупки лошади я осталась без денег, и даже немножко в долгах. Когда друг моей беспечной жизни предложил закупить продукты - я удивилась.
- Какими деньгами?! - Так говорил один из его бывших компаньонов, и эта фраза у нас прижилась.
- Надо сдать мелочь!
Он выдвинул из-под стола свою коробку с мелочью. Крупных монет там уже не было, и пересчитать все это было бы нереально, если бы не его машинка для сортировки и счета монет. Остаток дня мы рассыпали монетки по пакетам, заодно умиляясь разнообразной иностранной валюте и иным предметам, которые люди порой бросают в корзину уличным музыкантам - ключи, значки, жетоны.
На следующий день в ближайшем отделении банка нас послали - в другое отделение, через два квартала, где имелась счетная машинка.
Вы знаете, сколько весит хотя бы одна тысяча рублей пятидесятикопеечными монетками? А ДЕСЯТИКОПЕЕЧНЫМИ?!😃 Не помню, как мы все это дотащили - забыла, как страшный сон - но деньги на еду появились.
На обратном пути заходили во все популярные магазины, брали по акциям макароны, крупы, и консервы. Скидочные товары выдавались по штучке в руки - заходить приходилось не по одному разу, но в итоге разжились припасами на месяц, и на оставшиеся деньги купили сухого кошачьего корма, рассудив, что щенок тоже может есть кошачий корм, ничего ему не сделается.
Отправка коневоза откладывалась несколько раз. Наконец мне позвонили, и сообщили, что коневоз прибудет через три дня.
С утра мы погрузились в машину, и выехали.
Был уже декабрь, с обычной неустойчивой питерской погодой - в день нашего отъезда слякоть замерзла, и дороги превратились в каток. Было много аварий - то справа, то слева попадались разбитые машины. Водитель нервничал, и с каждой новой замеченной аварией все сильнее. Потом затормозил у обочины, и закурил.
- Не могу! Боюсь. Не поеду.
Что поделать? Он развернулся, и повез нас обратно. Хорошо хоть недалеко уехали - даже не пересекли черту города.
В квартире мой кудесник дал волю эмоциям.
- Где?! Где я найду другого водителя за один день?! Лошадь приедет уже послезавтра!!!
Он метался по комнате из угла в угол, как леопард в клетке.
- Ничего страшного, - говорю, - поеду на поезде, и встречу лошадку. В конце концов, мои вещи помещаются на хозяйственную тележку, только животных не смогу сразу всех забрать.
С этими словами я легла спать, потому что на нервной почве не спала ночью. Засыпая, слышала, как он безостановочно клацает ногтями по клавиатуре.
Когда проснулась, он сообщил, что нашел водителя - бывшего дальнобойщика, который говорит, что гололед вообще не проблема, просто будем ехать аккуратненько, и все будет хорошо.
- А чем ему платить?
- Я продал машинку для мелочи.
Умеет мой парень решать проблемы.
Таким образом не с первой попытки, но все-таки уехали в деревню. Собрались быстро, потому что машину не разгружали - надо было только кошек посадить в переноски.
С нами ведь ехали кот и кошка с тремя маленькими котятами. И щенок. А под моей курткой сидели в мешках три ящера - два гигантских синеязыких сцинка, и бородатая агама. И еще два королевских питона. И еще четырехметровый тигровый питон Милорд. Переживала за них - в машине не работала печка, а ехали мы из-за гололедицы долго.
Приехали уже в темноте, разгружали машину с фонариками.
Пока мужчины таскали вещи, я затопила печку, разместила рептилий на термошнуре в серванте, подмела пол, и протерла стол с табуретками уксусом, потому что в домике основательно похозяйничали грызуны. Все, что было бумажного (даже обои в нижней части стен по всему периметру!) превратилось в конфетти, и кучками лежало на полу. А после того, как мы поужинали, и поставили для водителя раскладушку, мой кудесник обнаружил, что эти звери, кроме прочего, устроили домики в его студийных колонках, и впал в депрессию. Так началась наша первая ночь новой жизни: усталый водитель - спит, кудесник - в депрессии, а я с паяльником в руках чиню колонки. Это были такие славные мышиные домики! С парадным входом как раз через басовую дырку. Мышки внутри срезали "под корень" все мешающие им провода, аккуратно сложив их вдоль стенок деревянных корпусов, и застрелив сверху измельченным синтепоном из этих же колонок, вперемешку с кусочками обоев. Только увидев, что колонки работают, мой парень заснул - такой уж он впечатлительный. После моего ремонта колонки звучали в целом не хуже, только дребезжали на большой громкости, но это потому, что там уже не было синтепона.
Рано утром водитель пошел к первому автобусу, а мы остались ждать звонка о прибытии коневоза. Он приехал часам к одиннадцати, но не смог бы доехать до самой деревни - надо было встречать его на большаке, в километре от дома.
Это была тентованная фура с откидным трапом. Водитель коневоза развернул машину, опустил трап, зашел внутрь, и вывел оттуда с ног до головы мокрое, дрожащее, щурившееся от дневного света существо. Лошадка боялась гремящего под ногами трапа, и водитель успокаивал ее:
- Ну, не бойся, не бойся, выходи! Ты домой приехала!
Когда я пристегнула лошадку на свою корду, он огляделся вокруг, увидел эти дебри, и вопросил, воздев руки к небу:
- Зачем она вам - ЗДЕСЬ?! Нужно же, чтобы ее люди видели!
Мы засмеялись.
- Ее МЫ будем видеть!
Коневоз уехал, а мы пошли домой - с Нашей Лошадью, которая послушно семенила рядом, потому что кроме нас тут больше никого не было.
В тот день потеплело, снег, которого и было-то не много, растаял, только дорога к деревне, поскольку она в тени, не успела оттаять. Лошадка поскальзывалась, и шеей цеплялась за меня, чтобы не упасть. Она была такая маленькая!
