Уральское лето. Про перестройку ещё никто не слышал. Мы едем с Ниной в гости к ней домой на электричке. Мы вместе учимся на поваров в училище Свердловска. Мне 16, а ей 18 лет, она уже закончила школу, а я только восемь классов. В отличии от меня, моя спутница очень скромная, ведёт себя тихо, как мышка под веником.
Едем мы в маленький городок, в котором построена тепловая электростанция на реке Тагил. Подружкина мать живёт в старом бревенчатом доме, у ней есть ещё одна дочь, школьница.
Вот сидим мы в вагоне напротив друг друга, смотрим в окно на мелькающие просторы и весело разговариваем. В вагоне народу мало. Тут какие-то два мордоворота подсаживаются к нам и начинают отпускать сальные шуточки. Они были как на подбор оба высокого роста, с тёмными волосами. Хватали за руки и за что придётся. Нина сразу ушла в свою «раковину», она спрятала свои карие глаза, глядя себе под ноги и наклонив остренькое личико. В общем помощи от неё никакой. Хотя она одного узнала, это был новый поп из их церкви. Он, видимо, ехал с другом. Этот друг и залепил мне пощёчину, разбив нос, когда я его послала по известному адресу.
Я закрыла лицо руками, носового платка в помине не было, единственная кофточка испортилась, в последствии не отстиралась. Мой гардероб в то время оставлял желать лучшего, ведь кроме меня дома оставались две сестры и брат моложе меня. Меня уже дома считали «отрезанным ломтем». Наряжать меня никто не собирался. Стипендию мне платили 21 рубль 50 копеек.
Когда вышли из электрички, прямым ходом направились в милицию( хватило ума), я там написала заявление. Нина была записана свидетелем.
Я была немного удивлена, когда мы зашли в дом к матери Нины, нам навстречу выбежала девочка лет двух в пышном платьице. За ней следом вышел из комнаты молодой мужчина в полосатой рубахе с закатанными рукавами, в лохматом чубе у него застряло маленькое пёрышко от подушки. Видимо, он спал после работы.
Оказывается, Нина мне не сказала, что мать её привезла из деревни этого Кузьму, который моложе её на 13 лет. Стали жить вместе, чтобы закрепить этот союз, мамаша решила родить ребёнка, что и сделала. Кузьма оказался хорошим человеком, как говорят: не пил, не бил. Он был немного пришиблен пыльным мешком, но их жизни это не мешало, работал он лесорубом.
Да пусть хоть немного женского счастья мать Нины отхватила, ведь ей надоело тянуть вдовью лямку, одной воспитывая детей. Она рано стала зарабатывать себе на хлеб, в четырнадцать лет уже работала на кирпичном заводе.
Недели через две мы с Ниной вновь были у них в гостях. Мать быстро выставила на стол пироги, налила нам чаю. Пока мы ели с дороги, она и рассказывает, что приходил к ней местный батюшка, одетый в сутану. Видимо, чтобы дело не получило огласки, в милиции ему сказали, что потерпевшей надо забрать заявление.
Посетитель чинно сел и велел хозяйке тоже присесть рядом. Он никак не мог понять, что потерпевшая тут не проживает, ведь этот адрес был указан в заявлении. Так он и ушёл ни с чем. Меня тоже никуда не вызывали, видно спустили всё на тормозах. А потом это дело забылось.
Той же осенью не стало нашей мамы, унёс рак. Она годами не работала, ведь детей было 6 человек, потом вышла на работу на местный хлебозавод. Там она получила травму, которой сначала не придала значения: дежа с тестом наехала ей на стопу ноги. Она прыгала на одной ноге, чтобы унять боль, ей было только 43. Эта травма оказалась фатальной.
Детей раскидали по детдомам. Мой младший брат всё время сбегал домой, как-будто дома с пьющим отцом и мачехой было лучше. Один раз( в очередном побеге), он прятался без билета на третьей полке вагона. Вагон сильно дёрнуло при движении, брат-подросток упал вниз, но сильно не пострадал, так как на нижней полке какая-то бабушка везла свои подушки. И смех и грех! А наш отец, в свои 56, не уставал менять сожительниц, в те годы мужчин был большой дефицит.
Так и жили…
Вот мой рассказ, который вы, возможно, не читали: