Врачи едва не потеряли Галину и её мальчиков-близнецов. Женщина до сих пор находилась в критическом состоянии. Оставались ещё опасения за здоровье недоношенных мальчишек. Несколько раз их дыхание почему-то замедлялось, приближая крохотные тела к финальному акту. Медики контролировали этот процесс, подключая младенцев к аппарату искусственного дыхания. Однако до бесконечности борьба за жизнь продолжаться не может. Все это понимали и старались не думать о моменте, когда придётся отключить приборы, поддерживающие работу жизненно важных органов. Новый год для родильного отделения и отделения травматологии в этот раз оказался напряжённым и тревожным. Давно в канун великого праздника из реанимации никого не увозили в морг. Да и в течение всего года случаи с летальным исходом встречались очень редко. Но за Владимира и Галину медикам пришлось поработать, даже в Новый год, на высоком профессиональном уровне.
Владимир выздоравливать стал быстрее, чем Галина. К ним по-прежнему не пускали никого из знакомых и родственников. Мужчину перевели в необычную палату. Она была оборудована, как квартира. В ней было свежо и уютно. Даже вместо побелённых стен радовали глаз цветные обои. Обычную медицинскую кровать заменял диван, накрытый плюшевым пледом. В углу стоял большой жидкокристаллический телевизор. Сразу за дверями прятался высокий стройный холодильник, а рядом с ним размещался небольшой шкаф, приспособленный под одежду. Очнувшийся после укола Владимир не понимал, где он находится. Вставать с кровати ему было ещё нельзя. Однако мужчина догадывался, что в палате вместе с ним лежит кто-то. «Вот удача-то, – подумал он, – хоть будет с кем поговорить». Неожиданно распахнулась дверь, и на инвалидной коляске въехал стройный симпатичный молодой человек с большими печальными глазами, одетый в белую рубашку и чёрные брюки с ярко выведенной стрелкой. На ногах у него блестели дорогие начищенные туфли. Он был коротко подстрижен и гладко выбрит. Его мускулистые руки готовы были помогать во всём лежащему пациенту.
– Привет! – радостно воскликнул молодой человек, широко улыбаясь. – Меня зовут Алексеем.
– Здравствуй, Алексей! – поздоровался Владимир, погружённый в некоторое замешательство от искромётной открытости коллеги по палате. – А меня зовут Владимиром.
– Очень приятно, Владимир, – и мужчина протянул для рукопожатия правую руку. – Будем знакомы. Тебя привезли сегодня утром. Ты ещё спал.
– Да, – засмеялся Владимир. – А когда я проснулся, то подумал, что нахожусь в раю. Ведь эта палата не такая, как все.
– Верно, – согласился Алексей. – Просто это моя квартира. Я здесь живу. У меня никого нет. Я помогаю больным выздороветь, но, к сожалению, сам уже никогда не встану на ноги. Со мной тебе будет веселей.
– Значит, ты здесь и живёшь, и работаешь? – уточнил Владимир.
– Да. Здесь мой дом, здесь моя работа. Я счастлив. Меня никто не обижает. Мне даже платят. Врачи меня уважают, а пациенты – любят, – ответил Алексей.
– У тебя, наверное, тяжёлая судьба? – осторожно спросил Владимир, поворачиваясь на бок.
– Я не вспоминаю об этом, – признался Алексей. – У каждого свои проблемы. У меня нет будущего. Я живу настоящим. Дарю себя без остатка совершенно чужим людям. О, через мои руки прошли сотни больных, которые благодарили меня за то, что я был для них временной жилеткой, чтобы выплакаться.
– Сколько же тебе лет, Алексей? – спросил Владимир. – Ведь надо быть сильным, чтобы принимать на себя чужую боль, надо быть мудрым, чтобы помогать беседой.
– Я нисколько не старше тебя, – сообщил Алексей, – хотя и выгляжу гораздо моложе своих настоящих лет. Думаю, что мы с тобой сумеем ужиться. Володя, я знаю, что в родильном отделении лежит твоя жена. Поздравляю! У вас родились мальчики-близнецы. Должно быть, это большое счастье – иметь детей.
– Да, – и Владимир отвернулся к стене, чтобы не показывать своих слёз.
– Ты не стесняйся, Володя, плакать, – посоветовал Алексей. – Я часто плачу, вспоминая своё детство, своих родителей, двух младших братишек, которых так и не увидел. Ты знаешь, слёзы помогают. Особенно, когда ты один. А ещё я коллекционирую фрегаты.
Алексей подъехал к шкафу с одеждой, снял со стены длинный железный крюк-кошку и открыл им дверцы антресолей. Там стояли ёлочкой пиратские кораблики.
– Их у меня пока только пять, – радостно сказал Алексей. – Там есть место ещё для одного. Но, наверное, оно так и останется пустым. Только не для меня. Я вижу свой самый первый фрегат, который нигде уже не продаётся. Кораблик у меня забрал мой одноклассник.
– Алексей, прости, что перебиваю тебя, – извиняясь, произнёс Владимир. – А как звали того одноклассника?
– Да Вовкой его звали, как и тебя же, – смеясь, ответил Алексей. – А что, это так важно для тебя?
– Послушай, Алексей, и, если сможешь, прими, как есть, мою исповедь, – загадочно сказал Владимир.
– Володя, я, как всегда, готов, – сообщил Алексей. – Я внимательно тебя слушаю.
– Алёша, ошибки быть не может, – начал свой рассказ Владимир. – Твой фрегат украл я. И избил тебя с пацанами – тоже я. По моей вине ты сейчас находишься в инвалидной коляске.
– Нет! Нет! Нет! – в слезах закричал Алексей. – Ты всё врёшь!
– Не вру, – продолжил Владимир. – Пиратский кораблик до сих пор у меня. Я не могу забыть той ошибки, которая исковеркала тебе жизнь, отняла мать и неродившихся братьев. Прости, если можешь! Прости!
– Не надо больше ничего говорить, – рыдая, прошептал Алексей. – Я верю тебе. Твоё лицо. Оно только повзрослело. Но в целом осталось таким же. Мне очень трудно. Я много раз представлял, как ты погибаешь. Все эти годы представлял. Боже! А сейчас вижу тебя и ничего не могу сделать. Представлял, как Галка погибает. Вовка, она сейчас твоя жена. Я следил за ней. Я знал, что это она. Двадцать пять лет назад я любил её. Я, девочка, любил, по-настоящему любил, как мальчик. Она оставила тогда меня. Я чуть не замёрз. Едва дополз. Ты знаешь, каково это – по-пластунски с бесчувственными ногами царапать обледеневшую грязную дорогу?! Ты знаешь, каково это – с ваших дурацких слов верить, что я на самом деле девочка, а не мальчик?! Вы все – девочки! Галка! Она сейчас в реанимации.
– Лёха, убей меня! – закричал Владимир.
– Дурак! Ты должен жить! У тебя есть прекрасная жена, родились дети, есть крыша над головой. У тебя есть всё! А ты собрался на тот свет, – ответил на сумасшедшее предложение Алексей.
– Я после этого сойду с ума! – заявил Владимир. – Я никогда не думал, что встречусь с тобой. Мать сказала, что ты умер.
– Я всё это время жил и мучился, потому что не мог, не мог вас простить. Я нажелал вам кучу бед и океан слёз, – признался Алексей.
– Я противен тебе? – спросил после небольшой паузы Владимир. – Настоящим мужчиной из всех нас оказался действительно ты. Находясь в инвалидной коляске, не имея мирских благ, ты ведёшь себя так, словно ты – здоровый человек, утопающий в роскоши.
– Я научился жить по-своему, видеть в жизни только прекрасное, – ответил Алексей. – У меня есть телевизор, но я его не смотрю, чтобы не расстраиваться. Иногда включаю, если в программе поставлен интересный фильм. Мне приносят книги. Исключительно только любовные романы. Я их от корки до корки прочитываю, когда все спят. Я наизусть знаю книжную любовь. Никогда сам, став взрослым, не любил, потому что постоянно ухаживал только за мужчинами. Наверное, настоящая любовь не совпадает с книжной. Но я верю, что за сотворённое мной добро я когда-нибудь испытаю эти прекрасные чувства на себе. Нет, Вовка, ты не противен мне. Сейчас мы с тобой находимся в одинаковом положении. И в наших интересах – помогать друг другу. А сейчас прости меня. Мне нужно побыть одному.
Инвалидная коляска прокатилась стремительно мимо кровати Владимира, и палата сразу опустела.
«Нет, я не смогу с этим грузом жить. Я виноват перед ним, – размышлял Владимир. – Перед ним виновата и Галка. Пусть решает сама, когда узнает правду, что дальше делать. А я уже всё решил. Я ухожу».
В последний раз предприниматель осмотрел палату и устремил свой взгляд в потолок. К его обеим рукам были подключены капающие системы. Работу органов контролировала специальная аппаратура, установленная у изголовья пациента. Владимир часто видел в фильмах, что, отключив медицинские приборы, можно умереть. Так он и поступил. В два быстрых рывка мужчина вырвал иглы из вен и освободился от контрольных клемм. Несколько минут он ещё находился в сознании, потом мгновенно поплыл и провалился в небытие. Последняя мысль, промелькнувшая в его голове, была связана с возвращением пиратского фрегата его настоящему хозяину. Но Владимир не успел принять решение.
Продолжение следует...