Николай Трофимович одинокий пожилой мужчина, но вполне еще на своих ногах. И в магазин сходит, и приготовит поесть, и приберется по дому, хоть и редко, но тщательно. Когда была жива Нина, его жена, они все делали вдвоем, поэтому сложа руки он сидеть не привык.
Дом, в котором он жил, был старым, но добротным, еще от его родителей достался ему. А сейчас внук Женя женился, и они с женой снимают жилье. Но заработки у обоих так себе, только институт окончили, молодые специалисты. Он и позвал их жить к себе.
Молодые сначала обрадовались. Дом большой, места хватит. Да и старик не один, вместе-то сподручней вести хозяйство. Николай Трофимович приготовил им комнату с большим окном, навел порядок в кухне и санузле и стал ждать переселения.
А тут вдруг приезжают они и говорят:
- Дед, спасибо тебе, конечно. Но понимаешь, далековато нам до работы добираться. Машины нет пока, а общественным транспортом сам понимаешь, час с лишним на дорогу уходить будет. Мы тут подумали, давай твой дом продадим и купим что-то поближе к центру, а?
Николай Трофимович призадумался. Резанули по сердцу слова внука. Получалось, что его гостеприимства мало, нужно еще лишить себя родного дома, в котором он всю жизнь прожил, и переехать к молодым в какую-нибудь малогабаритку.
- Ты ведь все равно тут один кукуешь, вдали от всех. А так рядышком с папой и мамой, да и мы под боком. Двоюродные сестра и брат твои тоже в городе.
- Я не один тут, Женя. У меня друзья верные рядом, тетя Тося и дядя Миша. Ты их знаешь хорошо. С Тосей я с детства знаком…
- Ну, не знаю. Если тебе чужие люди дороже родных, тогда сам решай.
С тем и уехали, даже чаю не попили, а он кекс купил, коробку конфет. Обиделся внук, видать, а его жена как в рот воды набрала, даже не попрощалась. И он расстроился. Не хотелось ему никуда переезжать из родного дома и все тут! Сходил к Тосе с Мишей вечером, посоветоваться.
- И не вздумай! – категорично заявил Михаил. – Ты в своем дому хозяин, а там будешь приживалкой в молодой семье, внук стерпит, а жена его вечно недовольна будет: не так ешь, не то пьешь, не туда положил, не тут сел. Оно тебе надо?
Не надо, конечно. И отказался он. Позвонил сыну, отцу Евгения, и объяснил, что не хочет дом продавать и переезжать куда-то. Ни сил на это нет, ни желания. Помолчал сын с полминуты и ответил:
- Как хочешь, отец. Только мне ведь там тоже часть жилплощади причитается, хотелось бы ее с пользой как-то…
- Причитается, все твое. Только после моей смерти, - прервал его Николай Трофимович и повесил трубку.
И с тех пор в семье наступила очень напряженная пора. К нему никто не приезжал, не звонил и его житьем-бытьем не интересовался. И если бы не Тося с Мишей, совсем бы тоскливо ему было.
Тосю он помнит с самого раннего детства. Их родители очень дружили. В этом месте тогда был небольшой заводской поселок и три дома, остальные бараки для рабочих завода. Потом бараки расселили, поселок отстроился. А их семьи так и жили в тех же домах. Самых теплых и добротных.
Конечно, за эти годы дома подлежали ремонту. И канализацию провели, и газ с отоплением. Здесь родители закончили свой век. Жена ушла в мир иной, он один и остался. Но дом свой любил. И вот теперь внук сдергивает его с родного места…
А еще в доме был подвал. Точнее, подпол. Там раньше хранили запасы еды на зиму. А потом отремонтировали, утеплили и снесли ненужные вещи. Там же стоял старый родительский сундук. И в каком-то грустном настроении Николай Трофимович спустился в это подпол, включил тусклую лампочку, огляделся вокруг. Пыльно немного, но не сыро.
Сундук привлек его внимание. Раньше он не заглядывал в него. Сын сказал, что туда сложили старую одежду его родителей и кое-какие их личные вещи.
Тяжелая крышка поддалась с трудом, пахнуло нафталином. Сундук был почти заполнен, а сверху лежали какие-то книги в старых переплетах и среди них кожаный альбом, темно-коричневый и потертый на углах.
Он осторожно вынул его и поднялся с ним наверх. Когда-то давно, еще в ранней юности, он видел его. Послевоенные фото молодых родителей, бабушка с дедушкой. А вот и он сам школьник. Большинство фотографий ему было знакомо. Но одно из них заинтересовало.
Мама с папой с немного грустными лицами. У мамы на руках годовалый малыш, а рядом с ними девочка стоит. Тоже маленькая, годика два-три с большим бантом в волосах.
На обратной стороне фото Николай прочитал: Мария, Константин и Коленька. Похоже, что было написано и еще одно имя. Но оно было тщательно вычищено ластиком.
Это показалось странным. Кто эта девочка? Почему ее имя скрыто? Долго он думал над этим. Показал фото Тосе. Та плечами пожала, тоже не помнит никакой девочки в их семье.
И в ближайший выходной Николай Трофимович отправился в город. Надо бы с сыном помириться. Потолковать по-отцовски. Фото взял с собой.
Разговор получился через силу. Невестка накрыла им на кухне и ушла, сославшись на то, что голова болит. Видимо, не хотела в мужском разговоре участия принимать. Обсудили проблему. Сын сказал, что подумают они еще: или будут продолжать платить Евгению за съемное жилье, либо те все же переедут к нему, к деду.
- Ты не передумал, отец? – спросил сын, и Николай Тимофеевич ответил, что нет.
- Пусть переезжают, когда захотят.
После этого отправился навестить двоюродников. Сестра Дарья обрадовалась неожиданному гостю. Чаем напоила. Они были ровесниками. Николай Трофимович показал ей фото: помнишь, мол, эту девочку? Кто это?
Но та вспомнить не смогла.
- Ты у Савелия спроси. Он нас с тобой на пятнадцать лет почти старше. Может и помнит. Только с умом у него немного того…, - сказала Дарья. - Что делал минуту назад не помнит, а что делал сто лет назад, все расскажет.
И она грустно усмехнулась. Жалко старика. Вместе они отправились к Савелию на другой конец города. Жил он с женой и дочерью. Увидели родственников, обрадовались. К Савелию подвели. Старикан восседал в мягком кресле у большого окна. Николая с Дарьей признал.
Поговорили о том, о том сем. И Николай Трофимович показал ему фото. Спросил, узнаешь?
Узнал родителей Николая. По именам назвал.
- А это кто? – спросил он, указав на девочку.
- Ольга это…, – и тут же в его глазах вспыхнул какой-то испуг или настороженность.
- Значит, это я маленький, а это Ольга. И мы их дети, так? – переспросил Николай, как можно спокойнее.
- У них не было детей. Бездетные они были, - начал было заговариваться старик и замолк, будто сказал что-то лишнее.
Разговорить его удалось с трудом. Он отнекивался, говорил, что не помнит ничего. А потом вдруг как-то сник, прослезился и разговорился.
- Трудное то время было, послевоенное. Мы ютились в заводском бараке, отец рабочим был на заводе. А брат отца был инженером завода. Они с женой дом имели. Жили неплохо, пайки получали и помогали нам очень. Это был твой батя.
Но вот одна беда. Детей у них не было. Почему, Савелий не знал, но разговоры эти помнил. Ему самому лет пятнадцать на тот момент было. И тут горе на заводе: электрика какого-то током убило. А жена его беременная была, когда вдовой осталась. Да еще и дочка маленькая была у нее на руках, Оля. Помогали ей всем миром, как могли.
- Но при родах померла она, и дети, девочка и мальчик новорожденный, сиротами остались. Забрала их одна семья, но у тех уже был сынишка. Троих-то тяжело растить было…
Савелий замолк. Прослезился.
- Ну? И дальше-то что? – выспрашивал Николай Трофимович с замиранием сердца.
- А дальше твои родители, дядька мой с женой, забрали мальчика себе. Усыновили… а те Олю удочерили и при регистрации переименовали в Антонину, Тоську. Зачем, не знаю, не скажу. Но я-то ее как Ольгу помню, так и звал всегда, хоть мне и запрещали.
Потом Савелий с родителями в город переехал, и в их поселке он почти не появлялся.
Николай сидел с опущенной головой, не веря своим ушам. Значит, он был приемным сыном у своих родителей. Со своей родной сестрой всю жизнь прожил бок о бок, как с подружкой.
Расстроился и Савелий, выдав семейную тайну. Но ведь давно известно, что тайное рано или поздно становится явным и всплывает наружу. И ведь ничего плохого-то в сущности не случилось.
Ну скрыли родители правду от них, но зато вырастили, воспитали не хуже других. С любовью и заботой. И не разлучили брата с сестрой. Так и прожили они рядышком всю жизнь, не уезжая из поселка.
Вернулся Николай домой. Долго не решался с этой новостью к Тосе пойти. Пока она сама в гости не наведалась.
- Ну как ты к своим-то съездил? – спросила она. - Договорились о чем-нибудь?
- Договорились, - ответил он и решился. – Тось, тут такое дело… сестра ведь ты мне родная.
- Рехнулся что ли? – спросила Антонина, а когда услышала всю историю, так и обомлела.
Правда ли, нет ли, уже ничего не доказать. Пришлось им принять слова Савелия на веру. По архивам ходить недосуг. Но вот студенческие фото у них сохранились. Сравнили они себя молодых, да, похожи. А Михаил добавил:
- Да и сейчас сходство есть. Я и раньше замечал.
Обнялись крепко и решили никогда не расставаться, никуда друг от друга не переезжать и считать себя отныне родными братом и сестрой. И так целую жизнь прожили бок о бок, куда уж роднее?
(Рассказ основан на реальных событиях, произошедших в 2005 году)
- Спасибо за прочтение! Буду признательна за ваши комментарии, отзывы и пожелания, дорогие читатели.
Тайны прошлого: от любви до ненависти...