Примеры милосердия, человечности, сострадания, достойные уважения, укрепляющие веру в человека и дающие надежду на будущее
1799. Швейцарский поход А.В. Суворова
Дед знаменитого ученого В.И.Вернадского был военным хирургом. Он участвовал в знаменитом швейцарском походе А.В.Суворова. После штурма Чертова моста Суворов был вынужден оставить раненых. Ухаживать за ними поручили Вернадскому.
Госпиталь взял в плен французский маршал Андре Массена. Каково же было удивление маршала, когда он прошелся по палатам: русские, французские, итальянские солдаты…
- Месье! – маршал посмотрел на Вернадского. – Вы подбирали всех раненых после боя?!
Наполеон Бонапарт, став первым консулом Французской республики, учредил орден Почетного легиона. Вернадский был награжден одним из первых.
1877-1878. Русско-турецкая война
Баронесса Юлия Петровна Вревская была первой красавицей Петербурга. Красота её проявлялась не столько во внешнем облике, сколько в душевных качествах: доброте и смирении. С началом русско-турецкой войны она взялась за организацию на собственные средства санитарного отряда из двадцати двух сестёр и врачей.
Как писал друживший с ней И.С. Тургенев, Юлия Вревская «была молода, красива, высший свет её знал; об ней осведомлялись даже сановники. Дамы завидовали ей, мужчины за ней волочились … два-три человека тайно и глубоко любили её. Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слёз. Нежное кроткое сердце… и такая сила, такая жажда жертвы! Помогать нуждающимся в помощи … она не ведала другого счастия … и вся, пылая огнём неугасимой веры, отдалась на служение ближним».
В июне 1877 года Юлия Вревская добровольно отправилась в качестве сестры милосердия в действующую армию на Балканы: работала с организованным ею отрядом в Яссах по приёму поездов с раненными из Болгарии. Работа была тяжёлой и физически, и морально. После четырёхмесячной работы отряд был отправлен в отпуск, а Юлия Петровна перебралась ближе к фронту, в местечко Бялы в Болгарии, потом добилась перевода на передовую. Она ассистировала хирургам при операциях, ухаживала за ранеными, за тифозными больными. В 1878 году она заразилась тифом и после двухнедельных страданий умерла, похоронена в местечке Бялы в Болгарии.
1914. Первая мировая война
В 1914 году во время Первой мировой войны в газете «Тифлисский листок» была напечатана небольшая заметка о трогательном эпизоде, произошедшем на Кавказском фронте: «В перерыве между перестрелками, когда окопы одной и другой стороны сдвинулись так близко, что казалось, неприятеля удерживает от бегства только один безграничный ужас, из русских окопов вдруг поднялась женщина. В дымном воздухе блеснула белая косынка, блеснул пурпурный знак Красного Креста. Это сестра милосердия Мария бежала в промежутке между окопами туда, где нужна была помощь ее маленькой руки и ее большого сердца. Казалось, минута и пуля сразит победившую в себе страх героиню, но из турецких окопов высунулись любопытные головы, поднявшиеся было ружья сами собой опускались, и … на всем протяжении вражеских окопов бурной волной прокатились рукоплескания. «Браво, ханум!» - кричали враги, между тем как виновница этих оваций на поле битвы спокойно исполняла свой долг. Минутой перемирия отметили мужество девушки турецкие солдаты, зачарованно наблюдавшие за тем, как сестра милосердия перевязывала без разбора раненых и стонущих солдат, своих и чужих. Было видно, как на глазах у турок блестели слезы …»
1941-1945. Великая Отечественная война
1941. Из письма: «Меня зовут Ефим Евсеевич Трубин. Я родился 12 мая 1938 года в городе Ленинграде. В первых числах июня 1941 года моя мама отвезла меня в деревню Коконогово Псковской области к своей знакомой одинокой женщине Пелагее Григорьевне Григорьевой, куда потом собиралась приехать вся наша семья на лето. 22 июня началась война. Родители не смогли за мной приехать, и я остался в деревне. Когда пришли немцы, Пелагея Григорьевна велела называть её мамой, чтобы скрыть моё еврейское происхождение. Из-за тяжёлых условия я часто болел, но она делала всё, чтобы я выжил. Мне было тогда четыре года. Мои воспоминания отрывочны и бессвязны. Помню, что с нами в доме жила родственница Пелагеи Григорьевны с детьми. Все знали, что я еврей и приехал из Ленинграда, но никто меня не выдал. Моя новая мать в тяжёлое время оккупации отдавала мне всю свою любовь и последний кусок хлеба. Она рисковала своей жизнью ради спасения меня, еврейского ребёнка».
1943. Из воспоминаний: Однажды утром мама, как обычно, пошла за водой к колодцу. Пришла с полными ведрами, в которых плавали кусочки льда. В голландке варилась картошка в мундире. Вдруг дверь в избу открылась, и на пороге появилась страшная черная фигура. Я с криком спряталась за маму. А человек с возгласом: «Я не Гитлер! Итальяно! Гитлер капут!» протянул ноги к огню, сев на табурет около голландки. Он был одет в шинель мышиного цвета, на голове что-то клетчатое, то ли юбка, то ли платок. Согревшись, он обратился к маме: «Матка, хлеба».
Мама налила в алюминиевую кружку синее молоко, пропущенное через сепаратор, приподняла полотенце, которым был прикрыт так называемый хлеб — зеленый, чуть с картошкой и просяными отрубями. Отломила хлеб и протянула этому человеку. Тот стал с жадностью его есть, запивая молоком. Глянув на его ноги, мама зарыдала. На ногах были огромные калоши, набитые соломой. Мама выбежала в сени, принесла старую свою рубаху и лапти, которые папа сплел для продажи на базаре. Потом порвала свою рубаху на части, обмотала ноги этому человеку, обула его в лапти, укрепила оборками. А потом вывалила из чугунка картошку на пол, собрала клубни покрупнее и стала пихать за пазуху этому человеку. А он все твердил: «Я итальяно, Гитлер капут!»
Вечером пришёл отец, узнав о поступке мамы, сильно ругался, хватался за ружьё, плакал и твердил: «Отдала мои лапти немчуре, накормила. А этот фашист мне глаз выбил!»
Я никак не могла разобраться, кто прав, спросила маму, почему она помогла фашисту. Мама погладила меня по голове и сказала: «Не он начал войну, а Гитлер. А вдруг и твоему дяде Поликарпу, который пропал без вести на войне, тоже какая-нибудь незнакомая женщина подаст краюху хлеба или картошку». А потом она долго плакала.
Конец XX века. Кавказ
Немолодая русская учительница из Новосибирска в течение десяти лет в свой отпуск, а если его не хватало, то за свой счёт, ездила на Кавказ, чтобы поддержать людей, пострадавших от военных конфликтов в Грузии, Абхазии, Северной Осетии, Чечне. Она правдами и неправдами одолевала границы, бродила в окопах и вместе с погорельцами что-то искала на пепелищах и, забыв о гипертонии, провожала беженцев в горы. Протягивала руку и говорила: «Я с вами». В Сухуми она помогала искать потерявшихся детей, жен, матерей. В Северной Осетии в посёлке Дачное помогала директору школы восстановить обучение детей после бомбёжки. В чеченском селе Самашки помогала знакомой учительнице пережить последствия зачистки с массовым убийством мирных жителей. Она видела ужас, который несёт война, но она видела и спасительную человечность: "Я вот о чём думаю: если мы вообще еще живем, несмотря на ужасы войны, то только потому, что где-то в глубине, в каких-то запасниках, в людях есть золото человечности".
Свои размышления, встречи, переживания она записывала. Получилась книга "Путешествия учительницы на Кавказ". Вот небольшой отрывок из неё:
"С. Умалатов. Житель города Грозного. Сентябрь 1995 года:
— Я думал, что интернационал — выдумка Маркса. Так вот, я скажу тебе, что интернационал есть. Видел его своими глазами. В нашем подвале было 65 человек. Жена выполняла роль старшей по подвалу. Как зовут жену? А я её зову Беринана. По-чеченски означает «мать детей». Она и правда мать моих детей. Но тут есть нюансы. Замечаете? Не мать моих детей, а детей вообще. Кстати, она у Дудаева была министром образования... Поначалу не было ясно, почему медсестра молилась: «Господи! Не дай нам раненых! Если так тебе надо, господи, пусть будут убитые». Она знала, о чем молилась. Ни лекарств, ни воды. Все лужи высушили мы, подвальные люди. Как мы до сих пор живы? Ах, да! Интернационал... С танками еще можно примириться, но авиация... Привыкнуть нельзя. Против авиации человек ничего не имеет. Летчики это отлично знают. Авиация берет голой бомбой. Я понял: нам конец, когда начались ракетно-бомбовые удары. Бить по городу, где мирные люди... Оглядел подвал. Мать моя мамочка! Армяне, чеченцы, ингуши, русские, греки. Больше русских... Что? Об этом Ельцин не знал? Грачев не знал, что в городе полно русских, если уж нас, чеченцев, в расчет не берут? Или русский в Грозном уже второй сорт русского? Они все замерли, когда появилась авиация. Замерли в страхе. Я это точно знал по себе. Тогда я крикнул: молитесь! Каждый своему богу! В голос!
И — началось! Они молились. Каждый на своем языке. Теперь я знаю, что такое интернационал и что такое "наш последний".
Эльвира Николаевна Горюхина десять лет ездила в горячие точки Кавказа начиная с 1992 года, тогда ей было шестьдесят лет. Она публиковала репортажи о своих поездках в "Новой газете", написала книги "Путешествия учительницы на Кавказ" и "Не разделяй нас, Господи, не разделяй!..". В 2018 году её не стало.
Если бы мы все так относились к человеку – разве возможна была бы война?
Благодарю за прочтение. Делитесь своими мыслями в комментариях. Подписывайтесь. Татьяна
Источники: Путешествие учительницы на Кавказ - Журнальный зал
Милосердие на войне: из воспоминаний фронтовых медсестёр
Книга Праведников. Фонд"Холокост"