В период с 25 по 30 неделю я находилась в постоянном стрессе и ожидании преждевременных родов. Я уже знала и успела привыкнуть к мысли, что роды будут сильно раньше срока. Позади уже было два кровотечения в 23 и 25 недель, и было решено, что на третьей отслойке, когда она произойдёт будем рожать. Конечно, хотелось протянуть подольше, чтобы срок был побольше. Я старалась соблюдать все рекомендации врачей, это в принципе, было всё, что от меня в тот момент зависело. Врачи говорили, что нужно бороться за каждый день. Но проходили утренние и вечерние обходы, капельницы и процедуры, а в перерывах я оставалась один на один со своими страхами и надеждами.
Помню, в один из вторников, в конце января, когда срок был около 30 недель, когда был традиционный утренний профессорский обход, наша зав. отделением, Татьяна Георгиевна, посмотрев на моё подавленное настроение и невменяемый взгляд, сказала: “Не бойся, больше с тобой ничего плохого не случится, срок уже хороший, ну закровишь, поедем рожать…”
Эта фраза как-то немного оживила, даже встряхнула меня, ведь я привыкла, что врачи, заходившие ко мне в палату, говорили исключительно по делу, по существу вопроса, так сказать, что из лекарств добавляем, что убираем, что еще предпринимаем, и тут вдруг среди всех этих медицинских терминов и названий препаратов вдруг такая простая человеческая теплая фраза. Мне кажется, я с того дня начала немного оттаивать, выходить из оцепенения. Татьяна Георгиевна, оказалась совсем другим, не типичным для нашего времени человеком, она не такая как мы все тридцати и даже сорокалетние. Она как моя мама на тот момент принадлежала к поколению людей, 50+, людей в которых тепла и сострадания больше чем в нас в современных, это было поколение в принципе более человечных, более тёплых и живых что ли людей.
Услышав от врача простые человеческие слова поддержки, я вздрогнула и с этого момента, наверное, на подсознательном уровне почувствовала, что врачи тоже сопереживают своим пациенткам, своим подопечным. Стало немного полегче и действительно не так страшно за моё такое размытое и такое непонятное будущее.
