Он приехал в этот посёлок, который находился совсем рядом с его городом, прощаться.
Было Сергею Ефимовичу семьдесят лет, и он прекрасно знал, что дом его детства, который был продан покойными родителями, давно снесён. Ещё лет двадцать тому назад ему кто-то сказал, что на месте этого дома, за огромным железным забором, стоит теперь небольшой завод по производству железобетонных изделий.
А вот на другой стороне улицы ещё остались дома его прежних соседей. Но владельцы тех домов тоже поменялись, и не осталось там уже никого из старожилов.
Поэтому Сергей Ефимович прежде туда и не стремился. Но теперь… Теперь ему страстно захотелось вновь оказаться на родной улице детства. Почему ему этого захотелось? А потому что он точно знал - пришла прощаться с этим миром. А с чего начинался его мир? Правильно - с детства. Вот с этого места и надо начинать прощаться.
Припарковав машину недалеко от местного рынка, которого раньше на этом месте точно не было, Сергей Ефимович отправился в сторону своей родной улицы.
"Цветов, что ли купить", - мелькнуло вдруг в его голове, когда он увидел стеклянный цветочный ларёк. - "Купить, а потом пробраться на этот завод, и возложить их там, где-нибудь".
Подумал, и самому стало смешно. Представил, как он возложит букет, и его тут же арестует охрана. И станет допытываться - что это за странный перфоманс он устраивает?
Внутри цветочного ларька сидела щекастая и пышногрудая продавщица пенсионного возраста. Серей Ефимович сквозь стекло видел, как она лениво наблюдает за проходящими мимо людьми.
- Что ищем, молодой человек? - игриво обратилась она к Сергею Ефимовичу, когда он вошёл в ларёк и замер напротив её. - Цветочков желаете купить? Жене, или любовнице?
- Какой ещё любовнице? - хмыкнул он. - Мне, дамочка, нужны такие цветы, чтобы я мог возложить их на могилку.
- Пластмассовых цветов не продаем, - заученно ответила женщина. - И гвоздик, как в советском союзе, у нас тоже нет. Но могу предложить вам живые астры. Недорогие. У вас там кто в могилке лежит?
- Детство моё там лежит, - спокойно ответил Сергей Ефимович.
- Кто? - Продавщица внимательно стала разглядывать странного покупателя, пытаясь понять, пошутил этот человек, или он немножко болен на голову.
- Да-да, - улыбнулся ей Сергей Ефимович. - Детство там моё похоронено.
- В каком смысле – детство? – переспросила женщина.
- Хочу я цветочки возложить на том самом месте, где когда-то стоял мой дом, в котором я вырос.
- А что, вашего дома уже нет? - растерянно спросила женщина.
- Давно уже.
- И что там теперь?
- Говорят, завод какой-то. Который железобетонные изделия производит. Для строительства.
- Завод? - Она всё ещё смотрела на него с подозрением. - Это наш, что ли, завод? Который - местный?
- Ну, если и вы местная, то, выходит, ваш, - кивнул он.
- Погоди, милый... – тут же перешла женщина на "ты", и стала сверлить покупателя своим острым взглядом. - Я, чего-то, не пойму... Ты хочешь сказать, что ты жил в том самом доме, на месте которого стоит теперь эта маховина?
- Какая маховина?
- Ну, завод этот, про который ты говоришь. Завод ЖБИ. Ты, что ли, родился на улице Чайковского. Так?
- Да, так.
- И кто ты, тогда? – Она стала смотреть на него ещё внимательнее.
- Не понял? – удивился Сергей Ефимович. - Что значит - кто я?
- Как тебя звать? Ведь я тоже родилась и выросла в доме, который стоял, и стоит до сих пор, напротив твоего бывшего дома.
- Разве? - Теперь и Сергей Ефимович стал сверлить взглядом эту женщину, пытаясь выискать в её облике хоть какие-то знакомые черты. - А как вас зовут?
- А тебя?
- Я Сергей.
- Серёжка... Это ты? - она даже рот открыла от страшного удивления. - А я – Валя… Валентина я… Погоди... - Она смотрела на него как на привидение. - Но ведь я думала, что нет тебя давно...
- Как нет? - удивился он. - А где я?
- Где-где... Там... - Она показала пальцем вверх. - Ты же, люди говорили, вроде болел чем-то очень сильно? Да так болел, что однажды… Того...
- Болел я, было дело, - недовольно кивнул он. - Но я выкарабкался. Повезло мне.
- Да вижу я, что повезло! – радостно заулыбалась, наконец-то, она. – Вон ты какой - живой и невредимый! Мамочки мои. А мы тебя тут все похоронили. Даже, порой, раньше, когда ещё тут жил кое-кто из наших соседей, поминали тебя. Желали царствия небесного. А ты… Всех нас обманул! Ты хоть помнишь, как мы с тобой вдвоём чуть не утонули в нашем болоте?
- Конечно, помню... – Сергею Ефимовичу вдруг показалось, что он узнаёт её, эту Валентину, с которой они, карапузами, бегали втайне от родителей купаться на местное озеро.
- А ведь это болото тоже засыпали, - почему-то, засмеялась она. - Когда начали строить это завод, сразу и засыпали. - Эх, Сергей-воробей, голова седая... - Она не удержалась, и погладила его по голове, как ребёнка. - Он живой, оказывается... А теперь на нашей улице никого из аборигенов не осталось. Всё поменялось, и жители сменились, разъехались. Как этот завод появился, народ стал убегать. Шуму от него, пыли… Одна я, из наших, осталось. Живу и жду, когда нашу сторону домов тоже начнут сносить. А ты, значит, решил навестить своё детство?
- Ага. Навестить, а заодно и… проститься.
- Зачем - проститься?
- Как зачем? Давно я хотел сюда приехать, и вот - решился. Подумалось мне, а вдруг я скоро умру...
- Ты? - Она, почему-то, опять захохотала.
- А чего это ты смеешься? - недовольно спросил Сергей Ефимович. - Мне что, умереть нельзя?
- Да как же ты теперь умрёшь, если ты только что родился?
- Что значит - только что родился?
- Так тебя же вся наша улица считала покойником. А теперь ты взял и ожил! Ты что, не понимаешь?
- Что я не понимаю?
- То, что тебя теперь тот свет ещё долго к себе принимать не будет. Лет двенадцать точно будешь жить. А потом, может, и ещё двенадцать.
- Это почему?
- Да потому что! - Она всё улыбалась. – Если ты сегодняшним днём опять родился, значит, у тебя начался новый жизненный цикл. Так что, удачно ты своё детство навестил. Вовремя. Взял и родился заново. Ну, а теперь, что же, иди, поброди по нашей улице, вспомни, всё что тебе нужно. Но цветы никуда возлагать не вздумай. Придумал, тоже.
- А что, думаешь, не стоит? – улыбнулся и он.
- А зачем тебе хоронить своё детство? Хотя, можешь взять цветочки, и просто подарить его нашей улице. На, держи. – Она протянула ему скромный букетик хризантем.
- Сколько с меня? - спросил он деловито.
- Да нисколько! - махнула она на него рукой. – Иди, уже, гуляй, дыши детством, новорожденный.
И она опять радостно засмеялась.