В середине 1930-х на Октябрьском поле началось строительство Всесоюзного института экспериментальной медицины – ВИЭМ, где предполагалось изучать возможность управлять человеческим организмом и изменить ход физиологических процессов, в частности - замедлить старение.
Яичники обезьяны
«Собачье сердце» помните? Попытка сделать из собаки человека путем пересадки гипофиза провалилась. Однако текущую практику профессора Преображенского никто не отменял.
«Двери открывались, сменялись лица, гремели инструменты в шкафе, и Филипп Филиппович работал, не покладая рук…
- Вам, сударыня, я вставлю яичники обезьяны,— объявил он и посмотрел строго…[…] Ляжете в клинику с утра. Мой ассистент приготовит вас».
Омоложение с помощью пересадки желез внутренней секреции Булгаков не выдумал. Опыты «по продлению личной жизни» - так эвфемистически именовалось это в газетах - проводились в 20-30 годах XX века во многих научных и медицинских учреждениях.
Борьба за бессмертие
Если можно изменить сознание человека – внедрить коммунистическую мораль, то почему нельзя обновить его физиологию, продлить жизнь и молодость. Каким образом? С помощью фармацевтических препаратов, медицинских приборов и оперативного вмешательства. Задача создания нового человека – во всех смыслах, в том числе и физиологическом, стала осознаваться как государственная.
- Именно поэтому Институт экспериментальной медицины, в котором велись исследования в этом русле, в начале 30-х годов был переведен из Ленинграда, где он находился, в Москву, - рассказал Юрий Мазинг, директор музея ВИЭМ в Ленинграде. – Инициаторами этого стали входившие в руководство ВИЭМа ученые-физиологи Лев Николаевич Федоров и Алексей Дмитриевич Сперанский.
Они смогли организовать дело так, что о тематике научных работ по замедлению старения узнал Максим Горький.
И загорелся. Пролетарский писатель не раз говорил о том, что «человек должен… создавать свои новые законы природы» и «наука должна стать главным инструментом борьбы за бессмертие». Во время одной из встреч в Кремле, он рассказал об этом Сталину.
Штаб на Балтийской
Идея была одобрена, поддержана и очень хорошо профинансирована – когда дело касается создания инструментов бессмертия, лучше не медлить, а то можно не успеть.
В 1934 году Сперанский перебрался в Москву. Он регулярно ездил на квартиру к Горькому и в Кремль, чтобы докладывать, как идут дела по созданию «Института бессмертия». Штаб-квартира строительства размещалась в быстро возведенном домике, сегодня это Балтийская, 8, территория ФИЦ оригинальных и перспективных биомедицинских и фармацевтических технологий.
Дворец дожей – проект из шарашки
Комплексу для создания нового человека выделили огромную площадь - между нынешними проспектом Маршала Жукова и Волоколамским шоссе. Тогда это был пригород Москвы.
- В конкурсе на разработку проекта ВИЭМ победил архитектор Николай Евгеньевич Лансаре. В это время он работал ОСКБ-12 – шарашке, куда был помещен по обвинению в шпионаж в пользу Франции.
На размахе проекта это не сказалось. Поначалу он был грандиозным: две 23-этажных башни, где должна была разместиться соматическая клиника, между ними – четырехэтажный стилобат, в стиле дворца дожей в Венеции – с арками, портиком и стрельчатыми окнами. Вокруг предполагалось построить с десяток шестиэтажных корпусов для лабораторий, жилья и хозяйственной деятельности.
Правительственная комиссия размах задуманного оценила, но проект не приняла. Лансаре рекомендовали сделать его поскромнее и пореалистичнее. Архитектор, на время отпущенный на волю – через два года, его снова посадят - спорить не стал: башни уменьшились в два раза, до 10-11 этажей. Дворец дожей стал лаконичным параллелепипедом.
Камеры с резиновыми полами
Всего в институте должно было быть 6500 комнат. Все их планировалось оснастить по последнему слову техники. 7 июня 1937 года газета «Известия» писала: «Для изучения влияния на человека звуков и шумов, создаются специальные камеры. Будут построены камеры с искусственным освещением. Камеры для изучения механических влияний, звуконепроницаемые камеры для исследования условных рефлексов и т.д.»
Случайно или нет помещения нового учреждения именуются камерами, сегодня сказать трудно. Так или иначе, но полы в клинике должны были быть резиновыми, потолки – звуконепроницаемыми.
75 миллионов кирпичей
Обеспечивать энергией комплекс ВИЭМ должна была собственная электростанция мощностью в 10 тыс. кВт и газовый завод производительностью 7,5 млн. кубометров. Известно и точное количество стройматериалов: 35 млн кирпичей, 57 тыс. тонн цемента, 135 тыс. кубометров досок, 27 тыс. тонн железа,380 тыс. кубометров песка и гравия.
В химических лабораториях были предусмотрены особые методы безопасности: в случае концентрации опасных газов, можно было опустить рубильник – и все окна сразу раскрывались, а тамбуры между дверьми превращались в камеры-шлюзы.
От грез о бессмертии- к атомной бомбе
Строительство ВИЭМа началось в середине 30-х. В том же номере «Известий» можно прочитать: «Роют котлованы для зданий, где будут размещаться секторы химии, физиологии, патофизиологии. Заложены фундаменты экспериментальных мастерских, центрального медицинского склада».
Продолжению строительства помешала война. В более-менее готовых корпусах клиники разместился госпиталь. А в 1943 году на первый план вышла другая научая задача: создание атомной бомбы. Часть территории ВИЭМ была передана ЛИПАН – Лаборатории № 2 АН СССР, которой руководил Игорь Курчатов. А 1944 году московский ВИЭМ как самостоятельное учреждение закрыли. Его отделы были преобразованы в самостоятельные учреждения.
Граффити во двора
Об институте, просуществовавшем всего несколько лет, долгое время напоминали названия.
- В народе наш микрорайон всегда называли ВИЭМ, до начала 80-х на картах и схемах Москвы тоже значилось «Городок ВИЭМ», он же был указан на выходе из метро «Полежаевская», - рассказала Фаина Белецкая, которая долгое время жила на 10-й улице Октябрьского поля – сегодня это улица Берзарина.
- Забор Курчатовского института был метрах в десяти от нашего двора. Говорили, что длинное здание – одно из тех, что строились для ВИЭМа. Остановки на улице Расплетина носили названия «ВИЭМ» и «ВИЭМстрой». А граффити «ВИЭМ» на гаражах и заборах исчезли совсем недавно.
О профессоре Иванове, который занимался экспериментами по скрещиванию человека и обезьяны, в том числе на базе ВИЭМ, можно почитать вот здесь https://dzen.ru/a/Zj-F0OBJzkswvzdF