Автор Филипп Фиссен
В день столетия смерти основателя СССР разбирает его образ обозреватель «Абзаца» Филипп Фиссен.
Стоят заводы, стонут фабричные гудки, тысячи людей с растерянными лицами бредут по заснеженной чёрно-белой Москве – такова картина января 1924 года, запечатлённая в сознании.
Миф о Ленине был рождён ещё при жизни вождя. Не только официальной доктриной, но и народной молвой.
В реальности всё было так и не так. Встали предприятия и замерли мартены, но продолжали торговать лавки, звучали граммофоны в ресторанах. Время НЭП.
Трудно сказать, что было бы с мифом об Ильиче, умри он парой лет раньше, в умученной Гражданской войной и голодом стране. Считается, что Ленин создал её в декабре 1922-го. Во время второго своего инсульта.
Мартовский удар – третий и последний – окончательно сделал Ленина недееспособным. Страна и народ переживали за здоровье вождя. Первым вопросом к лекторам в избах-читальнях будто бы всегда был: как здоровье Ильича?
Вечно живым он стал уже тогда. А оправься Ленин, доживи до отмены экономической политики, на которую пошёл вынужденно, каким он запомнился бы тогда?
Уступки, которые ему пришлось сделать, самого Ленина раздражали. Бесила вновь ожившая предпринимательская активность масс, которые он считал покорёнными идеей коллективного труда во имя коммунизма.
А народ увидел во временных уступках, «которые нам страшнее Деникина и Колчака», надежду на восстановление нормальной жизни – без голода, изъятий, принуждения к повинностям. НЭП.
К моменту ухода Ленина советской власти удалось многое. Собрать провинции бывшей империи в единое государство на добровольной основе. Прорвать жесточайшую блокаду Запада. В 1923-м был принят Гражданский кодекс, защищающий не только личность, но и имущество.
Положено было начало системе права. Грабёж и разбой власть разрешала теперь только в отношении церкви. А народ безмолвствовал. У него появились другие занятия и интересы – НЭП.
Мы, люди переходного возраста, пожившие в СССР, пережившие 1990-е и проживающие здесь и сейчас, многое знаем об Ильиче – изучать его мы начинали с детства. Кудрявое дитя из Симбирска украшало наш первый отличительный знак – октябрятскую звёздочку.
Мы изучали историю семьи Ульяновых, летние сезоны в усадьбе дедушки, страшную трагедию – потерю старшего брата Володи. Информации было много.
Но, как выяснилось потом, все сведения были лишь интерпретациями мифа. И по законам житийной литературы слишком глубокое погружение считалось вредным.
Например, зачем его брату, молодому студенту Саше Ульянову, понадобилось бросать шесть бомб в карету, в которой ехала царская семья с малолетними детьми на панихиду по убиенному Александру Второму? Какие мотивы были у него для изуверства? Случился бы с нами Большой террор, если бы Саша и его друзья не начали первыми?
Миф о самом человечном человеке, о котором мы не знаем наверняка. Он сделался легендой ещё при жизни – Институт Ленина создали в 1922-м. Его тело живёт и побеждает. И я считаю неверными, враждебными попытки вынести его с места, которое предоставила ему история.
Ленин – наш миф. Наш эпос и культурное наследие. Мы не можем просто от него отречься. Мы приняли его, впитали, воспели, сроднились, сжились.
И, каким бы он ни был на самом деле, он наш герой, обладающий даром творить даже после кончины.
Все мы связаны с ним. С его идеями, которые до конца не удалось расшифровать даже в специально созданном институте.
Пусть его неоднозначность сосуществует с нетленным образом, застывшим в канонической позе скульптур. Пусть его охаивают и прославляют через столетие после смерти.
И пусть мы не боимся нашей истории, нашего прошлого, хоть нет-нет да и наткнёмся там на ужасающие страницы.
Ленин жив, потому что бессмертен миф, сложённый о нём не столько агитаторами, сколько народом.
Живи Ильич на науку одним, на порицание другим. Век живи – век учи, учи и учи.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.