Осень прошла, как обычно, тихо и незаметно, иногда напоминая о себе плохим настроением и переменчивой погодой. Маленький городок погрузился сначала в затяжные дожди, больно бьющие холодом, превращающим мелкие капли в крохотные кристаллики льда, а потом и в суровые морозы. Снежный покров ещё не устоялся, и земля от низкой температуры в некоторых местах раскололась. Галина уже никуда не выходила. Она боялась, что в момент прогулки может случиться проявление редчайшего заболевания. Её сочтут за напившуюся и не окажут вовремя помощь. К сожалению, народ становился с каждым годом всё чёрствее и бесчеловечнее. А ещё эта проклятая зависть соседей по подъезду и просто прохожих, так и норовящих не милосердно услужить, а по-садистски навредить. В первой половине декабря выпал обильный слой снега. Сразу стало намного теплее. Большинство хозяев, поверив в лютые уроки волшебницы-зимы, поторопилось с забоем домашней скотины. Столбик термометра порой поднимался выше нуля. Для мяса такой режим на длительные сроки становится источником потери вкусовых качеств и товарного вида. Когда наступала оттепель, Владимир и Галина, медленно идя под руку, совершали визиты в торговые павильоны, уже подготовленные к встрече Нового года. Физиологических изменений беременная женщина не наблюдала. Её гормональный фон оставался в норме. Она по-прежнему, как в первый раз, из-за своей худобы, смотрелась со стороны одновременно и смешно, и печально, вызывая у женщин, прошедших через этот жизненный этап, самое искреннее сочувствие. С каждым новым днём живот увеличивал свои размеры. Для маленьких Тони и Алёши Галина со временем превращалась в чужую тётю, которая не желает брать их на колени. Владимир укачивал детей сам, приучив прихотливых созданий спать рядом с собой. Разборчивые проказники быстро поняли толк от отцовской политики и не хотели больше ложиться на ночь в свои кроватки. Ребятишки уже бегали и начинали членораздельно говорить. Галина мечтала встретить Новый год в новом семейном кругу, так, чтобы вспоминать его в течение всех трёхсот шестидесяти пяти дней, и только с хорошей стороны. Накануне любимого праздника в семье Захаровых появилась живая ёлка. Ранее было не принято позволять себе подобную сторублёвую роскошь. Наряжали красавицу тридцатого декабря, вечером. В квартире сильно чувствовался хвойный аромат. Тоня и Алеша понимали, что высокое, до потолка, колючее дерево обижать нельзя. Галина специально купила небьющиеся игрушки, чтобы, если дети ослушаются и уронят их, избежать нежелательных последствий. Женщина по-детски радовалась. УЗИ показало, что, вопреки здравому смыслу и согласно только неразгаданной тайне чудо-природы, между мальчиками-близнецами в короткий срок выросла небольшая перегородка, исключающая возможность плодам запутаться в пуповинных канатах. Это событие снимало напряжённое состояние. Однако ощущение тревоги всё равно присутствовало. Ведь расположение малышей внутри утробы матери шло вразрез с традиционной медицинской практикой. Врачи настаивали на преждевременном кесаревом сечении, которое могли выполнить лишь специалисты областного хирургического центра. Конечно, на городском уровне тоже есть свои гении, но, к сожалению, имеющаяся аппаратура в нештатных ситуациях ничем не сможет помочь. С самого раннего утра тридцать первого декабря Галина хлопотала на кухне. Нужно было сделать заготовки салатов, запечь в рукаве по особому рецепту мясо, настряпать сладкие орешки и вафельные рожки, начинив их варёным сгущённым молоком. Женщина давно оправдала кулинарные мечты Владимира, воплотила их в жизнь, доказав своему мужу, что невозможного в этом тонком искусстве для неё нет. Находясь в положении, она двигалась плавно, то замедляя действия, то, в силу своих обстоятельств, ускоряя их. Предновогодний день прошёл так быстро, что Галина подумала про себя: «Ах, если бы самый последний день в году, самый торжественный длился как можно дольше! Было бы время поразмыслить над тем, как уходящий год повлиял на стремительно текущую жизнь, какие перемены привнёс в неё, обрадовал или огорчил». Но тогда праздник как можно дольше не наступил бы. Во всём, – и с этим согласилась Галина, – есть глубокий смысл, есть абсолютная мера. Наконец, к четырём часам, когда на улице уже начало смеркаться, семья Захаровых накрыла большой стол и в торжественной обстановке приготовилась чествовать любимый праздник. На Свято-Успенской площади должно было состояться открытие городской ёлки. Стояло не по-зимнему тепло. Вечернюю прогулку вместе с детьми Галина и Владимир планировали заранее. В этом году торжество обещало быть необыкновенным, волшебным, потому что в самом сердце снежного городка стояла живая сорокалетняя ель, утопающая в иллюминирующих игрушках и разноцветных гирляндах, украшающих большие фигуры сказочных героев и высокие горки. Внутри ограждений из ледяных блоков тоже светились цветовые гаммы. На открытие новогоднего карнавала собралось много народу. Владимир и Галина с детской коляской были на площади уже в половине шестого. Несмотря на то что праздник отмечается традиционно в кругу семьи, в этот вечер хотелось гордо прогуливаться по центру мигающего города, встречаться со знакомыми и поздравлять их. Для Владимира это было особенно значимым. Улыбающийся предприниматель, как зеркало, отражает степень успешности своего бизнеса. Ничто не могло омрачить его славу, уверенность в себе, веру в счастливый завтрашний день. Владимира поздравили на работе его подчинённые. Он ответил им признательностью за честный труд, отпустив их по домам раньше, почти на половину рабочего дня, и сделав первое января выходным.
– Галка, смотри-смотри, какая вокруг красота! – восхищался Владимир, находясь с Галиной на территории снежного городка. – Этот год мне подарил тебя, а вместе с тобой и счастье. Я хочу, чтобы в наступившем году у нас всё стало ещё лучше, чтобы появились на свет наши мальчики, чтобы мне сопутствовала удача. Я думаю выйти на качественно новый уровень в предпринимательской деятельности. Мне ничего не стоит уже сейчас задавить своих конкурентов. Ты знаешь, Галка, о чём я мечтаю?!
– И о чём же? – улыбаясь, спросила Галина, радуясь приподнятому настроению своего мужа.
– Стать далматовским олигархом, наложить монополию не только на обувь, но и на другой товар, – признался Владимир.
– Не жадничай! – предупредила Галина. – В последнее время я стала замечать в тебе несущественные изменения. Ты слишком много уделяешь внимания деньгам, ради которых пропадаешь на работе без сна и отдыха.
– Галка, да пойми ты, наконец: деньги – это всё! – воскликнул Владимир. – А хочешь, летом мы поедем куда-нибудь? Оставим детей и поедем. Я покажу тебе мир и сам на него свысока посмотрю!
– Молчи! – вдруг вырвалось у Галины. – Ты, наверное, уже опьянел. Не надо было тебе пить. А коли напился, так сидел бы дома.
– А ты мне не указывай! – возмутился Владимир. – Что хочу, то и ворочу. Кто зарабатывает деньги? Я! Вот ты и молчи! А я буду говорить. Господь дал людям язык. Для чего? Чтобы говорить.
– Вова, пойдём домой! – попросила Галина. – Стоять на одном месте для меня не очень удобно. Топтаться – тоже тяжело. Пойдём!
– А как же представление?! Нет, Галка, надо посмотреть. Не для того я сюда приходил, чтобы сразу уйти, – запротестовал Владимир.
– Ты посмотри: дети уже устали, – сообщила Галина.
– Да как же им устать, если они спят! – заметил Владимир, выражая недовольство.
Алеша и Тоня на самом деле спали. Им не мешала даже громкая музыка.
Вдруг зафонили микрофоны, послышались голоса театральных актёров, и представление началось.
Владимир сначала внимательно вглядывался и вслушивался в суть спектакля, а потом потерял живой интерес к происходящему на сцене.
– Ладно, Галя, пойдём отсюда! – неожиданно скомандовал муж, разворачивая детскую коляску в обратную сторону. – И, правда, что это со мной?! Видимо, водка сказывается.
– Я говорила, что тебе нельзя так много пить, – нравоучительно напомнила Галина. – Кто редко пьёт, тот быстро пьянеет.
Продолжение следует...