Не понять, кто на кого собирался нападать. Елисей расставил ноги, опуская голову вниз медленно, удерживая при этом свой взгляд на существе перед ним. На мгновение его щёки дрогнули, а губы стали разъезжаться в разные стороны, но чуть заметно.
Нижняя челюсть поехала вперёд, заставляя подёргиваться всё лицо. Через мгновение человек выставил на показ животному свои зубы, издавая при этом чуть слышное рычание. Ногти его пальцев впились в ладонь, но боли Елисей не чувствовал. Ярость будто бы нарастала, его лицо побагровело, а тело будто бы чего-то ждало, некий толчок, позволяющий кинуться вперёд.
Над ухом пронеслась пуля, со свистом врезавшаяся в ветку ели, которая в свою очередь спугнула животное, посыпавшимся снегом с её зелёных иголок. Волк вздрогнул, слегка пригнул свои уши, всматриваясь чуть дальше от человека впереди него.
- Зря ты так, я бы его одолел, - Елисей с суровым видом сплюнул в сторону, наблюдая за убегающим волком.
- Эх и дурной ты, - послышался голос Митрофана позади, - уходим, он мог быть не один.
Следующий час они шли молча, выбрав один и тот же темп для движения, чтобы обоим было комфортно. Заговорить старший участник похода решил лишь к вечеру, когда они оба остановились для обустройства на ночлег.
- Это не дело, нельзя так беспечно вести себя в лесу, он мог быть не один. Похваляться и геройствовать в тайге не пристало. Тебе кажется, что ты хозяин тут и тебе подвластно всё, но это не так. Сколько храбрых мужиков просто сгинули навсегда в лесу, потому что не были осторожны, - Митрофан подкладывал собранные Елисеем ветки в костёр так, чтобы они не прогорели тотчас же, а разговаривал он словно сам с собой, не всматриваясь в темноте в лицо молодого забияки.
- Не похвалялся я, не геройствовал, перед кем мне?
- Перед самим собой, мы же люди такие, нам всё себе что-то доказать важно. Так вот и твои черти заставляют тебя творить дела, наверное, часто по краю пропасти ходишь?
- Есть такое, но смерть меня не забирает, будто бы и не замечает, - откликнулся Елисей с некой досадой на замечания взрослого товарища.
- Тяга к геройству твоя мне понятна. До женитьбы на Лизе я тоже мог так встать и силой мериться с хищником, но вся эта дурь ушла из головы сразу же после свадьбы. Если я погибну, как же она без меня будет? А ты один, как перст, вот и раскидываешься своей жизнью, не бережёшь её. Ты вот лучше скажи, для чего тебе мой сын нужен? Али какая силу неизведанная тебя мучает?
- Меня нет, - Елисей притих, словно и не хотел что-то о себе рассказывать, а затем объяснил, - деревня моя, откуда я родом, погибает. Вот там точно чудеса странные творятся. То видят кого-то в ночи, то в домах плохое происходит. Вот я и хочу им помочь.
- А тебе, что за дело? Ты же городской и в этом селении не бываешь, сам сказывал.
- А люди как же? – Елисей поднял голову на Митрофана и тот заметил, как сверкнули его глаза, - я не пойду, другой не пойдёт, все так и станут жить в этом чёрном месте.
- Брешешь ты, - мужчина уже укладывался в спальный мешок, скрипя замком, - нет такого дела, которым ты занимаешься, чтобы личного интереса не задело.
Спорить Елисей не стал, по примеру старшего товарища, он залез в спальный мешок и повторил тот же скрипящий звук. Было странно засыпать в темноте, окружённый лишь холодной тайгой, но усталость от ходьбы длинной в целый день, дала о себе знать, и не успел он закрыть глаза, как тут же задремал.
А ночью ему приснился всё тот же сон. Он совсем маленький, стучит своими босыми ногами по пыльной дороге, накатанной тяжёлыми машинами, вывозящими пшено с полей, а мать всё вперёд идёт и не оборачивается. Он плачем, тянет свои маленькие ручки, стараясь ухватиться за подол её платья, а она словно специально изворачивается, старательно делая боль своего сына ещё ярче.
- Мама, подожди меня, - мальчик всё бежал за женщиной, которая шла намного быстрее бегущего ребёнка, а позже она резко развернулась, схватила его за маленькие ручки и оттолкнула, - убирайся, разве можно так к отцу относиться? Он же тебя поит, кормит, а ты… Эх, несносное дитя, ни капли уважения.
Он проснулся, было ещё темно, но шорох рядом спать не позволил. Оказалось, что Митрофан уже и спальный мешок свой собрал, да и костёр потух.
- То-то чувствую, как похолодало, не стало теплом веять в лицо от кострища, - заметил Елисей.
- Давай, поднимайся, огонь и правда потух, надо растопить новый, да чайку горячего испить.
Через полчаса Митрофан отрезал кусками сало и отламывал от краюхи хлеб. Елисей же немного поморозил руки, пока разламывал толстые ветки, поэтому сидел у костра с выставленными ладонями.
- Долго нам идти?
- Нет, рядом мы уже, чуть пройдём до поворота, а там свернём к избе. На лыжах зимой идти сподручнее, можно катиться по снегу. Одно только мешает, темнеет рано, да светлее поздно. В этом лучше летом хаживать по лесу.
- Я осенью и летом в лесу бывал, а вот, чтобы зимой отправиться, так никогда. Мне тут прям интересно, - Елисей потянулся за отрезанным куском сала, да зачерпнул кружкой кипятка, - зимние прогулки не для слабаков точно.
- Тайга совсем не для слабаков, - согласился Митрофан.
- Да, тут трусу не место.
- Да и храбрецу не место, больше спокойствие и мудрость пригодится. Иногда не действовать в сложный момент тоже выход.
Мужчины выдвинулись сразу же, как солнечные лучи начали проникать сквозь лесную чащу. Митрофан утверждал, что обедать они станут уже у Тихона, так скоро он собирался уже оказаться на месте.
Солнце слепило глаза, блестя и переливаясь в снежной насыпи на бесконечных елях, что встречались им на пути. Елисей всё удивлялся, как это старых охотник так легко путь выбирает, даже толком и не думает о том, в какую сторону ему двигаться.
Всего один раз они останавливались за день, перекусив остатками от завтрака и не разжигая костёр, а к трём часам мужчины увидели домик, издающий серые клубы дыма среди белого снега и зелёно-чёрных деревьев.
Елисей кричал от восторга, словно ребёнок. Такое лесное путешествие было для него первым, он чувствовал себя героем, покорившим этот мир. Тихон встретил гостей так, словно и ожидал их. Его нисколько не смутило и не удивило их появление в тайге.
Он обнял отца так, будто бы не виделся с ним много лет, а тот всё всматривался в лицо сына, словно пытаясь понять его эмоции, но спрашивать ни о чём не стал. Подавая руку Елисею, Тихон будто бы цепанул его взглядом, задерживая его ладонь в своей.
- А я рыбу выловил сегодня с утра, так вот сейчас думал ужин готовить. Так что с дороги отведаете горяченького, - Тихон улыбнулся, по-доброму всматриваясь в лицо отца, который никогда раньше не хаживал в такие моменты к сыну, - как добрались? Неделю уже слышу вой волков по ночам, что-то они сюда ко мне наведываться стали. Тишку ночью никуда не отпускаю, берегу. Следы видел там, дальше. Думаю, что скоро они уйдут, но пока осторожничаю, без ружья никуда не берусь идти.
- Да и мне стрелять пришлось, - взялся делиться своими новостями Митрофан, - Елисей отчаянный и вовсе хотел голыми руками с волком драться.
- Ну скажите тоже, - слегка смутился Елисей, - это я так, мерился силами с ним, кто кого.
- Будто бы равного себе противника встретил на тропе, - произнёс Тихон, опять на миг останавливая взгляд на собеседнике, - ты его нутром чувствовал, знал, что он не кинется. Слабину давать не по тебе. Вижу, жизнь твоя запутанная, пока не возьмусь судить, дай время мне. Вечером поговорим.
Елисей кивнул в знак согласия, а увидев топор в стороне, тут же отправился к нему. Он установил чурку и замахнулся, разрубая её пополам.
- Дров то хватит или нужно ещё напилить? – расколов три чурки, Елисей только разошёлся в работе, ему хотелось ещё приложить куда-то свою силу, но чурки уже закончились.
- За домом я положил деревья поваленные, что нашёл в лесу. Думаю, что можно одно напилить, да вечером у костра посидеть, - он показал рукой, где следует искать брёвна, сам же взялся за ведро, - воды сейчас наношу на вечер, а то в темноте не сходить будет.
Поговорить с Елисеем получилось только вечером у костра. Небо было не таким тёмным, как несколько ночей до этого, а по всему его полотну словно кто-то рассыпал множество мелких звёзд.
- С первого момента твоего появления вижу, что ты будто бегаешь от чувства вины. В тебе столько всего намешано: ненависть, злость, чувство вины, страх – всё это в тебе не даёт покоя. Ты же не просто покинул то месте, где рос, ты словно бежишь всю жизнь от того, что там случилось, вот у тебя жизнь и не складывается.
- Про то, что не складывается, это точно, так оно и есть. К сорока годам я не заимел ничего. Детей нет, жены нет, работы толком нет, я её постоянно меняю, словно кто-то незримый является ко мне на каждое предприятие и выгоняет. Вот на последнем заводе обтачивал детали на станке и вроде бы всё было неплохо, но что-то мы с мастером зацепились, да всё никак не могли общий язык найти. Перед Новым годом разругались так, что до драки дело дошло.
- Ты первый начал, - добавил Тихон, - а я тебе скажу почему. Ты сам ищешь такие моменты, чтобы было за что зацепиться и от судьбы получить новые трудности. Тебе они нужны, ты тем самым отвлекаешься от тех проблем внутри тебя, что имеются.
- Да ты не провидец, а психолог, - Елисей усмехнулся над тем, что говорил ему мужчина точно такого же возраста, что и был он сам, - согласен я с тобой полностью. Бегаю я, а как остановиться не знаю.
- Есть единственный выход – это решить те проблемы, что гоняют тебя всю жизнь.
- К психотерапевту пойти предлагаешь? – Елисей уставился на провидца, от которого он не ожидал таких разговоров.
- Это долго, лучше пойти туда, где твоё детство прошло. Ты же в дом войти боишься, - Тихон не смотрел на своего собеседника, подкидывая несколько дровишек в костёр, - волка не боишься, а вот оказаться внутри дома, где тебе было когда-то так плохо, не можешь себя заставить. Ты же после того, как утопил своего отчима, так в доме и не был.
Елисей выпрямился от неожиданности, будто бы отодвигаясь от костра. По его спине пробежал холодный пот. Он испуганно смотрел на Тихона, не в силах произнести ни слова. Вот значит тебе и психология, насмехался он над Тихоном в самом начале беседы, а про него то и не зря говорили, что он силён и такое может вытащить из тебя, что и не рад будешь, что у него оказался.